— Чего? — переспросил Цзян Аньсюэ.
Лоу Ду сдержанно откашлялся и, сохраняя максимально невозмутимый вид, произнес:
— Как-никак мы с тобой... друзья? Столько раз вместе проходили через огонь и воду, были на грани жизни и смерти. Если хочешь, я могу взяться за твой ежедневный рацион. Трехразовое питание за мой счет.
Цзян Аньсюэ от неожиданности аж опешил:
— Я не ослышался?
— С меня еда, с тебя — жилье. — Кончики ушей Лоу Ду полыхали так, словно к ним приложили раскаленное железо, но лицо оставалось совершенно невинным. — Если ты будешь возвращаться глубокой ночью, я стану готовить тебе поздний ужин. Не ехать же мне среди ночи домой на такси? Живу я далеко от тебя, неудобно.
Цзян Аньсюэ окончательно растерялся. Он шагнул вперед, коснулся лба Лоу Ду, затем проверил собственный:
— Температуры нет... Ты что, не те таблетки выпил?
Они ведь непримиримые соперники! Пусть их «общий предмет вздохов» давно сыграл свадьбу, но сами-то они годами стояли друг у друга костью в горле. Что это за дикий поворот сюжета?!
Элена с двумя бутылками красного вина направилась к Линь Вэю. Заметив, что муж пристально всматривается в одну точку, она с любопытством спросила:
— Дорогой, ты куда так смотришь?
Линь Вэй ответил совершенно механически:
— Эти двое...
Вдали Цзян Аньсюэ шел впереди, Лоу Ду шел следом. Они о чем-то весело беседовали, вместе подошли к кассе и начали наперебой вырывать друг у друга чек. В итоге победил Лоу Ду: он аккуратно разложил овощи и мясо в один пакет, шоколад и сладости — в другой, после чего совершенно естественным жестом подхватил обе сумки, оставив Цзян Аньсюэ идти налегке.
Линь Вэй смотрел на это, и в его голове все мгновенно уложилось.
Лоу Ду не улетел за границу праздновать с родителями, да и Цзян Аньсюэ не поехал к отчиму.
— Давненько я подозревал, что между ними искрит, — с ехидной ухмылкой пробормотал Линь Вэй. — Дорогая, чует мое сердце, скоро нам снова придется раскошеливаться на подарок к свадьбе.
* * *
Грохот хлопушек и петард разносился по всей улице. Первым на пороге появился Лу Чжань. Стоило ему переступить порог, как он принялся непрерывно причитать. Сгрузив праздничные покупки в прихожей, артист гневно проворчал:
— Ну за что?! У меня что, актерской игры нет? Или пою плохо? На сцене держать себя не умею?! Обещали же выступление на новогоднем гала-концерте, а в последний момент взяли и вырезали! Что за бездарный режиссер, что за убогий вкус, мать его!
Цзян Аньсюэ сдержанно успокоил его:
— Остынь немного.
Лу Чжань продолжал полыхать праведным гневом:
— Знал бы, что они в последний момент передумают, улетел бы к семье! И сам обнадежился, и с родными не встретился... О, кстати, поздравляю с переходом в Зону А! А где Лоу Ду? Вы же напарники, почему его там нет?
Цзян Аньсюэ ответил:
— Я и сам хотел у тебя спросить. — Он проводил Лу Чжаня в гостиную, мельком глянул на Лоу Ду, хозяйничавшего у кухонной плиты, и понизил голос: — Хоть у Лоу Ду история прохождения слегка отличается от моей, с его навыками и показателями итоговый рейтинг Игр Жёлтых Источников никак не мог быть низким. Почему его не распределили в Зону А?
Лу Чжань аж рот открыл от изумления:
— Откуда мне-то знать? Может, у системы свои соображения? Или сбой какой, или его вообще в черный список внесли.
Цзян Аньсюэ нахмурился:
— Ты можешь отвечать серьезно?
— Да я предельно серьезен! — с видом невинно пострадавшего воскликнул Лу Чжань. — Хоть я человек видавший виды, но такой случай — полнейшая дичь! Какой у тебя итоговый рейтинг?
— SSS+.
— А у Лоу Ду?
