От начала и до самого финала двенадцать человек, проходивших игру бок о бок с Цзян Аньсюэ, были не кем иным, как сгенерированными системой NPC! Они действовали безупречно и демонстрировали интеллект, несоизмеримый с обычными игровыми персонажами, лишь по одной причине: система сотворила их, опираясь на воспоминания самого Цзян Аньсюэ.
Взяв за основу людей из Мира живых, окружавших Цзян Аньсюэ, игра воссоздала двенадцать неигровых персонажей.
Каждый из них сыграл огромную роль в его жизни, оставив неизгладимый след. Именно поэтому Цзян Аньсюэ с самого начала терзался тревогой и не покидающим чувством диссонанса: эти двенадцать человек казались ему одновременно знакомыми и совершенно чужими, ведь они несли в себе черты реальных прототипов!
Фу Хуэй — вспыльчивый старик, сующий нос в каждую мелочь — его начальник на работе.
Ван Цзюань — мастерица виртуозно читать и манипулировать чужими сердцами — его родная мать.
Ван Ян — сдержанный, воспитанный и безупречно обученный — Линь Вэй.
Чай Нун — пылкий, праведный и неравнодушный — Мин Сянчжао.
Вань Чжэнхао — хладнокровный гений с каменным лицом — Лоу Ду.
Чжун Цян — извращенец с мрачными тёмными мыслями, живущий по собственным законам — Цзе Янь.
Ду Вэй — добрая и оптимистичная — Нань Кэ.
Бай Пинжу — надменная, высокомерная и вызывающе яркая — его одноклассница из средней школы.
Гуань Сюнь — добродушный толстяк с кинжалом за пазухой — первая женщина-шпионка, которую он лично задержал.
Шэньгу Лянтай — с виду галантный и мягкий джентльмен — первый человек, которого Цзян Аньсюэ лишил жизни.
Шэньгу Ин'эр — наивный и невинный ребёнок — сын его матери от второго брака.
Чжу Ли — внешне кроткая, но льстивая, ядовитая и вспыльчивая, готовая сорваться из-за любой мелочи — его школьная классная руководительница.
Вот в чём заключалась разгадка!
[Поздравляем игрока Цзян Аньсюэ с успешным прохождением игры! — E]
[Поздравляем! Вы выполнили скрытое дополнительное задание «Раскрыть сюжет игры и узнать всю правду». Награда зачислена на ваш билет, пожалуйста, проверьте.]
Пройти игру в обычном понимании было недостаточно.
Раскусить секрет демонического младенца — ерунда. Разгадать, что истинным убийцей являлась Хуа Янь — тоже ничтожный шаг.
Если не прозреть сквозь морок и обманку «игроков и NPC», выбраться из этого места не удастся никогда. Человек обречён на бесконечную петлю, на вечное перепрохождение одного и того же кошмара!
Раз или два ещё можно сохранить рассудок. Но три, четыре, семь, восемь, десять раз... или бесконечное количество кругов? Рано или поздно сломается любой.
Бесконечный цикл, замкнутый круг давно «распутанной» игры, где гибнущие один за другим «игроки» оказываются убиты твоими же руками... Подобный психологический гнет неизбежно сведёт человека с ума. А потеряв разум и волю, о прохождении можно забыть навсегда.
Он остался бы навечно заперт в этой искажённой реальности, терзая и уничтожая тех самых людей, что дарили ему радость, ярость и боль в реальном мире!
Цзян Аньсюэ наконец осознал, почему при приближении к Чжу Ли испытывал инстинктивное отторжение, подсознательный страх и тревогу. Чжу Ли была создана на основе его классной руководительницы — система вытащила этот образ прямо из его памяти.
Колесо сансары наконец остановилось. Вспыхнул и растаял калейдоскоп ярких огней, и Цзян Аньсюэ очутился перед перроном.
[Серверное объявление: Поздравляем игрока Цзян * Сюэ из Зоны D с получением почетного звания «Высокоуровневый игрок»! В награду получен Демонический клинок Мурасамэ!]
Игры Жёлтых Источников скрыли имя игрока в целях защиты личных данных.
В то же время на платформах других измерений игроки, ожидавшие прибытия поездов, застыли в полном шоке.
— Мать твою, чувак из Зоны D сразу стал высокоуровневым?!
— Что за монстр этот Цзян-как-его-там? Я после десяти игр едва в Зоне C застрял, до B дойти не могу, а он махнул на самый верх?
— Невероятно! Настоящая тёмная лошадка!
— Первый раз вижу, чтобы кто-то перемахнул через Зону C и с ходу обосновался в Зоне B!
— Где мой лимон?! Я же сейчас от зависти сожру его целиком!
