Чай Нун в крайнем возбуждении воскликнул:
— Хуа Янь изнасиловали! Она родила демонического младенца, а тот убил Хуа Шоло и теперь собирается уничтожить нас всех!
Ван Ян всё ещё сомневался:
— Но взгляните на Хуа Янь — разве она похожа на жертву? Невинная, наивная девушка... Ну не выглядит она как женщина, пережившая надругательство, рождение монстра и гибель близкого человека!
— А вдруг притворяется? — хмуро бросил Вань Чжэнхао.
Ван Цзюань решительно развернула колеса инвалидного кресла и направилась вперед:
— Пошли к ней и спросим обо всём напрямую!
Толпа распахнула дверь комнаты «Осень». Хуа Янь с невозмутимым видом сидела у чайного столика и неторопливо попивала воду.
Никто не стал задавать вопросов сразу. Вместо этого игроки рассредоточились по комнате и принялись переворачивать всё вверх дном.
— Я осматривал здесь всё в первый же день, — заметил Ван Ян. — Ничего подозрительного не нашёл.
— Демон загрыз Хуа Шоло именно здесь! — перебил его Чай Нун. — Переверните татами, в комнате обязаны остаться следы!
Остальные тут же сорвали циновки. Под ними тёмной запекшейся полосой чернели засохшие пятна крови.
Вань Чжэнхао опустился на татами напротив Хуа Янь и, въевшись в неё тяжелым взглядом, спросил:
— Хуа Янь, тебя изнасиловали? Ты родила демонического младенца, а он загрыз Хуа Шоло, верно?
Вопрос прозвучал предельно грубо и в лоб, но церемониться с NPC никто не собирался. Для игроков она была лишь набором программного кода, искусственной куклой без чувств и души.
Хуа Янь склонила голову, невидящим взглядом уставившись на светло-зеленый чай в пиале. Спустя долгую паузу она беззвучно кивнула.
Присутствующие обомлели.
— Кто над тобой надругался?! — выпалил Вань Чжэнхао.
Память о перенесенном кошмаре, казалось, снова захлестнула девушку. Она нервно сжала кулаки, беспомощно закусила губу и качнула головой.
— Куда делся младенец? — подхватил Ван Ян.
С покрасневшими глазами Хуа Янь снова отрицательно покачала головой.
— Да есть хоть какой-то способ справиться с этой тварью?! — сорвалась Чжу Ли, окончательно выведенная из себя.
Хуа Янь, дрожа от подступающих слёз и выглядя невероятно хрупкой, опять качнула головой.
— Да что с тобой не так! — выкрикнула Чжу Ли, теряя самообладание. — Хватит качать головой! Скажи хоть слово! Нам нужна информация, думаешь, нам легко далось это расследование?!
Хуа Янь медленно подняла ресницы и уставилась на Чжу Ли пристальным, неподвижным взглядом. Девушка невольно осеклась — от этого взора по спине пробежал неприятный холодок.
Смахнув слезу, Хуа Янь попыталась выдавить из себя подобие улыбки, но не смогла. Переведя дыхание, она тихо заговорила:
— Господин Шэньгу превратил свой съёмный дом в отель всего полмесяца назад... Мы ведь все давно знакомы.
Все замерли, внимательно вслушиваясь в её слова.
Хуа Янь продолжала монотонно, словно никого не замечая вокруг:
— Господин Фу Хуэй — одинокий пенсионер. Госпожа Ван Цзюань и Чжу Ли — заботливые мать и дочь. И пусть Ван Цзюань любит хвастаться успехом дочери, сама Чжу Ли очень скромна и успешна в карьере. Ван Ян — душевный и внимательный человек. Бай Пинжу капризна, но к ней всегда можно найти подход, а Гуань Сюнь — добрая и отзывчивая, она замечательно ко мне относилась. Чай Нун и Вань Чжэнхао — коллеги-фотографы. Вы гоняетесь за сенсационными снимками ради престижной премии, вы хорошие люди с большой мечтой... Чжун Цян — красавец-стример, от которого фанатки в восторге, а Ду Вэй — тихая, послушная девушка, моя лучшая подруга...
