* * *
— Внимание всем цехам! Приготовились: три, два, один... МОТОР!
— Любимая, умоляю, не уходи! Ради тебя я готов бросить всё: родителей, близких, отказаться от своего миллиардного состояния! Мне нужна только ты! Обернись, взгляни на несчастного, который томится от любви к тебе! Неужели ты не видишь, на что я готов ради тебя...
— Снято, снято, стоп! — взревел режиссёр. — Лу Чжань, ты что несёшь?! Какого чёрта отсебятину лепишь? Не можешь по сценарию играть? Специально съёмку сорвать решил?!
Лу Чжань, рыдавший с душераздирающей экспрессией, словно очнулся ото сна. Его утрированная актёрская игра оказалась настолько феноменальной, что партнёрша по сцене застыла с открытым ртом.
— Режиссёр, я не случайно сорвал, я вполне сознательно!
— Ах ты!..
— Ну посудите сами! — с максимально серьёзным видом заявил Лу Чжань. — Этому тексту не хватает экспрессии! Главная героиня сбегает с героем, а я — психопат на шестом плане! Я должен выдавать нечто куда более безумное и яростное. Кого сейчас удивишь отказом от родителей и денег? Банальщина! Вот если бы я крикнул: «Не пойдёшь со мной — я всю твою семью вырежу!», вот это был бы ход! Взрыв! Настоящий психопатологический этюд!
— Ты — шестой план! Ты какими судьбами вообще в драматургию лезешь?! У тебя три строчки на пять сцен! Способен сыграть или мне прямо сейчас найти замену?
Лу Чжань картинно воздел руки к небу и драматично вздохнул:
— Эх... Не понимают люди искусства. Какая трагедия!
Режиссёр, с лицом чернее тучи, махнул рукой:
— Всё, хватит. Все устали, перерыв пятнадцать минут.
Лу Чжань глотнул воды из бутылки, предоставленной ассистентом, и вдруг заметил у съёмочного ограждения знакомые фигуры, которые тщетно пытался сдержать стафф.
— Простите, — отнекивался сотрудник, — Сяо Юэ сейчас работает и с фанатами не общается.
— Мы не к Сяо Юэ, — Цзян Аньсюэ указал пальцем на подбегающего Лу Чжаня. — Мы к нему.
Сотрудник обомлел:
— Вы... фанаты Лу Чжаня?!
— Ну, в некотором роде...
Сотрудник вытаращился в немом шоке:
— У Лу Чжаня реально есть фанаты?!
Цзян Аньсюэ молча переглянулся со спутником.
Лоу Ду предпочёл зажмуриться. Невероятно: грозный босс из Зоны А Мира мёртвых в Мире живых оказался... ладно, лучше молчать.
До следующего дубля оставалось полно времени, поэтому Лу Чжань предупредил ассистента и повёл Цзян Аньсюэ с Лоу Ду в ближайшую чайную. Там их уже ждал Нань Кэ.
Увидев юношу в инвалидном кресле, Лу Чжань сочувственно качнул головой:
— Эх, старшеклассник... Так вот ты какой. Жаль, конечно.
Нань Кэ лишь беспечно улыбнулся:
— Пустяки. Главное, что в Игре у меня обе ноги и руки работают как надо.
Лу Чжань искренне восхитился его оптимизмом:
— Ладно, времени у нас в обрез, так что сразу к делу. Спрашивайте, что хотели.
Нань Кэ мгновенно вскинул руку:
— Первый вопрос! Почему у тебя билет синий? И что значит «Игрок особого класса»? Звучит куда круче, чем просто высокоуровневый!
Лу Чжань вальяжно откинулся на спинку стула:
— В «Играх Жёлтых Источников» всего три ранга игроков: обычные, высокоуровневые и особого класса. Обычные ходят с серебряными картами, высокоуровневые — с золотыми, а особый класс получает синюю... Ну или, как её ещё называют, бриллиантовый билет.
— И как дослужиться до этого класса?