— А-а-а-а, босс, возьми меня под крыло! Босс, замети меня!
— Мечтаю пересечься с этим монстром в следующей игре, у-у-у!
С оглушительным гулом мимо пронесся состав. Поезд Жёлтых Источников казался бесконечным — Цзян Аньсюэ со своим зрением так и не смог разглядеть, где заканчивается вереница его вагонов.
Он вошёл внутрь. Вагон оказался абсолютно пуст.
К нему подошла кондукторша. Достав билет прямо из кармана Цзян Аньсюэ, она принялась за проверку, произнося на распев:
— Поздравляем с прохождением игры «Отель „Тринадцать“»! Награда за прохождение составляет 10 000 очков. За получение почётного звания «Высокоуровневый игрок» начисляется дополнительная награда в размере 10 000 очков. Итого: 110 000 очков. Оценка прохождения: SS. Вы переведены в Зону B. Ваш текущий баланс: 111 300 очков.
— Поздравляем с выполнением скрытого дополнительного задания «Раскрыть сюжет игры и узнать всю правду»! Награда: Демонический клинок Мурасамэ. Это постоянное оружие — награда для высокоуровневых игроков. Перед его использованием не требуется вызывать Администратора.
— Поздравляем с получением предметов: Кость удачи ×1, Карта объединения в команду ×1, Портативное пространство ×2, Благословение E ×1.
Стоило получить статус высокоуровневого игрока, как награды посыпались дождём — Цзян Аньсюэ невольно вспомнил слова Мин Сянчжао.
Однако эти щедрые дары не вызвали особых восторгов. Его внимание привлёк последний пункт: «Благословение E ×1».
«E — это предмет? И для чего он нужен?»
Не успел он озвучить вопрос, как кондуктор опередила его:
— «Благословение E» — редчайший артефакт ранга SSS. Пожалуйста, используйте его разумно и не тратьте попусту. Для высокоуровневых игроков гарантированная минимальная награда за раунд составляет 1000 очков, а при успешном прохождении очков начисляется втрое больше. Время отдыха между играми также удваивается, поэтому ваша следующая игра состоится через месяц.
Кондуктор вернула билет, который успел незаметно сменить цвет на сияющий золотой.
Он стал куда более изысканным, а изображение цветка подземного царства на обороте — ещё более детальным и изящным.
Цзян Аньсюэ заметил, что за этот раунд окрасились целых семь лепестков и десять тычинок.
Осталось четырнадцать лепестков и двенадцать тычинок, и тогда весь букет расцветёт алой кровью.
Станет ли он тогда свободен?
Кстати... А что с Лоу Ду?
Цзян Аньсюэ не успел спросить — перед глазами мгновенно потемнело, и он потерял сознание.
Придя в себя, он обнаружил, что лежит в собственном доме на кровати.
Граница между иллюзией и реальностью размылась. Цзян Аньсюэ некоторое время просто лежал, приходя в себя, и только потом поднялся. Всё тело немилосердно ломило, накатила тяжелая усталость, голова раскалывалась, но температуры не было.
Он набрал горячую ванну, смыл с себя грязь и усталость, переоделся в чистую пижаму.
Сколько бы кругов он ни прошел в том адском месте, в Мире живых успело лишь рассвести.
Живот напомнил о себе голодным урчанием. Недолго думая, Цзян Аньсюэ достал пачку быстрорастворимой лапши со вкусом тушёной говядины и поставил вариться. Вкусный густой аромат заполнил гостиную. Он уже занёс палочки над тарелкой, как вдруг в груди возник странный порыв. Чувство накатило внезапно, но сопротивляться ему было невозможно. Цзян Аньсюэ поднялся, повинуясь неведомому импульсу подошёл к прихожей и распахнул дверь.
На пороге стоял Лоу Ду!
Их взгляды встретились. Оба на мгновение замерли.
— Ты что здесь делаешь? — Цзян Аньсюэ с ног до головы окинул его взглядом. Тот стоял прямо в пижаме. Он что, примчался сюда прямо из дома?
Чуть что — сразу следить? Что за манера такая!
Очки в тонкой оправе бликовали на свету, скрывая выражение глаз и мимику Лоу Ду. Цзян Аньсюэ не мог разглядеть его эмоций, лишь услышал слегка охрипший, но подчеркнуто сухой голос:
— Живой?
Цзян Аньсюэ сам не понял, отчего в нём проснулся азарт. Он распахнул дверь шире, скрестил руки на груди и вальяжно произнёс:
— Умер. Давно умер. Сейчас с тобой говорит не человек, а призрак. Неупокоенная душа!
Он ждал, что Лоу Ду подколет его в ответ, но тот вдруг прыснул от смеха.