Игроки переглянулись. Догадка, вспыхнувшая в их умах, заставила всех содрогнуться.
Хуа Янь горько всхлипнула и с глубокой обидой произнесла:
— Но почему же вы... совсем ничего не помните?
Потому что всё это было лишь предысторией, прописанной системой. Распределение ролей, характер отношений — игра сформировала сюжетные личности игроков при входе в локацию. Эти роли удивительным образом перекликались с их реальными профессиями из Мира Живых, хотя, возможно, так и было задумано с самого начала.
Расселение по восьми комнатам — «Весна», «Лето», «Осень», «Зима», «Слива», «Орхидея», «Бамбук», «Хризантема» — тоже оказалось не случайным. Совместное или одиночное проживание жестко завязали на сценарий: мать и дочь, коллеги, звезда и ассистент.
Не раскрой они предысторию своих персонажей, докопаться до прошлого демонического младенца было бы невозможно — а значит, и пути к успешному прохождению игры они бы не нашли.
Хуа Янь утерла тихие слезы и печально добавила:
— А потом слухи про младенца просочились в сеть. Поднялся страшный шум... Говорили даже, будто на это место пало проклятие, и теперь тринадцатого числа каждого месяца здесь кто-то совершает самоубийство.
Слышать эти слова повторно было жутко. По спинам игроков пробежали мурашки.
Подсказка не была пустым звуком! Сюжет развивался с конца!
Система с самого начала выдала ключевые слова: «тринадцать» и «самоубийство». По ходу игры участники гибли один за другим именно в комнатах с цифрой 13 или при иных совпадениях с этим числом, в точности повторяя первоначальный намек Хуа Янь!
[Один из игроков погиб!]
Хуа Янь утерла слезы и умолкла, лишь изредка шмыгая носом.
Игрокам было не до расспросов — обрушившийся объём информации требовал немедленного осмысления.
Первым опомнился Ван Ян:
— Быстро по комнатам! Ищите любые зацепки о том, что делали ваши персонажи! Нам нужно выяснить, кто осквернил Хуа Янь!
Остальные немедленно бросились врассыпную.
* * *
Взгляд Цзян Аньсюэ остыл.
Ван Ян и остальные находились в холле. Без присмотра оставались только Шэньгу Лянтай и его сын Шэньгу Ин'эр. Кто же из них умер?
Неужели Шэньгу Лянтай?
Цзян Аньсюэ подавил порыв и остался в комнате «Осень».
Время уходило минута за минутой, пока солнце не спустилось за горизонт.
[Вы успешно продержались четыре дня. Погибших игроков: 5]
Сообщение системы оглушило выживших.
Минут через десять по коридору разнесся истошный вопль Ду Вэй:
— Это Шэньгу Ин'эр! Ребенок мертв!
Цзян Аньсюэ обомлел.
Умер Ин'эр?
«Неужели здесь абсолютно все — игроки, кроме меня? Погодите-ка... Никто не говорил, что пожилые не попадают в Игры Жёлтых Источников. Если старикам можно, то почему ребенку нельзя? Пятилетний мальчик попал в игру на выживание... Черт возьми! С такой психологической выдержкой в пять-то лет?!»
Цзян Аньсюэ вместе со всеми поспешил в комнату Шэньгу Лянтая. Мальчик лежал без дыхания — точно так же, как и предыдущие жертвы. Его «отец» рыдал навзрыд, полностью ушедший в роль.
Почему Шэньгу Лянтай так усердно отыгрывал персонажа, Цзян Аньсюэ выяснять не стал: вероятно, тот выполнял особое системное задание.
После ужина Чжу Ли, облаченная в юката, обратилась к сидящим в онсэне:
— Нам нужно найти того, кто совратил Хуа Янь! Как-никак, он родной отец демона. Возможно, он станет нашим оберегом!