— Сначала, естественно, пробиться в высокоуровневые — это база, — пояснил Лу Чжань. — А потом трижды спровоцировать «Шах и мат» и полностью закрасить цветок подземного царства на обороте билета. Тогда откроется квалификационный бой, сдашь испытание — и добро пожаловать в особый класс.
Цзян Аньсюэ не удержался и вставил:
— Разве закрашенный полностью цветок не дарует свободу?
Лу Чжань хмыкнул:
— О, братья по несчастью... Я тоже когда-то так думал. А потом дошло: эта мелкая лоли ни разу прямым текстом не говорила, что закрашенный цветок — это билет на волю. Мы сами это себе выдумали.
Заперечить было нечего.
— В общем, — продолжал Лу Чжань, — законный способ вырваться оттуда пока известен только один: накопить триллион очков и выкупить свою шкуру. Поезд Жёлтых Источников несёт нас прямиком в преисподнюю, и сколько там ещё станций — никому не ведомо. Выход один: фармить очки, грести бабло до конечной остановки. Именно поэтому, помимо обычных игроков, в Игре есть отдельная категория тех, кто зарабатывает исключительно убийствами... Игроки-охотники.
Все трое подтянулись.
— Как только докрасите свой цветок, система откроет вам Список наград, — пояснил Лу Чжань. — Там сотни страниц! Чем лучше результаты игрока, тем выше он в рейтинге и тем жирнее за него награда. Наши сверхновые звезды, разумеется, уже там. За твою голову, Цзян Аньсюэ, дают сто миллионов, за Яньло-вана — восемьдесят. И учтите: это суммы в нашей, реальной валюте, а не какие-то там игровые очки!
Нань Кэ аж подпрыгнул:
— Ого! Слушай, а какая она, Зона А? Там реально одни монстры и легенды собрались?
— Ну... — Лу Чжань притормозил. — Зоны B и C — это просто системная сортировка. А вот в Зоне А есть настоящие ведомства, что-то вроде перевалочных узлов, где можно лично пересечься с другими игроками. Но вдаваться в подробности мне нельзя. — Он приложил палец к губам с загадочной ухмылкой.
Системный запрет: как нельзя рассказывать обывателям о Мире мёртвых, так и о внутренних распорядках Зоны А забалтывать не стоит.
— Ладно, — согласился Нань Кэ. — А у игроков особого класса есть какие-то лютые привилегии?
— Гарантированных очков чуть больше, множители выше, снимаются кое-какие лимиты на награды... Ничего сверхъестественного.
Лу Чжань помедлил. Цзян Аньсюэ сразу уловил паузу:
— Что-то ещё?
Лу Чжань поднял взгляд, и в его глазах мелькнула тень тревоги:
— В Зоне А всего три тысячи восемнадцать игроков. Из них особый класс — элита из элит, ровно двести девяносто девять человек. Проблема не только в том, что экзамен сумасшедший. Главное — игроки особого класса получают право на аудиенцию у Главного Бога.
Эта новость заставила всех замереть.
— Главного Бога? — переспросил Лоу Ду. — Кто это?
— Владыка Мира мёртвых, — Лу Чжань сделал глоток кофе. — На Поезде Жёлтых Источников им пугают новичков, называют «Яньло-ваном подземного царства», а по сути — это Главный Бог.
Он бросил в чашку пару кубиков сахара и медленно помешал ложечкой:
— Суть проста: ты играешь с Главным Богом в партию. Выиграл — получи свободу. Проиграл — сдохнешь в тысячу раз мучительнее, чем в любом обычном раунде. Твою душу навечно запрут во тьме, будешь корчиться в бесконечных пытках... Картина маслом, короче. Самое весёлое, что выиграть у Главного Бога невозможно. Шансов ноль. Это чистой воды самоубийство. Поэтому куда безопаснее и надежнее тупо копить очки.
Лу Чжань вздохнул:
— Мы до сих пор не знаем, обязательна ли встреча с Богом при получении статуса или можно отказаться. Если можно — полбеды, а если принудительно... тогда дрянь дело. Из-за этого многие опытные игроки сознательно избегают третьей «Шах и мат», чтобы не активировать квалификацию. Каждому своё.