— Как минимум два SS, я точно не спрашивал. — В глубине глаз Цзян Аньсюэ проскользнуло замешательство. — И в Списке наград его тоже нет.
— Вот это реально странно. Для такого игрока, как Лоу Ду, войти в Зону А — дело разумеющееся. Да и в Списке наград он обязан был оказаться. А тут... Эх, да что гадать? В следующий раз войдешь в игру и спросишь напрямую у ГМ — у кондуктора то бишь. Ты теперь шишка из Зоны А, к тебе у них будет особое отношение.
Цзян Аньсюэ задумчиво кивнул.
Лоу Ду вовсю демонстрировал кулинарные таланты: курица с острым перцем у него выходила пряной, с хрустящей корочкой и сочным мясом внутри. Лу Чжань тоже не сидел без дела — помогал чистить и мыть овощи, пока Цзян Аньсюэ ловко орудовал кухонным ножом.
Ближе к вечеру раздался дверной звонок. Лу Чжань, стоявший прямо у дверей кухни, решил проявить гостеприимство. Покрутившись перед зеркалом и уложив челку так, чтобы выглядеть неотразимо со всех ракурсов, он неторопливо пошел открывать.
Ожидавший снаружи Ши Кэ уже терял терпение. Набравшись злости, он размахнулся, чтобы как следует врезать кулаком по двери — и ровно в этот миг Лу Чжань распахнул ее.
— А-а-а!!
Лу Чжань отскочил на два шага и, схватившись за грудь, завопил:
— Ты кто вообще такой?! С ходу распускаешь руки, ни малейшего уважения! Где твои манеры? Ты из какого издания, папарацци? Выслеживал меня до самого дома?! Заплатить тебе, чтоб убрался? С праздником и проваливай!
Ши Кэ: «...»
У этого парня явно не все дома.
— Староста, — позвал Ши Кэ, прижимая к груди две бутылки вина. Он обошел Лу Чжаня по дуге, словно боясь заразиться от него душевным расстройством.
За праздничным столом Лу Чжань попытался сгладить неловкость веселым смехом:
— Так вы знакомы! Недоразумение вышло! В качестве извинения пью штрафную!
Ши Кэ смерил его ледяным взглядом и, проигнорировав, поднял бокал перед Лоу Ду:
— Хоть я и не читаю хорроры, но твое имя давно на слуху. Мы с Цзян Аньсюэ — одноклассники. Рад знакомству.
Слова «одноклассники» отозвались в душе Лоу Ду глухим ударом.
Он мгновенно вспомнил рассказ Линь Вэя про школьные годы, про тот ад, что устроила Жун Цайхэ, и про то, что из того класса живыми выкарабкались лишь двое. Один — Цзян Аньсюэ. А второй... оказывается, вот этот парень перед ним.
Лоу Ду звонко чокнулся с ним и осушил бокал до дна:
— Кем работаешь?
— Врач, — коротко ответил Ши Кэ.
Лу Чжань тут же вклинился в разговор:
— Хорошая профессия! А специализация какая?
Ши Кэ одарил его прохладным взглядом:
— Нейрохирург. Специализируюсь на мозгах.
Не заподозрив подвоха, Лу Чжань расплылся в сияющей улыбке:
— О, так ты меня знаешь?
— Нет.
Улыбка на лице Лу Чжаня мгновенно скисла:
— Как это ты меня не знаешь?!
— А с чего бы мне тебя знать?
— Да как можно меня не знать?! — искренне обиделся артист.
Ши Кэ окончательно потерял терпение:
— С какой стати я вообще обязан тебя знать?
Оскорбленный до глубины души Лу Чжань отложил палочки, поднялся и с пыхтением поплелся в гостиную. Ткнув пальцем в экран телевизора, где выступал какой-то певец, он проворчал:
— На этом месте должен был быть мой номер! Всё из-за этого слепого режиссера, заявил, будто моя программа недостаточно хороша, и вырезал меня!
Ши Кэ с абсолютно каменным лицом выдавил:
— О.
Лу Чжань: «...»
На стол подали пышущие жаром, круглые и сочные цзяоцзы с тремя начинками. Гости мгновенно разобрали их палочками, очистив тарелки в считаные минуты.
