Стоило бесстрастному голосу Системы отзвучать, как на платформе воцарилась глухая тишина. Все застыли, словно громом поражённые, — все, кроме самого Лу Чжаня.
Зона А?! Игрок особого класса?!
— Мать твоя женщина! — Вернувшись на станцию, Нань Кэ уставился на него так, будто у того выросла вторая голова, а глаза его вспыхнули азартным огнём. — Так ты, получается, топарь из Зоны А?! Я-то думал, ты просто павлинистый самовлюблённый хвастун, которому фартануло пролезть в высокоуровневые игроки...
Кто же, сука, мог подумать!
Лу Чжань расплылся в несносной, бесстыжей улыбке:
— Не влюбляйся в меня, детка, я всего лишь легенда.
К Лоу Ду вернулось зрение, но первым делом он кинулся не выяснять подробности о Зоне А или особом классе, а искать взглядом Цзян Аньсюэ. Едва убедившись, что тот стоит рядом цел и невредим, он облегчённо выдохнул.
Со свистом и грохотом подошёл Поезд Жёлтых Источников. Вспышка стального блеска, вереница вагонов за окнами — и состав плавно замер. У дверей их уже поджидала девочка-кондуктор с неизменно радушной улыбкой.
Поскольку в вагоне не было чужаков, а все присутствующие успели плечом к плечу пройти целое испытание (да ещё и сбросить маски), правило «защиты личности» здесь больше не действовало. Никаких пикселей, никакой туманной дымки — игроки могли свободно общаться лицом к лицу.
— Короче говоря, времени у нас в обрез, — весело затораторил Лу Чжань, заметив, что на него сыплются немые вопросы. — Вижу, у вас в голове куча непоняток, а я как раз такой из себя героический альтруист, ха-ха-ха! Но вопросы приберегите. Вернётесь в Мир живых — дуйте ко мне на съёмочную площадку. Киностудия Хайчэн, запомните адрес!
Не успел он закончить свою тираду, как малышка-кондуктор потребовала билет.
Цзян Аньсюэ и остальные отчетливо разглядели его проездной: он был не серебряным и не золотым, а небесно-голубым! Точнее, переливался кристаллической лазурью с ледяным отливом — точь-в-точь как драгоценный алмаз.
Не прошло и двух минут, как Лу Чжань закончил формальности, рассыпался снопом искорок и растворился в воздухе.
Кондуктор подошла к Цзян Аньсюэ, и тот молча протянул свой билет.
На этот раз на нём налились алой краской три лепестка и три тычинки. Оставалось закрасить ещё два лепестка и три тычинки — и весь Цветок подземного царства будет завершён.
Но принесёт ли это долгожданную свободу и выход из Игр Жёлтых Источников?
Цзян Аньсюэ сильно сомневался. Если бы всё было так просто, разве Лу Чжань до сих пор оставался бы заперт в этом аду? Ведь для игрока его уровня закрасить пару лепестков — дело пары пустяков.
У него действительно накопилась тьма вопросов к Лу Чжаню.
Вернувшись в Мир живых, Цзян Аньсюэ первым делом забронировал билет на самолёт до Хайчэна. До вылета оставалось двенадцать часов, так что оставалось только запастись терпением.
Он переоделся в домашнее, достал из холодильника молоко и подогрел его. Затем, вспомнив кое-что, подошёл к входной двери и открыл её настежь.
Торопиться было некуда. Он спокойно остался стоять на пороге. Прошло минут десять, когда лифт отозвался мягким «дзинь», и оттуда вынырнул именитый писатель — точно в своём репертуаре.
Увидев распахнутую дверь и стоящего на пороге Цзян Аньсюэ, Лоу Ду опешил. На его лице отразилось дикое смущение:
— Ты... меня ждёшь?
— А если бы я не вышел, ты бы так и стоял? — поддел его Цзян Аньсюэ.
Лоу Ду промолчал.