— В смысле? — уточнил Цзян Аньсюэ.
— Выкуп за очки даёт только свободу. А если ты каким-то чудом обыграешь Главного Бога, он не просто отпустит тебя на все четыре стороны, но и сверху отвалит триллион юаней. Каково, а?
Нань Кэ вытаращился:
— Сдуреть...
— Вот именно. Поэтому статус игрока особого класса — чертовски лакомый кусок.
Лу Чжань отломил кусочек торта вилкой:
— Только зелёные новички спят и видят, как бы побыстрее свалить из Мира мёртвых. Старички из Зоны B и элита из Зоны А в большинстве своём к этой так называемой «свободе» вовсе не стремятся.
Он выудил из кармана книжку-сберкнижку — прохладного синеватого оттенка, точь-в-точь как его билет, переливающуюся на солнце словно драгоценный гранёный хрусталь.
— Посудите сами: одно очко — это десять тысяч наличными. Живые деньги! За один раунд можно срубить минимум три миллиона, а уж на высоких уровнях и в Зоне А счёт идёт на десятки и сотни миллионов. В Мире мёртвых они — всесильные боссы, которых либо уважают, либо до смерти боятся. А вернись они в Мир живых — кем станут? Обычными серыми мышками, которые за всю жизнь таких денег в руках не держали. Накопить триллион и свалить? Да кому нужна эта свобода? Рисковать шкурой там, а здесь шиковать и утопать в роскоши — вполне себе отличный расклад.
Цзян Аньсюэ и Лоу Ду молча переглянулись. Аргумент был железобетонным.
— А если тебя грохнут? — с детской непосредственностью подпёр подбородок Нань Кэ. — Деньги — это круто, но Игра — это не компьютерный симулятор, тут кнопку «перезагрузка» не нажмёшь. Рисковать жизнью ради бабла, резать друг друга или ждать, пока тебя сотрёт в порошок какой-нибудь призрак... Нафиг надо.
Лу Чжань хохотнул:
— За всё надо платить! Взять хоть контрабандистов или наркоторговцев — они за копейку готовы на любое преступление. Попади они в Мир мёртвых, даю зуб, они бы там устроили настоящий ад.
— Выжить любой ценой и кутить на золотых горах — куда веселее, чем уныло волочить существование на пустых макаронах, — с лёгкой иронией заметил Цзян Аньсюэ. — Некоторым банальность серой жизни поперёк горла, подавай адреналин. Игры Жёлтых Источников для них — идеальный парк развлечений.
Нань Кэ надул щёки:
— А я всё равно люблю Мир живых. Он настоящий.
— Неужели? — Лу Чжань сбросил шутливый тон. На мгновение он стал настолько серьёзным и мрачным, что от него повеяло тяжёлым, давящим авторитетом. — С чего ты взял, что Мир мёртвых — фальшивка, а этот — настоящий? Здесь всё гладко, закон, порядок, тишь да гладь. А там — абсолютный беспредел, закон джунглей, кровавый ад. Человек рождается для страданий. Что, если мы с самого рождения живём в иллюзорной матрице, а после смерти наконец просыпаемся и возвращаемся в истинный мир сурового отбора?
От этих слов у Нань Кэ по спине побежали мурашки.
Лу Чжань продолжал:
— Сражаться в реальном мире, пробивать себе дорогу через трупы, получать награду от Главного Бога и возвращаться в тихий фальшивый мир, чтобы наслаждаться богатством... Скажи, разве в этой логике есть изъян?
Нань Кэ поёжился и нервно потёр плечи.
Лоу Ду оставался невозмутим. Он медленно поставил чашку на стол:
— Истина и ложь — понятия относительные. И без Мира мёртвых — разве мы можем на сто процентов утверждать, что наша Земля, Солнечная система и вся Вселенная реальны? Может, всё это с самого начала было лишь декорацией. Такие метафизические споры вечны. Неважно, какой из миров настоящий. Главное — какой мир ты сам считаешь таковым в своём сердце.