— Точно! — воодушевилась Ду Вэй. — Держимся рядом с ним три дня, и мы на свободе!
— Из мужчин остались Ван Ян, Чай Нун, Вань Чжэнхао и Шэньгу Лянтай, — нахмурилась Ван Цзюань. — На кого думаете?
— Ван Ян крутился возле Хуа Янь... — начала Ду Вэй.
— Ван Ян не мог! — тут же возразила Чжу Ли. — Он хороший человек!
— Да прекрати ты корчить из себя его фанатку! — отрезала Ван Цзюань. — Мы на игре выживания, а не на свидании!
— Ах так! — огрызнулась Чжу Ли. — Тогда Вань Чжэнхао! У него вечно каменная физиономия, ни разу не улыбнулся — сразу видно, тварь редкостная.
Ду Вэй поджала губы:
— А по-моему, Вань Чжэнхао разумный и сообразительный, вполне достойный человек.
— Заткнитесь обе! — раздраженно вылезла из воды Ван Цзюань. — Хватит раздавать оценки! Речь идет о сюжетных ролях, а не о личных симпатиях. Вспоминайте запись Чжун Цяна и думайте, кто из них способствовал осквернению девушки!
Ван Цзюань покачиваясь надела халат и перебралась в коляску:
— Настоящий Вань Чжэнхао смышленый парняга, а вот в сценарии его персонаж виляет глазами как жулик. Наверняка он.
— Значит, думаешь на Вань Чжэнхао? — уточняла Чжу Ли.
— Подозреваешь кого-то — иди и следи, — отрезала Ван Цзюань и покатила прочь.
Чжу Ли обернулась к Ду Вэй. Та уже оделась:
— Я пошла за Ван Яном. Я в нем сомневаюсь.
— Остались Чай Нун и Шэньгу Лянтай... Ладно, загляну к Шэньгу, — вздохнула Чжу Ли и на цыпочках подошла к его комнате, осторожно отодвинув дверь.
— Хуа Янь?! — Чжу Ли аж вздрогнула. — Ты что тут делаешь?
«Неужели Шэньгу Лянтай и есть насильник?! Джекпот! Зверское преступление заставило наивную дурочку проникнуться к нему странной привязанностью, переросшей в больное чувство... Так вот почему она так ластилась к Ин'эру!» — от восторга у Чжу Ли перехватило дыхание.
Хуа Янь, спокойно сидевшая на циновке, поднялась и вежливо произнесла:
— Господин Шэньгу потерял сына. Я беспокоилась за него и пришла поддержать.
С видом превосходства Чжу Ли окинула её оценивающим взглядом:
— А где сам Шэньгу Лянтай?
— На улице дождь, он пошел снять белье.
Взгляд Чжу Ли смягчился. Схватив Хуа Янь за руки, она доверительно зашептала:
— Хуа Янь, мы с тобой обе женщины. Скажи мне честно: тот урод, что надругался над тобой... это был Шэньгу Лянтай?
Хуа Янь вздрогнула, в её глазах мелькнула растерянность. Опустив взор, она пробормотала:
— Я не знаю.
— Что?!
— Было слишком темно... и я ужасно испугалась, поэтому...
Чжу Ли лишилась дара речи.
Снова эта актерская игра! Снова вставляет палки в колеса!
Мысль о жутких смертях предыдущих участников и о затаившемся в темноте демоне окончательно лишила её рассудка. Перекрыв собой дверной проем, Чжу Ли решила: без ответа она отсюда не уйдет.
— Говори! Вспоминай! — Чжу Ли с такой силой впилась в тонкие запястья Хуа Янь, что на белой коже проступили багровые синяки.
— Госпожа Чжу Ли, мне больно! — испуганно пискнула Хуа Янь.
— Нам нужно выжить! — с безумным блеском в налитых кровью глазах заорала Чжу Ли. — Если мы найдем твоего насильника, мы спасёмся! Говори! Быстро выкладывай всё, слышишь?!