Судя по прошлому опыту, этот упрямец так и торчал бы в коридоре, пока Цзян Аньсюэ сам не выйдет, после чего сделал бы невинный вид: «Ой, надо же, какая встреча! А я только подошёл».
— Заходи, — спокойно пригласил Цзян Аньсюэ.
Лоу Ду даже растерялся от такого тёплого приёма, а уж когда увидел на обеденном столе поздний ужин, и вовсе обомлел.
Цзян Аньсюэ протянул ему ложку:
— Поешь.
На столе стояло теплое молоко, цельнозерновой хлеб, а рядом — баночки с арахисовой пастой и клубничным джемом. Лоу Ду чиниться не стал: вымыл руки, щедро намазал ломтик джемом и с удовольствием откусил. За десять с лишним лет за границей он привык к европейским завтракам.
Перекусили в молчании. Часы показывали час ночи. Лоу Ду вызвался вымыть посуду, а Цзян Аньсюэ отправился в ванную принять душ.
Когда он вышел, на нём был плюшевый комбинезон-пижама в виде милого динозаврика. При каждом шаге длинный хвост забавно вилял из стороны в сторону.
Лоу Ду на секунду лишился дара речи, ощущая, как сердце заходится в бешеном ритме.
«Мать твоя... Всё, попал! Раньше ведь этот парень его бесил до скрежета зубовного, так с какого перепугу он теперь кажется таким невыносимо милым и соблазнительным?!»
Вымотавшись за время игры, Цзян Аньсюэ сладко потянулся и мельком взглянул на застывшего в ступоре писателя:
— Спокойной ночи.
— Эй, — окликнул его Лоу Ду.
— А, точно, — Цзян Аньсюэ словно опомнился.
Он вернулся, совершенно естественно взял Лоу Ду за руку и потянул за собой в спальню. Но у самого порога замер, осенённый догадкой:
— Погоди-ка... Ты ведь уже видишь?
Лоу Ду, к которому вернулось зрение, сгорел со стыда:
* * *
Цзян Аньсюэ без тени смущения выпустил его пятерню, сладко зевнул и толкнул дверь:
— Ну, бывай.
«И что теперь? Идти к нему спать или валить к себе?»
Пол месяца он притворялся слепцом. Пол месяца Цзян Аньсюэ опекал его, ухаживал за ним, водил за руку, кормил, поил и даже... целовал, чтобы нейтрализовать яд Любовного гу. Они оба успели к этому привыкнуть.
Вспоминая это, Лоу Ду почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Из-за слепоты Цзян Аньсюэ не отходил от него ни на шаг, следил, чтобы тот не споткнулся, готовил еду, поил водой... А этот хлеб! А молоко! А клубничный джем — господи, да это же шедевр кулинарного искусства!
Гениальный в своём влюблённом кретинизме писатель совсем забыл, что весь этот «шедевр» состоял из готовых продуктов из супермаркета.
Уходить категорически не хотелось.
Лоу Ду осторожно приоткрыл дверь в спальню и заглянул внутрь. Цзян Аньсюэ уже лежал на кровати.
«Когда я стал таким трусом? — спросил себя Лоу Ду. — Раньше я с ним цапался не на жизнь, а на смерть, а теперь даже войти стесняюсь!»
Он мысленно ругнулся, набрал в грудь воздуха и решительно переступил порог. Но, оказавшись внутри, замер истуканом. Что делать дальше?
Чтобы разрядить неловкое молчание, Лоу Ду выродил первое, что пришло в голову:
— Ты... неплохо дерёшься.
Цзян Аньсюэ ещё не успел уснуть. Он перевернулся на другой бок и лениво отозвался:
— Спасибо на добром слове.
Лоу Ду подошёл к кровати, присел на край и постарался придать голосу максимально невозмутимый тон:
— И когда ты успел научиться?
— После переезда.
— В детстве, что ли?
Цзян Аньсюэ повернулся к нему:
— Твоими стараниями. Если бы ты не вбил в меня в своё время ту пару приёмов, я бы вообще за рукопашную не взялся.