Лу Чжань от неожиданности замер.
— Одни считают настоящим Мир мёртвых: они дерутся там до полусмерти, чтобы потом шиковать здесь. Другие верят в Мир живых: они из последних сил выживают в Игре, чтобы вернуться к близким, остаться собой и продолжить свой путь. — Лоу Ду поднял чашку и прямо поглядел в глаза Лу Чжаню. — А может быть, реальны оба мира.
Лу Чжань внезапно расхохотался и звонко чокнулся своей чашкой с кофе о чашку Лоу Ду:
— Сильно сказано! Сдаюсь, снимаю шляпу!
* * *
Затянуться беседе не удалось — Лу Чжаню пора было возвращаться на площадку. Попрощавшись с ним, троица вышла из чайной и на самом пороге едва не столкнулась с мужчиной в шерстяном свитере и надвинутой на самые глаза кепке-гаврош.
— Цзе Янь?! — от неожиданности выкрикнул Нань Кэ.
Хотя незнакомец спрятал лицо под козырьком, Нань Кэ опознал его мгновенно. Столкнуться с безжалостным маньяком из Игры в реальном мире — ощущение не из приятных. Цзян Аньсюэ и Лоу Ду обменялись мгновенным взглядом, подспудно подтягиваясь и готовые к любому подвоху, хотя и понимали, что на людях Цзе Янь чудить не станет.
— А я думал, ты не придёшь, — небрежно бросил Цзян Аньсюэ.
Лоу Ду подхватил:
— Выходит, всё это время сидел в углу и грел уши.
Цзе Янь скользнул холодным взглядом по Цзян Аньсюэ, перевёл его на Лоу Ду и намертво зафиксировал на Нань Кэ:
— Я к нему.
Намёк предельно прозрачный: лишним просьба удалиться.
Цзян Аньсюэ подтолкнул Лоу Ду к выходу и на прощание бросил Нань Кэ:
— Созвонимся через пару дней.
Они спокойненько ушли. В Игре Цзе Янь и пальцем не тронул юношу, а уж в реале и подавно ничего с ним не сделает. К тому же Цзян Аньсюэ давно пробил Цзе Яня по всем базам: несмотря на кровавый след в Мире мёртвых, за который в реале его следовало расстрелять раз восемьсот, в Мире живых он числился абсолютно законопослушным гражданином без единого привода.
— Что с ногами? — сверху вниз спросил Цзе Янь.
— Болезнь Бехтерева, — Нань Кэ крутанул колёса, собираясь уехать, но Цзе Янь шагнул след в след, подхватил ручки коляски и покатил его вперёд.
Нань Кэ вспыхнул:
— Ты куда меня тащишь?! Мы в правовом государстве, если что!
Цзе Янь, глядя на его отчаянные взмахи руками, не удержался от смешка:
— Поехали ко мне в заведение. Посидим.
— В заведение?! В какое ещё заведение?! — у Нань Кэ похолодело внутри. — На место преступления?! Ты там кого-то анатомируешь? Расчленяешь?! Кого ты убил?! Не пойду! Я не буду твоим подельником!
Цзе Янь уже еле сдерживал хохот. Он лёгким щелчком опустил кулак на крутящуюся голову Нань Кэ:
— Дурачок. Кто ж с таким недотёпой на дело пойдёт? Ты ж меня в первую минуту с потрохами сдашь!
— Не пойду! Пусти!
— А вот и не пущу! Затащу тебя на самое дно, будем вместе злодействовать! Я — убивать и крошить на куски, а ты — заметать следы и прятать улики! — ледяным тоном отчеканил Цзе Янь и... рванул с коляской в безумный уличный кросс.
Вот это был драйв!
У Нань Кэ чуть сердце из груди не выскочило. Плитка под колёсами слилась в сплошную полосу, свист ветра оглушал, резинки колёс визжали на поворотах. Нань Кэ от ужаса зажмурился и заорал во всё горло:
— Помогите-е-е! Похищают!