Цзян Аньсюэ в этот вечер не скупился на алкоголь. Ел он много, но и пил не меньше. Заметив это, Ши Кэ решил предостеречь друга:
— У этого вина коварный градус, накрывает не сразу. Не перебирай.
Цзян Аньсюэ безмятежно отмахнулся:
— Ты хоть раз видел меня пьяным?
— Видеть не видел, но...
— Всё в порядке, — перебил Лоу Ду. Взяв бутылку, он долил Цзян Аньсюэ еще полбокала. — Когда еще пить, если не в Новый год?
Лу Чжань грохнул ладонью по столу:
— Ха-ха-ха-ха! Золотые слова! Вкусная еда, хорошее вино — надо радоваться моменту! А то кто знает, доживем ли мы вообще до следующего праздника!
Ши Кэ замер.
— Давайте, за встречу! Сейчас только фотку в соцсети выложу, пожелаю всем Жёлтым... — Лу Чжань осекся на полуслове. Внезапная волна липкого удушья и ледяного давления мгновенно протрезвила его. В присутствии Ши Кэ — обычного человека, не игрока — разглашать тайну Игр Жёлтых Источников было смертельно опасно.
— Что с вами? — Ши Кэ не был глупцом и сразу почувствовал, как резко изменилась атмосфера за столом.
Это ничуть не походило на беззаботное празднование Нового года. Скорее уж на прощание воинов, уходящих на битву, из которой никому не суждено вернуться.
— Ничего, — Цзян Аньсюэ одарил его успокаивающей улыбкой. — Ты стал на год старше. Будь сильнее и не вороши то, что приносит боль.
Ши Кэ уловил скрытый смысл этих слов, и уголки его глаз невольно увлажнились.
Цзян Аньсюэ улыбнулся — слегка горько, хоть и пытался это скрыть.
Если его не станет, Ши Кэ придется в одиночку пережевывать воспоминания о пережитом кошмаре и один на один справляться с непреходящими ночными кошмарами.
О предстоящем Квалификационном бое игроков особого класса Цзян Аньсюэ и Лоу Ду не обмолвились ни словом. В такой праздник не стоило нагонять тоску и заставлять друзей печься о будущем.
Когда часы пробили полночь, Лу Чжань уже едва держался на ногах. Ши Кэ выпил всего бокал, и хмель давно выветрился. Подхватив полубессознательное тело актера, он без лишних нежностей вытащил его из дома и запихал на заднее сиденье такси. Вся процедура выглядела настолько грубо, будто с ним расправлялся суровый вышибала.
— Эй, ты где живешь-то? — Ши Кэ без церемоний похлопал Лу Чжаня по щеке. Впрочем, судя по виду актера, его можно было избить до состояния синяка — все равно не очнется.
Парень вроде бы знаменитость, бросать его в таком состоянии в машине нельзя. Пусть не кисейная барышня, но лицом пригож, мало ли на кого наткнется ночью.
— Наказание какое-то... — пробурчал Ши Кэ и сам втиснулся в салон.
Но не успел он усесться, как Лу Чжань осьминогом вцепился в него, мертвой хваткой сжав в объятиях:
— Муженек! Муженек, не разводись со мной! Я тебе детей рожал, спину гнул, не щадя себя! Я же без тебя пропаду!..
Ши Кэ обомлел.
Что за чертовщина?!
В следующую секунду Лу Чжань резко изменился в лице и с силой оттолкнул Ши Кэ, гневно рявкнув:
— Проваливай! Восемь лет рога мне наставлял, а теперь про заслуги вспомнил?!
Ши Кэ: «...»
А затем Лу Чжань закрыл лицо руками и жалобно запричитал:
— Папа, мама, не ругайтесь, мне страшно, хнык-хнык-хнык...
Театр одного актера?!
Вдруг Лу Чжань вальяжно откинулся на спинку сиденья и фыркнул:
— Видал, что такое настоящая актерская игра?! Вот это мастерство! А вы, неотесанные чурбаны, ничего в искусстве не смыслите... Трагедия кинематографа! Потеря для всей Вселенной!
Ши Кэ молча сжал кулаки, проглатывая рвущиеся наружу проклятия.