— Я правда не знаю, не знаю... — лепетала Хуа Янь.
— Врешь! Ты же NPC, ты обязана знать весь сюжет! Демон — твой сын, он не тронет родную мать! Если я буду с тобой, я останусь в живых!
— Госпожа Чжу Ли...
Чжу Ли со всей силы рванула сдвижную дверь и выволокла Хуа Янь в центральный холл.
— Прикажи своему выродку! — визжала она на весь отель. — Прикажи ему остановить эту бойню! Слышишь, немедленно прикажи!
* * *
Цзян Аньсюэ сжимал зубы от боли. Тело Хуа Янь было совершенно неприспособлено к физическому насилию: мало того что ростом ниже Чжу Ли, так еще и хрупкое — от малейшего нажатия остаются синяки.
Глядя на Чжу Ли снизу вверх, Цзян Аньсюэ видел перед собой настоящего монстра. Растрепанная, белая как мел, она полностью поддалась панике. Липкий страх и отчаяние сожрали в ней всё человеческое.
Голова Цзян Аньсюэ раскалывалась, виски пронзала острая боль, а сердце бешено колотилось. Нахлынувший животный страх заставлял его подсознательно рваться из цепких рук Чжу Ли.
Вопли Чжу Ли привлекли Ван Яна и выслеживавшую его Ду Вэй. Навалившись вдвоем, они кое-как оттащили безумную женщину. Чжу Ли, тяжело дыша от ярости и ужаса, продолжала пожирать Хуа Янь диким взглядом.
— Ты в порядке? — Ду Вэй сочувственно подхватила Хуа Янь под руку и увела обратно в комнату «Осень».
У Цзян Аньсюэ немилосердно гудела голова.
«Если задача — найти истинного виновника, то сам демонический младенец — лишь следствие. Неужели главный кукловод — его отец?»
Ночь прошла тяжело. Приступы удушья и учащенного сердцебиения у Цзян Аньсюэ не утихали, лишь усиливаясь по мере приближения нового этапа игры.
К обеду Ду Вэй и Вань Чжэнхао не вышли, предпочтя поесть у себя.
Чжу Ли же твердо вознамерилась не отходить от Хуа Янь ни на шаг. Не найдя «отца», она решила использовать «мать» как живой щит — монстр ведь не станет нападать на родительницу?
Цзян Аньсюэ чувствовал тошноту от её присутствия, но, соблюдая образ наивной милашки Хуа Янь, он лишь кротко улыбался и позволял Чжу Ли везде ходить следом.
В четыре часа дня завершился пятый день.
Чжу Ли приволокла футон и улеглась прямо в комнате «Осень». В результате Ван Цзюань и Ду Вэй остались в «Лете» вдвоем, вздохнув свободнее.
Из-за недомогания Цзян Аньсюэ провалился в сон почти мгновенно. Проснувшись среди ночи, он обнаружил, что постель Чжу Ли пуста.
Сон сняло как рукой. Включив свет, Цзян Аньсюэ убедился — она исчезла.
— Госпожа Чжу Ли?..
«Неужели...»
Выскочив в коридор, он сразу увидел Чжу Ли: она брела вперед со стеклянными глазами, словно сомнамбула.
— Чжу Ли! Чжу Ли! — Цзян Аньсюэ помахал рукой перед её невидящим взором.
Женщина никак не реагировала. Цзян Аньсюэ попытался схватить её за плечи, но Чжу Ли забилась в судорогах, будто в неё вселился бес, и с невероятной силой оттолкнула хрупкую Хуа Янь, направившись прямиком в комнату «Лето».
Цзян Аньсюэ замер на пороге: входить внутрь он не мог — там спали Ду Вэй и Ван Цзюань.
Чжу Ли не стала зажигать свет. Нащупав в темноте шкаф, она принялась искать лезвие. Но после того как игроки узнали о самоубийствах через вскрытие вен, все острые предметы спрятали. Не найдя ножа и чувствуя, как уходит время, Чжу Ли вонзила зубы в собственное запястье, прокусывая артерию. Кровь хлынула струей.
