— Организатор изучил слабости и сокровенные желания каждого из нас, после чего заманил в особняк, — произнес Лоу Ду. — Меня соблазнил крупной игрой и деньгами, тебя — главной партией в опере.
Цзян Аньсюэ подхватил мысль:
— Мин Сянчжао явился исключительно ради гонорара. Джордж — упрямый, твердолобый полицейский; для него дело чести не оставлять за плечами нераскрытых висяков. Организатор пообещал ему зацепку по беглому преступнику, за которым тот безуспешно гонялся два года.
Лоу Ду опешил и с неподдельным изумлением уставился на собеседника:
— Ты читал мою книгу?
—…Только эту, — отчего-то стушевался Цзян Аньсюэ. — От скуки полистал, делать было нечего.
Лоу Ду вновь водрузил очки на переносицу и продолжил:
— Джеймс — богатый коммерсант. У них с женой Руби украли единственного сына, и организатор приманил супругов надеждой выйти на след работорговцев. Роберт надеялся разыскать первую любовь. София жаждала расправы над убийцей своих родителей. А вот Андреа организатор прижал к стенке: собрал неопровержимые улики всех ее прошлых преступлений и прислал ей прямо в руки. Опасаясь разоблачения, она была вынуждена явиться.
— А теперь перейдем к цепочке смертей, — Лоу Ду скрестил руки на груди, чеканя каждое слово. — Андреа убила Джорджа, решив, что коп пришел ее арестовать. Джордж застрелил Роберта за совершенное преступление. Роберт расправился с четой Джеймса и Руби, поскольку те убили Софию — похитительницу их ребенка и по совместительству ту самую первую любовь Роберта. А София лишила жизни меня: Арнольд расправился с выбивавшими долг ростовщиками, которые оказались ее родителями.
Цзян Аньсюэ потерял дар речи.
Иными словами, весь этот «закрученный детектив» сводился к банальному «я прикончу тебя, ты — его, а он — ее»?
Ему хватило пары секунд, чтобы разложить по полочкам эту нагроможденную схему:
Врач-психопатка Андреа → детектив Джордж → романтик Роберт → безутешная семейная пара → мстительница София → картежник Арнольд.
«Ты коп и хочешь меня засадить» → «Ты преступник, получай пулю» → «Ты убил любовь всей моей жизни» → «Ты украла моего ребенка» → «Ты прикончил моих родителей» → «Виновен, поделом мне».
Лоу Ду добавил:
— Затем Кайл случайно застал Андреа на месте преступления. Завязалась драка, и Кайл убил ее в целях самообороны.
— И в живых остаются повар Джек, Кайл и инсценировавший собственную смерть хозяин особняка, — подытожил Цзян Аньсюэ.
— Верно. Организатор затеял всю эту резню ради мести за погибшего брата.
— Значит, эта девятка незнакомцев на самом деле была связана в прошлом? — уточнил Цзян Аньсюэ. — Они вместе замешаны в давней трагедии, которая погубила брата организатора, пусть даже косвенно или по чистой случайности?
Лоу Ду поднялся и машинально смахнул невидимую пылинку с рукава:
— Да. Правда, финал я так до конца и не продумал. Не решил, кем должен оказаться организатор — скрываться среди гостей или явиться призраком, — да и саму развязку между уцелевшими не выстроил. Потому-то вторая часть до сих пор не написана.
Цзян Аньсюэ не сдержал смешка:
— Мало того что все девять человек давно знакомы, так еще и перевязаны кровной враждой: кто родителей убил, кто дитя украл… Ну и бредятина!
Лоу Ду сохранил невозмутимую мину:
— Без интриги нет романа.
— Сдаюсь, признаю твой «гений», — покачал головой Цзян Аньсюэ.
Лоу Ду слегка дрогнул уголком рта. Опираясь на трость, он сделал пару шагов к дивану:
— «В десять вечера охваченный тревогой Арнольд покинул спальню и спустился в гостиную первого этажа. Гибель мистера Криса его не волновала — все мысли занимали пятьдесят миллионов фунтов. Стоило найти эти деньги, и он не просто рассчитался бы с долгами, но и получил бы куш для новой крупной игры…»
Цзян Аньсюэ вскинул брови:
— Ты что, наизусть цитируешь?
— А юный господин, гляжу, зачитал мою книгу до дыр, раз помнит такие мелкие детали.