Лоу Ду на мгновение погрузился в воспоминания.
— Да уж... Драться было тяжело.
Он учился боевым искусствам с пяти лет, а к моменту знакомства с Цзян Аньсюэ уже завоевал кучу кубков. Цзян Аньсюэ же тогда был обычным первоклашкой — худеньким, низкорослым щупликом, которого в классе мог обидеть каждый.
Но у Лоу Ду работал железный принцип: «Ты мой заклятый враг, и обижать тебя могу только я!» Пользуясь правами «старшего», он ровно пять лет заставлял Цзян Аньсюэ учиться драться. Каждый день после уроков они устраивали спарринги, и Лоу Ду с видом умудрённого опытом мастера поучал его: «Закаляй тело, мелочь! Люди коварны, понял нет?»
— Зато оно того стоило, — тихо произнёс Цзян Аньсюэ, садясь на кровати и серьёзно глядя на Лоу Ду. — Иначе я бы давно... Спасибо тебе.
Сердце Лоу Ду сжалось.
— За что?
Цзян Аньсюэ не ответил, но Лоу Ду всё понял без слов. Словно тяжелый камень рухнул на дно океана, подняв со дна целую бурю чувств.
Цзян Аньсюэ наверняка снова вспомнил свой школьный кошмар и того учителя-демона.
В груди у Лоу Ду отчаянно защемило. Ему до боли захотелось обнять Цзян Аньсюэ, прижать к себе и успокоить. Поборов этот порыв, чтобы случайно не разбередить старую рану, он тихо спросил:
— Тебе часто снятся кошмары? — И тут же добавил, опасаясь показаться слишком навязчивым: — В смысле... «Жёлтые Источники» — место кровавое. Тебе не страшно?
— Нет, — Цзян Аньсюэ прикрыл глаза, погружаясь в легкую дрёму. — Просто иногда... Они приходят ко мне во сне. Те, кто погиб. Выглядят точно так же, как в памяти. Совсем не изменились.
Лоу Ду мягко положил руку ему на плечо:
— Мне тоже снятся кошмары. Каждую ночь. До жути жуткие.
Потому что если ты на грани нервного срыва от ночных кошмаров, узнав, что кто-то рядом страдает ещё сильнее, тебе становится хоть немного легче.
— Если в следующий раз приснится дрянь — звони мне, буду тебя утешать, — произнёс Лоу Ду, глядя в потолок. — А если тебе приснится кошмар — ты тоже звони. Я прилечу мгновенно. А если лень звонить, могу вообще каждую ночь к тебе под бок залезать.
Цзян Аньсюэ не удержался и фыркнул:
— Серьёзно? Ваше великолепие слишком дорого стоит, мне такое не по карману.
— Сделаю скидку, — усмехнулся Лоу Ду. — Девяносто девять юаней за годовой абонемент. Как тебе?
— И выезд по первому свистку?
— Угу.
— А если у тебя в это время важная встреча?
— Отменю.
— А если свидание с любовником?
— Я холост, никаких любовников.
— Рано или поздно появятся.
— Не появятся, гарантирую.
— Ого, да ты прямо-таки лебединую верность Линь Вэю хранишь. Готов ради него вечно в девках сидеть?
Лоу Ду поперхнулся. С какого перепугу в их разговор снова всплыл этот проклятый Линь Вэй?!
Вскипев от досады, писатель решил идти ва-банк:
— Девятьсот девяносто девять за пожизненную подписку! Слабо взять?!
Цзян Аньсюэ едва не подавился смехом:
— Великий писатель Лоу, ты что, вот так просто себя распродаёшь?
— Имею право! Хочу и продаюсь! — буркнул Лоу Ду.
Цзян Аньсюэ повернулся к нему спиной:
— Дешёвка хорошей не бывает. Возврат товара.
— Тогда назови свою цену! За сколько купишь?
— Писатель, а совесть твоя где?
— Вместе с хлебом съел.