Жутко улыбаясь, она принялась выводить алые узоры прямо на стене.
— Что происходит?.. — спросонья пробормотала Ду Вэй.
Цзян Аньсюэ отступил на пару шагов в тень, чтобы не выдать себя.
— Чжу Ли, ты что дела... А-а-а-а! — Ду Вэй забилась в истерике и стала тормошить спящую мать. — Тетя Ван, вставайте! Вставайте скорей!
— Что случилось... Господи помилуй! — Ван Цзюань едва не лишилась чувств. Опираясь на Ду Вэй, она попыталась подняться, но из-за больных ног тут же рухнула обратно. — Зови людей! Зови всех сюда!
Цзян Аньсюэ бесшумно скрылся, когда Ду Вэй выскочила в коридор с воплями:
— Спасите! Чжу Ли сошла с ума! Она рисует кровью!
На шум прибежали Ван Ян, Чай Нун, Вань Чжэнхао и даже Шэньгу Лянтай. Увидев Чжу Ли, с упоением малюющую кровью на стенке, мужчины оцепенели. Вань Чжэнхао первому удалось взять себя в руки — он кинулся скручивать безумную, ему на помощь подскочили остальные, а Шэньгу Лянтай бросился за веревкой.
Обычная женщина сейчас обладала невиданной силой. Даже крепкий Вань Чжэнхао с трудом удерживал её — Чжу Ли швыряла мужчин, точно сухие ветки. Лишь общими усилиями, вымазавшись в её крови, им удалось впечатать безумицу в пол.
Чжу Ли забилась в судорогах, что-то сбивчиво шепча. Глаза её закатились, а черты лица удивительным образом расгладились, став совершенно умиротворенными. На пол со столика соскользнула деревянная кукла.
[Один из игроков погиб!]
Чжу Ли была мертва.
— В неё явно вселился демон, — тяжело дыша, выговорил Чай Нун. — Даже родная мать не спасла. Слушайте, у каждого в комнате есть подсказки. Давайте обыщем комнаты друг друга! А тот, кто играл роль насильника, пусть сознается сам, хватит прятаться!
— Вот именно! — разразилась гневом Ван Цзюань. — Это же просто игра! Чего ты боишься?!
— Э-э... — Ван Ян несмело поднял руку.
Все воззрились на него.
— Нет-нет, это не я! — замахал руками перепуганный Ван Ян. — Просто я нашел у себя в потайном кармане записную книжку... Там куча всякой мешанины, но есть одна странная фраза...
Он достал блокнот. Все наклонились ближе и прочитали короткую строчку:
«Связанные... как её там... сердца — это тема! Вкуснятина!»
— Что за ахинея?! — взвилась Ван Цзюань.
Вань Чжэнхао нахмурился:
— Не разберу.
— Постойте... — неуверенно подала голос Ду Вэй. — Может, «Связанные сердца»?
Все взгляды скрестились на ней:
— Это еще что такое?
Оказавшись в центре внимания, Ду Вэй смутилась и зазаикалась:
— Это... это аниме такое. Про запретную любовь между братом и сестрой-близнецами.
Ван Цзюань аж поморщилась:
— Инцест, значит?
— Тетя Ван, вы и такие слова знаете?
— Я иду в ногу со временем, милочка.
— Брат и сестра... — протянул Ван Ян. — Это же Хуа Янь и Хуа Шоло!
Пазл сложился. Все считали их обычными братом и сестрой, а между ними оказалась греховная связь!
— Какой позор... — схватилась за голову Ван Цзюань.
— Так, следите за логикой, — подхватил Чай Нун. — Хуа Янь изнасиловали, она родила монстра, а тот убил её брата и возлюбленного. Значит, она должна ненавидеть это дитя?
— То есть нам не прятаться надо, а уничтожить демона?! — догадалась Ду Вэй. — И способ расправы скрыт у Хуа Янь?