— Один раз прочел, — фыркнул тот. — Память хорошая.
Лоу Ду наклонился вперед, нависая над утонувшим в диванных подушках Цзян Аньсюэ. В глубине его темных глаз мелькнул сложный, нечитаемый блеск:
— Арнольд перед смертью тоже сидел в этой гостиной. Скажи на милость, юный господин, чего ради ты бродишь глухой ночью? Решил послужить мне подопытным кроликом?
Цзян Аньсюэ прикрыл ясные, чистые глаза:
— Много на себя берешь.
— Неужели?
— Перестань тешить свое самолюбие.
— Ясно, — лицо Лоу Ду на миг сделалось непривычно растерянным.
Он уже собирался выпрямиться, как вдруг Цзян Аньсюэ резко вскинул руку и отвесил ему звонкий щелбан прямо в лоб.
Удар пришелся на славу — лоб обожгло острой болью.
Лоу Ду машинально прижал ладонь к пострадавшему месту:
— Ты с дуба рухнул?!
Цзян Аньсюэ одарил его на редкость довольной, сияющей улыбкой:
— Должок вернул.
Лоу Ду опешил, и лишь мгновение спустя до него дошло.
Десять с лишним лет прошло, а этот паршивец все помнит?!
Впрочем… какого черта он и сам об этом помнил?
В начальной школе они жили по соседству. Родители быстро нашли общий язык и часто коротали вечера за совместными разговорами. А о чем еще хвастаться матерям, как не мужьями да сыновьями? Каждая мечтала вырастить из чада гения, вот только метод воспитания у обеих сводился к беспощадной критике в стиле «а вот соседский мальчик…».
И Лоу Ду, и Цзян Аньсюэ годами были друг для друга тем самым ненавистным «сыном маминой подруги».
Как бы ни старался Цзян Аньсюэ, мать неизменно вздыхала: «Погляди на Сяо Ду — первое место на конкурсе сочинений Цзинчжоу! А у тебя почерк как курица лапой!»
Каких бы высот ни достигал Лоу Ду, его мать твердила: «Погляди на Аньсюэ — абсолютный чемпион городской олимпиады по математике! А ты над элементарной задачкой сидишь как баран на новые ворота!»
Каждый был в чем-то сильнее другого, но оба обладали ослиным упрямством. Они с остервенением набрасывались на чужие дисциплины, доводя до идеала всё подряд — литературу, точные науки, спорт, лишь бы не уступить.
Счастье еще, что учились в разных школах, иначе драки было бы не избежать.
Вражда шла как в открытую, так и тайком.
По сути, делить им было нечего, кроме одного досадного недоразумения — дурацкого соседства!
Каждое утро они наперегонки неслись в школу, лишь бы не сталкиваться взглядами. А после уроков устраивали словесные дуэли у подъезда: свято соблюдая правило не распускать кулаки, заваливали друг друга заковыристыми головоломками. Проигравший получал либо разрисованную рожицу, либо увесистый щелбан.
Эта взаимная пытка длилась ровно два года, пока семья Цзян наконец не переехала.
В тот день с неба сыпался первый снег. В кузов грузовика уже погрузили шкафы и холодильник, а сам Цзян Аньсюэ сидел у борта и с нескрываемым торжеством смотрел вниз на Лоу Ду, который впервые срезался на загадке.
Тогда он улыбался так искренне и тепло. Среди кружащихся белых хлопьев мальчишка казался чистым цветком лотоса — нетронутым, ясным, без единого пятнышка.
Солнечные лучи слепили глаза, заставляя сугробы искриться.
И в то самое мгновение Лоу Ду впервые подумал, что эта вредная заноза вовсе не так уж плох.
Но едва Цзян Аньсюэ занес палец для победного щелбана, грузовик тронулся. Мальчик качнулся, провожая взглядом остающегося позади соперника.
Заклятый враг наконец-то убирался прочь! Но вместо долгожданной радости Лоу Ду ощутил странную пустоту. Словно поддавшись наваждению, он сорвался с места и побежал вслед за машиной… Бежал без оглядки, пока грузовик окончательно не скрылся за поворотом.
Он остался должен ему тот самый щелбан.
Товарищи детских забав, непримиримые соперники… Казалось бы, новая встреча спустя годы должна была растопить былой лед, но судьба сыграла злую шутку: угораздило же их влюбиться в одного и того же человека и вновь стать заклятыми врагами!