* * *
После ухода гостей Цзян Аньсюэ увлек Лоу Ду за алкогольные состязания. Делать все равно было нечего — так почему бы не проверить, кто первым свалится без памяти?
Осушив бутылку пива, Цзян Аньсюэ спросил:
— На что спорим?
Лоу Ду ответил:
— Если выиграешь ты, я перееду к тебе, буду готовить трижды в день, стирать и мыть полы.
Цзян Аньсюэ усмехнулся:
— В бесплатные слуги метишь? Крупная ставка.
— Слабо?
— С чего бы? — улыбнулся Цзян Аньсюэ. — Только имей в виду, великий писатель: моё жилье скромнее твоего, комната меньше, да и кровать не такая мягкая.
Лоу Ду сдержал улыбку:
— Уверен, что я проиграю?
— Моя печень выдержит тонну алкоголя, сейчас сам увидишь. — Цзян Аньсюэ поднял бокал, звонко чокнулся с Лоу Ду, и оба осушили емкости.
Цзян Аньсюэ пил вовсе не от нахлынувшего веселья, да и пьяницей он никогда не был. Лоу Ду отчетливо чувствовал: на душе у парня тошно.
Пользуясь моментом, он тихо спросил:
— Переживаешь из-за статуса игрока особого класса?
Цзян Аньсюэ вздохнул:
— Пятьдесят на пятьдесят.
— А вторые пятьдесят?
— Мать, — с тенью глубокого отвращения ответил Цзян Аньсюэ.
Должно быть, он действительно перебрал, иначе ни за что не стал бы откровежничать о семье.
Лоу Ду откинулся на спинку дивана, не сводя глаз с Цзян Аньсюэ, сидевшего на полу с поджатыми ногами:
— Она звала тебя домой на праздник?
— Угу. Каждый год одно и то же, — небрежно проговорил Цзян Аньсюэ. — В детстве я казался ей обузой, мешался под ногами, ей было лень мной заниматься. А как я вырос и встал на ноги — вдруг проснулась материнская любовь. Лицемерие.
Лоу Ду знал, что родители Цзян Аньсюэ давно в разводе, но в подробности никогда не погружался:
— А твой отец?..
— Лет десять его не видел. Слышал, после развода он женился на иностранке и уехал за границу. — На этом месте Цзян Аньсюэ злорадно усмехнулся: — Знаешь, неделю назад он объявился. Позвонил и заявляет: мол, постарел, болен, содержать его кому-то надо. Я навел через людей справки... Оказывается, с той девицей они прожили всего ничего и разбежались. Детей она родить не могла. Наш папаша пустился во все тяжкие: менял женщин каждый день, а к старости остался у разбитого корыта. Пошел по врачам, и выяснилось: бесплодным-то был он сам!
Цзян Аньсюэ с ядовитой ухмылкой добавил:
— Выходит, во всем белом свете я — его единственный ребенок. И если не я, то кому он нафиг сдался?
— Дяди и тети, о которых я веками не слышал, вдруг прорезались. Давай меня стыдить: «Бессовестный! Забыл отца, бросил старика на произвол судьбы!». Ха-ха! Когда-то он сам вышвырнул меня из жизни, а теперь приполз с соплями и слезами?
Цзян Аньсюэ допил пиво из банки и, подавшись вперед, пьяно улыбнулся Лоу Ду:
— Хочешь анекдот? Мать как-то узнала об этом, позвонила ему и устроила дикую перебранку прямо при мне. Слушать их грызню — то еще зрелище. Когда разводились, спихивали меня друг другу, как ненужный хлам. А теперь вдруг наперегонки кинулись делить. Одному нужен сиделка до гроба, другой — поводок для гордости на светских раутах. Мерзость.
— Аньсюэ...
— В самый Новый год вспомнить о таком... Скажи, ну не паршиво ли? Ладно, мне-то плевать, высказался и забыл. А вот им не завидую — небось до сих пор глотки друг другу дерут.
Лоу Ду потемнел лицом и невольно сжал запястье Цзян Аньсюэ, державшего пустую банку.
Если бы ему действительно было плевать, он не стал бы глушить тоску алкоголем.
— Забудь о них, — мягко произнес Лоу Ду. — Живи своей жизнью, цени то время, что у тебя есть... Ведь мы оба не знаем, сколько нам отведено.