Сцена выглядела дико: школьник в инвалидной коляске орёт как резаный, а какой-то парень с хохотом несётся сзади во весь опор. Прохожие лишь удивлённо оглядывались.
И — никто не вмешался.
Равнодушие! Что это — падение морали или деградация общества?!
Трагедия!
Наконец коляска резко затормозила. Нань Кэ едва не лишился чувств, изо рта чуть пена не пошла. С трудом переводя дыхание и выравнивая бешено колотящееся сердце, он мутным взором уставился на вывеску.
«Музей потрошения и расчленения Яньло-вана»... Ах нет, стоп!
«Зоомагазин Сяо Янь»???
Нань Кэ застыл. Он протирал глаза раз за разом, въедаясь в каждую букву на вывеске.
Зоо... магазин? Серьёзно?!
Чёрт возьми! Цзян-гэ же рассказывал: три главных признака серийного психопата — энурез, живодёрство и поджоги!
Неужели внутри всё завалено окровавленными тушами несчастных зверей?! Кишки наружу, мясо, кровь?!
Господи боже мой... Дяденька полицейский, я чист перед законом!
Нань Кэ закатил глаза, готовясь хлопнуться в обморок.
— Мяу-у~
Нежный, бархатистый мяукающий звук мгновенно вернул душу Нань Кэ обратно в тело. Он полумёртвым взглядом воззрился на порог. Из дверей выскочили шесть крошечных котят и, задорно подпрыгивая, окружили Цзе Яня, истошно и трогательно замяукав.
Э-э... Живые?!
Нань Кэ подогнал кресло ближе и несмело потрогал пальчиком мягкий лобик одного из пушистиков. Тёплый, мягкий, упитанный! Не чучело и не робот!
Котята были само очарование, правда, выглядели болезненно: у одного шерсть висела редкими клочками. Нань Кэ, как искренний кошатник, сразу понял — малыши не здоровы.
Он заглянул внутрь помещения. Никаких кровавых рек там и в помине не было. Всё выглядело вполне цивильно: часть животных свободно гуляла по залу, часть сидела в чистых вольерах.
Хаски, пудели, чихуахуа, самоеды, лабрадоры, бордер-колли...
Вислоухие, рэгдоллы, персы, бирманские и простые беспородные мурки — глаза разбегались.
Это был не пыточный подвал. Это был настоящий рай!
— Ой, какой милый! И этот тоже! Божечки, а ты у нас самый-самый красивый! Сердце моё, какой послушный! — Нань Кэ сгрёб в охапку двоих подвернувшихся пушистиков и засиял от счастья, готовый взмыть на седьмое небо.
Цзе Янь собрал шестерых котят, принёс миску с сушёной рыбкой и уселся на корточки. Мельком глянув на блаженную физиономию Нань Кэ, он сдержал ухмылку и небрежно спросил:
— Ну что, согласен со мной злодействовать?
— Да-да-да! — Нань Кэ окончательно потерял разум, гладя и тиская всё, что мурлыкало в зоне досягаемости.
— Эти шестеро — бездомные, — пояснил Цзе Янь, скармливая лакомство пёстрой братии. — Я их в прошлом месяце на помойке подшукал. Пятый вообще едва дух не испустил. — Он приподнял за загривок котёнка с плешивой шерсткой, и тот, свернувшись калачиком, тоненько замяукал.
— Надо же... А ты, оказывается, сострадательный, — Нань Кэ переосмыслил своё отношение к Цзе Яню. — А ведь в Игре ты резал людей не моргнув глазом.
Цзе Янь опустил малыша на пол, обернулся к Нань Кэ и одарил его тёмной, исполненной сарказма улыбкой:
— А разве зверушки — не куда искреннее и честнее людей?
Нань Кэ прикусил язык и лишь молча погладил лабрадора по спине:
— Хорошие люди тоже есть. Цзян-гэ, господин Лоу, Мин Сянчжао, Мэй Цяньцю, Янь Цзы, Лу Чжань... Они все хорошие.
Цзе Янь лишь усмехнулся про себя, ни слова не ответив.
Жаль только, что сам я — конченное отродье.