Вань Чжэнхао бросил взгляд на часы:
— Светает.
* * *
Мысли Цзян Аньсюэ работали на пределе. Запутанная история постепенно приобретала четкие контуры.
Сердце колотилось как бешеное, спина покрылась холодным потом.
Вчера Чжу Ли помешала ему досмотреть комнату Шэньгу Лянтая.
Воспользовавшись тем, что внимание остальных отвлечено пикантной тайной «брата и сестры», Цзян Аньсюэ снова проник к Шэньгу. Отодвинув тяжелую вазу и стол, он постучал костяшками по стенкам резного комода. Звук с одной стороны был глухим, а с другой — гулким, с пустотой внутри.
Сдвинув тяжелую мебель, он обнаружил потайное отделение. Комод стоял дверцами к стене, из-за чего казался сплошным цельным брусом.
Сняв замок с помощью отмычки, Цзян Аньсюэ заглянул внутрь: там лежали книга и парчовый футляр.
У книги не было обложки. Страницы испещряли непонятные письмена и жутковатые иллюстрации: изображения змей, тигров, какие-то оккультные знаки.
На последней странице одиноко стоял иероглиф «Том первый».
Лишь половина труда.
Открыв парчовую шкатулку, Цзян Аньсюэ увидел пачки купюр, жемчужное ожерелье и одинокую хрустальную серьгу в виде бабочки.
Вернув мебель на место, он бесшумно выскользнул из комнаты.
Направившись на кухню, он вскипятил воду, разлил её по шести стаканам и поставил на поднос. Завидев идущего навстречу Шэньгу Лянтая, Цзян Аньсюэ прибавил шаг.
— Господин Шэньгу! Ой, осторожно! — Хуа Янь запнулась на ровном месте и чуть не повалилась прямо на мужчину.
Поднос перевернулся, и кипяток щедро обдал Шэньгу Лянтая.
— Ши-и-и... — Шэньгу поморщился. Вода не успела остыть, и хотя ожогов не осталось, мокрая одежда прилипла к телу. Негодуя про себя, он тем не менее улыбнулся неуклюжей Хуа Янь: — Ничего страшного, просто вода...
— Простите! Я такая неловкая! Хотела угостить всех чаем, а сама... — Хуа Янь виновато запричитала над осколками. — Идите скорей переоденьтесь, я всё возмещу!
— Да что вы, бросьте...
— Нет-нет! Где аптечка? Вдруг ожог?! — Хуа Янь усадила его за стойку и стала суетливо рыться в шкафчике, пока не извлекла мазь.
— Я сам справлюсь... — замялся Шэньгу.
— Это моя вина, я и должна позаботиться! — Девушка помогла ему спустить рубашку с плеч. Зайдя сзади, она ахнула: — Кожа совсем покраснела! Сильно болит?
— Ерунда, — смущенно отозвался Шэньгу, забрал тюбик и быстренько нанес мазь. — Пойду переоденусь.
— Хорошо... — Хуа Янь густо покраснела и опустила глазки.
Её смущение передалось и Шэньгу Лянтаю.
Проводив его взглядом, Цзян Аньсюэ моментально сбросил маску.
На спине Шэньгу Лянтая отчетливо виднелся тонкий, едва заметный шрам длиной сантиметров в десять. Словно от глубокой царапины цепью или украшением.
Именно такой след мог оставить браслет Хуа Янь, лежавший в боковом кармане её чемодана.
Красивый браслет с розовым жемчугом имел темные пятнышки. Первоначально казалось, что это дешевая бижутерия с облезшим покрытием, но то была засохшая кровь.
В потайном футляре Шэньгу лежала лишь одна сережка-бабочка. У маленького Ин'эра по сюжету не было матери, значит, украшение принадлежало чужой женщине. А хранить его Шэньгу мог лишь в память о той безумной ночи.
Насилие над Хуа Янь совершил Шэньгу Лянтай!