Без Игр Жёлтых Источников жизнь могла казаться вечностью, но с ними... человек мог сгинуть в любой миг.
Цзян Аньсюэ открыто и светло улыбнулся.
— А вот и не угадал, — он прикрыл глаза, в которых мерцали пьяные искры. — Те вторые пятьдесят процентов — вовсе не из-за родителей.
Лоу Ду слегка опешил и невольно переспросил:
— А из-за чего?
— Из-за... — Цзян Аньсюэ встретился с ним взглядом. В глубине его чистых, как прозрачное стекло, глаз скользнуло нечто нежное и неуловимое, очертившее целую бездну несказанных слов.
Наконец он чуть заметно улыбнулся — легко и невесомо, точно лебединое перо, коснувшееся гладкой воды.
Когда Цзян Аньсюэ отвел взгляд, Лоу Ду показалось, будто у него выдернули душу. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
Цзян Аньсюэ прижал ладонь ко лбу:
— Эх, кажись, я перебрал... А ты? Ты что, совсем не опьянел?
— Держусь... пока, — с трудом проговорил ошеломленный Лоу Ду.
— Врёшь, ты в стельку! — Цзян Аньсюэ, покачиваясь, поднялся на ноги. — Ты пьян, ты проиграл, а я... я победил!
— Да ты сам едва на ногах держишься.
— Кто это едва?.. — Цзян Аньсюэ пошатнулся и повалился вперед. Лоу Ду реагировал мгновенно: вскочил, подхватил падающее тело и подтянул захмелевшего парня к себе.
— Цзян Аньсюэ?
— Тс-с, не шуми, — обмякнув в руках Лоу Ду, пробормотал тот, словно ласковый котенок. Он покрутил головой по сторонам и пьяно хихикнул: — Здесь призраки... Тс-с...
Лоу Ду: «...»
Смотреть на такого Цзян Аньсюэ было куда интереснее, чем на обычного.
Цзян Аньсюэ прищурился, протянул руку и снял с лица Лоу Ду очки в простой оправе:
— Смотри, через них видна нечисть!
С этими словами он напялил их на себя. Из-за круглых стекол на Лоу Ду уставились очаровательные, размытые хмелем глаза, а сама оправа съехала на кончик носа.
У Лоу Ду перехватило дыхание.
Черт возьми, да это же милота высшей пробы!
— Эй, а почему призраков нет? — расстроенно буркнул Цзян Аньсюэ и сдернул очки. — Не работают. Брак.
Лоу Ду ойкнул:
— Эй, не бросай!..
Очки со звонким хрустом встретились с паркетом.
Лоу Ду: «...»
Что ж, ладно.
— Великий писатель, как ты можешь носить такую дешевку? Тебя надули, это же дешёвый декор...
— Ага, ты совершенно прав.
— Давай еще по одной, — вяло предложил Цзян Аньсюэ.
Лоу Ду вздохнул и подхватил этого буйного непоседу на руки:
— Хватит пить, ты в дрова.
От резкого движения у Цзян Аньсюэ окончательно закружилась голова. Он, точно капризный ребенок, заболтал ногами в воздухе:
— Не хочу, не хочу, не хочу!
Лоу Ду не удержался и тихо расхохотался:
— Не дури, пошли в спальню.
— Не хочу, не хочу!
— Не хочешь спать? А чего ты хочешь?
Цзян Аньсюэ ловко извернулся, выскользнул из рук и шаткой походкой ступил на пол. Не подхвати его Лоу Ду за талию, тот наверняка растянулся бы на полу.
— Пошли ловить призраков! — восторженно объявил Цзян Аньсюэ. — Вперед, на охоту!
Но у Лоу Ду просто не поднялась рука испортить момент и отказать такому «невиданному ранее» Цзян Аньсюэ. Он послушно шагнул след в след:
— И куда мы?
— Ловить призраков! Воон там один!
— Хорошо, хорошо.
— И там тоже!
— Вижу, вижу.
— Вот там, смотри!
— Подожди меня.
— Ха-ха, попался! Смотри скорее, тут их трое! Трое призраков!
— МЯУ!!!
Лоу Ду: «...»