Нахлынувшие воспоминания оставили после себя странное, щемящее послевкусие. В груди разлилось забытое тепло, и, взглянув на Цзян Аньсюэ, Лоу Ду ощутил внезапный укол нежности.
От этой мысли по спине мгновенно побежали мурашки. Смутившись, он нарочито сухо кашлянул и вернул лицу привычную маску холодной отстраненности:
— Иди к себе. И что бы ночью за дверью ни творилось — носа не высовывай.
Лоу Ду был на два года старше. В детстве он помыкал соседом с позиции старшеклассника, а теперь пытался командовать с высоты статуса успешного топ-менеджера.
Цзян Аньсюэ вспыхнул от раздражения. Сверившись с карманными часами, он язвительно бросил:
— Заранее поздравляю с днем кончины!
Проводив его взглядом, Лоу Ду услышал, как часы пробили полночь.
За окном бесновалась метель, тяжелыми порывами ветра швыряя снег в стекла. Беспросветный мрак медленно поглощал поместье. Где-то в темноте затаился хищный зверь, готовый в любую секунду впиться в горло жертвы, разорвать плоть и переломать кости.
Лоу Ду поднялся наверх и свернул в западный коридор, задержав взгляд на запертой двери Софии.
По сюжету романа именно она должна была расправиться с Арнольдом. Если игра выдала ей аналогичное задание, то кем бы ни была эта девушка — испуганным новичком или беспомощной жертвой, — ради собственного выживания она пойдет на убийство.
А значит, чтобы уцелеть, ему придется сыграть на опережение.
Именно поэтому Лоу Ду не стал раскрывать остальным канву сюжета. Узнай игроки о цепочке взаимного истребления, особняк в разгар бурана превратился бы в кровавую бойню.
Взаимная резня и поголовное уничтожение — идеальный сценарий для Игр Жёлтых Источников.
Смерть Арнольда должна была наступить в промежутке между полуночью и часом ночи. Стрелки неумолимо отсчитывали минуты. Когда на часах стукнуло без десяти час, а убийца так и не объявился, Лоу Ду принялся нервно мерить шагами комнату.
Терять ему нечего — его персонаж в списке первый на выбывание. Плевать на смертельное табу. Подхватив подсвечник, он решительно распахнул дверь и шагнул в непроглядную тьму коридора.
С лестницы бесшумно поднялась горничная и торопливо направилась в восточное крыло.
Элла?
Лоу Ду осторожно последовал за ней.
Или это Андреа?
Затаив дыхание, он задул свечу и в тусклом свете проследил за силуэтом.
Служанка остановилась в малой гостиной восточного крыла. Оглядевшись по сторонам, она безошибочно выбрала одну из дверей и двинулась прямиком к ней.
К спальне Цзян Аньсюэ?!
Мысли Лоу Ду смешались. Какого черта она идет к нему? Почему никто — ни человек, ни призрак — не пытается прикончить Арнольда?
Лоу Ду вгляделся пристальнее. Сквозь тучи пробился мертвенно-бледный лунный свет, очертив фигуру горничной.
Сердце пропустило удар.
У нее не было тени!
«Проклятье, неужели…»
* * *
Цзян Аньсюэ в свою комнату так и не вернулся. Выйдя в западную гостиную, он нос к носу столкнулся с выходившей из спальни Софией.
Их взгляды встретились. В глазах юноши залегла глубокая тень, а на лице проступила опасная холодность. София побелела и едва не вскрикнула. Готовое сорваться с губ «Господин Цзян» застряло в горле — она вовремя прикусила язык, испугавшись нарушить смертельное табу.
— Мистер Кайл… — дрожащим голосом выдавила она. — Я думала, это призрак. Напугали до смерти.
Цзян Аньсюэ сохранял абсолютное спокойствие:
— Мисс София, уделите мне пару минут?
Его внешность обладала обезоруживающей силой. Тонкие черты лица, точеный профиль, ясный голос и безупречные манеры внушали исключительное доверие.
Глядя на столь утонченного и мягкого юношу, она не могла заподозрить подвох — перед ней стоял идеальный образчик благородства.
Окончательно успокоившись, София проверила пустой коридор и распахнула дверь своей спальни:
— Проходите, поговорим внутри.