Они носились со второго этажа на первый и обратно неизвестно сколько раз. Идущий в авангарде Цзян Аньсюэ полыхал азартом, а преследовавший его Лоу Ду получал от процесса искреннее удовольствие.
Чтобы троица несчастных котят не пала жертвой «демонической секиры», Лоу Ду в конце концов сгреб Цзян Аньсюэ в охапку:
— Все призраки разбежались. Хватит погонь. Пошли спать, ну же.
Цзян Аньсюэ обмяк в его объятиях, смежив веки. Спустя мгновение он вдруг прыснул:
— Призраки? Откуда тут призраки? Великий писатель, ты что, глупый?
Лоу Ду почувствовал себя неимоверным идиотом, только что с азартом гонявшим нечисть по дому: «...»
Бледное обычно лицо Цзян Аньсюэ налилось соблазнительным румянцем, а хмельной взгляд подернулся дымкой.
Сердце Лоу Ду заколотилось с бешеной скоростью. Нахлынувшая волна желания едва не сметнула остатки разума. Смесь страха, нежности, робости и ликования захлестнула его, и он еще крепче сжал Цзян Аньсюэ в объятиях.
— Сколько тебе нужно денег? — прошептал Лоу Ду. В его голосе звучала мягкость, но в разлете бровей читалась властная решимость. — Назови сумму, и я возьму тебя на полное обеспечение до конца жизни.
Цзян Аньсюэ недоуменно хлопал ресницами:
— Чего?
— Я знаю кое-что о твоем прошлом... Но ты не должен разрушать себя. Эта злачная клоака не для тебя. Лучше работать барменом, охранником, официантом — да кем угодно, только не в элитном клубе!
Лоу Ду сжал его плечи:
— Я не хочу, чтобы ты дальше работал в «Обители бессмертных». Не хочу, чтобы к тебе прикасались другие. Я ревную.
— В «Обители бессмертных»... — повторил Цзян Аньсюэ.
В голосе Лоу Ду прорезались молящие нотки:
— С твоим образованием найти нормальную работу — пара пустяков. Ты же цепкий, быстро приспособишься. А если не захочешь работать — да и бог с ним, я в состоянии обеспечить нас обоих.
Цзян Аньсюэ пару раз моргнул, а затем зашелся оглушительным хохотом:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..
Лоу Ду онемел.
Конец. Перегнул палку. Сказал лишнее.
Кто такой Цзян Аньсюэ? Гордый, упрямый человек. Разве станет он прогибаться и жить за чужой счет?!
— Где моя куртка? — отсмеявшись, спросил Цзян Аньсюэ.
Зачем ему куртка? Собрался уходить? Вот видишь, идиот, доигрался, парень уходит!
— Аньсюэ...
Цзян Аньсюэ цапнул свой пуховик, пошарил в левом кармане, потом в правом, выудил оттуда кожаные корочки и швырнул их Лоу Ду.
Тот механически поймал документ и раскрыл.
Министерство государственной безопасности. Служебное удостоверение. Цзян Аньсюэ, командир специальной группы Бюро контрразведки.
Лоу Ду завис.
А-а... Это что такое? Как эти буквы читаются?
— Это... откуда у тебя? — пролепетал пораженный Лоу Ду.
Цзян Аньсюэ свернулся калачиком на диване:
— Своровал.
— Оно... настоящее?
— Фальшивка, — буркнул Цзян Аньсюэ.
«Какая еще фальшивка?!» Лоу Ду лихорадочно перебирал в памяти прошлое: нападение игрока в ресторане... тот иностранец — он что, был иностранным агентом?!
Так вот почему Цзян Аньсюэ постоянным гостем отирался в «Обители бессмертных»!
Вот почему при каждой встрече он выглядел так вызывающе ярким и обольстительным!
Разве у обычных чиновников бывает столько свободного времени?
Он же исполнял задание! Был под прикрытием, как в кино!
Ну конечно! «Обитель бессмертных» — известнейший развлекательный комплекс в городе, там вращается всякая шваль, шпионов там явно пруд пруди!
Лоу Ду едва не завыл в голос.
А-а-а-а-а-а! Он же не единожды уговаривал Цзян Аньсюэ «завязать с непутевой жизнью», пока тот выполнял государеву службу — службу куда более солидную, престижную и секретную, чем у него самого!
А ведь так и есть!
Сяо Сюэ — такой сильный, такой цельный человек, разве мог он опуститься и продавать себя?!
Стыдоба-то какая! Человек ведет честную жизнь, а он тут распинался со своими лекциями... А-а-а-а-а!
— Аньсюэ.
Цзян Аньсюэ на диване не откликнулся. Свернувшись в комок, он уже мерно дышал.
Заснул.
Лоу Ду: «...»
Эх...
Он бережно подхватил парня, отнес на второй этаж, снял с него домашнюю кофту и укрыл одеялом. Осторожно погладил растрепавшуюся челку на лбу, с трудом подавив желание поцеловать.
Он же благородный человек, никаких вольностей без согласия!
Лоу Ду только собрался подняться, как Цзян Аньсюэ во сне резко повернулся и медвежьей хваткой потянул его на себя.
Сердце Лоу Ду отсекло удар!
Слишком близко!
Теплое дыхание, пропитанное терпким винным ароматом, коснулось лица Лоу Ду. Ноздри заполнил родной, ни с чем не сравнимый запах Цзян Аньсюэ. Пульс у Лоу Ду зашкалил, давление подскочило — еще немного, и пойдет кровь носом.
Сделав несколько глубоких вдохов, он подавил бурю внутри и замер деревянной колодой, позволяя Цзян Аньсюэ сжимать себя в объятиях.
— Лоу Ду...
Натянутая струна внутри с треском лопнула.
Словно мышь перед котом, Лоу Ду с трепетом взглянул на Цзян Аньсюэ.
Тот не открывал глаз, его дыхание оставалось ровным и глубоким. Не проснулся.
Бредит во сне?
Лоу Ду затаил дыхание, внимательно прислушиваясь к тихому, мягкому шепоту.
— Лоу Ду...
— Лоу Ду...
Он просто повторял имя, ничего не прося взамен.
— Лоу Ду... — Голос зазвучал чуточку тревожно.
— Лоу Ду... — В шепоте прорезался нескрываемый страх.
Лоу Ду невольно положил ладонь на спину Цзян Аньсюэ:
— Я здесь.
Спящий утих, перестали содрогаться плечи, и он погрузился в глубокий, спокойный сон.
Грудь Лоу Ду затопила невыразимая щемящая нежность. В носу закололо, глаза увлажнились. Он аккуратно прижал голову Цзян Аньсюэ к своей груди и невесомо поцеловал его в макушку.
* * *
В первый день Нового года Цзян Аньсюэ проснулся от раскатистого грохота петард за окном.
Похмелье он ненавидел всей душой — наутро организм расплачивался за каждую каплю.
Голова трещала, мышцы были ватными. На тумбочке у кровати стоял стакан с теплой водой. Цзян Аньсюэ, мучимый жаждой, осушил его в несколько глотков, даже не разглядывая содержимое.
Вода оказалась сладкой — с медом.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Лоу Ду:
— Я сварил кашу. Есть силы встать?
Цзян Аньсюэ обернулся к креслу-качалке, где висела его домашняя кофта. Вся ткань была облеплена шерстью — черной, белой и желтой, а рукава и передник выглядели так, будто их терли о терку.
Эх, как же болит голова!
— Вчера вечером... — растерянно пробормотал Цзян Аньсюэ. — Я что, мучил кошек?
Лоу Ду изо всех сил сдерживал смех:
— Ничего не помнишь?
— Помню только, как выпроводили Лу Чжаня и сели пить на спор. И кто выиграл?
— Ты выиграл, — отрезал Лоу Ду. — Мы спорили, кто раньше отключится. Я лег на кровать и сразу вырубился, потому и встал раньше.
— О, — Цзян Аньсюэ озадаченно почесал затылок, но спорить не стал.
Глядя сквозь матовое стекло двери ванной на силуэт умывающегося Цзян Аньсюэ, Лоу Ду расплылся в счастливой улыбке, хотя голосом постарался изобразить глубокую покорность судьбе:
— Уговор дороже денег. С сегодняшнего дня я переезжаю к тебе: буду готовить трижды в день, стирать и убирать дом.