Лоу Ду смеялся невероятно редко. На памяти Цзян Аньсюэ такое случалось лишь однажды.
Тогда проходила автограф-сессия. Перед толпой фанатов, съехавшихся со всей страны, Лоу Ду весь день подписывал книги с абсолютно каменным лицом, свято соблюдая образ недоступного и холодного гения. А потом появился Линь Вэй с букетом цветов и подарком — он специально взял отгул, чтобы поздравить Лоу Ду с выходом нового романа. Лоу Ду тогда растрогался до слёз, а его счастливая, искренняя улыбка навсегда въелась Цзян Аньсюэ в память.
Словно из-за снежного заноса в школе объявили трехдневные каникулы. Словно после двадцати лет тайной любви ты наконец повел под венец девушку своей мечты. Словно тебе выплатили годовую премию в сотню миллионов — непередаваемый восторг, безудержное счастье.
А увидел это Цзян Аньсюэ случайно: возвращаясь с работы, он заметил Линь Вэя и не удержался, пошёл следом.
Лоу Ду отличался холодным нравом, но при этом обладал безупречной интеллигентностью. Когда он улыбался, его строгое лицо невероятно преображалось, наполняясь мягким светом.
Пусть та улыбка и угасла в мгновение ока.
Цзян Аньсюэ отступил в глубину квартиры, освобождая проход:
— Зайдёшь или проваливай?
Вопрос был скорее риторическим — Лоу Ду никогда не снисходил до визитов к нему. Прошлый раз стал чистой случайностью, так что и теперь...
Но Лоу Ду переступил порог.
Глядя на его вид, Цзян Аньсюэ передумал язвить. Отмечая чудное спасение, он решил проявить редкое великодушие и пригласить Лоу Ду к столу.
К лапше!
Разорвав упаковку, он высыпал приправы, залил всё крутым кипятком и накрыл миску попавшейся под руку книгой. Мельком глянув на Лоу Ду, который вольготно устроился в ожидании обслуживания, Цзян Аньсюэ усмехнулся:
— Твой драгоценный желудок выдержит удар дешевой химией?
Лоу Ду проигнорировал выпад и вместо ответа спросил:
— Ты когда вернулся?
Хотя вопрос прозвучал невпопад, Цзян Аньсюэ понял, что речь об Играх Жёлтых Источников:
— Минут тридцать назад.
Лоу Ду нахмурился:
— Мы вошли в восемь вечера, а сейчас шесть утра. Прошло ровно десять часов. Сколько ты пробыл там?
— Посчитать несложно, — Цзян Аньсюэ слегка сдвинул брови. — День в игре равен десяти минутам в Мире живых. Я провел в Мире мёртвых где-то дней шестьдесят. Двухмесячный марафон!
— Что это за игра такая, раз потребовала столько времени?
— Изначально рассчитывали на семь дней, — Цзян Аньсюэ спокойно и сжато пересказал ход игры, а в конце добавил: — Но из-за постоянных временных петель всё затянулось.
Слушая его, Лоу Ду чувствовал, как внутри всё сжимается от ужаса. Он сделал глоток острого бульона, пытаясь унять нервную дрожь, и произнес:
— Чудо, что ты вообще сумел пройти её.
Цзян Аньсюэ изогнул бровь:
— Это похвала?
— По крайней мере, не язвительность, — Лоу Ду скользнул по нему быстрым взглядом, на дне которого застыла глубокая, неистребимая нежность. Цзян Аньсюэ, то ли от усталости, то ли не желая вдаваться в подробности, сократил свой рассказ до минимума, выкинув все детали и подав историю в максимально сжатом виде.
Но даже по обрывкам фразы Лоу Ду понял, насколько смертоносным оказался этот раунд. Оступись он хоть раз... Будь Цзян Аньсюэ хоть каплю глупее или слабее духом — и он бы остался там навсегда.
«Аньсюэ...» — едва слышно, с бесконечной нежностью прошептал Лоу Ду. Голос прозвучал так тихо, что увлечённый едой Цзян Аньсюэ ничего не услышал.
Поднимающийся от горячей лапши пар окутал тонкие черты Цзян Аньсюэ полупрозрачной вуалью. В этом мареве его бледная, точно выточенная из нефрита кожа казалась призрачной, придавая облику пленительную, почти загадочную красоту. Темные миндалевидные глаза, прикрытые дымкой пара, подернулись мягкой полупьяной поволокой — в глубине их застыла меланхоличная лень с легкой примесью искушения.
Нереально соблазнительный вид.
— А ты когда выбрался? — внезапно спросил Цзян Аньсюэ. Засмотревшись на него, Лоу Ду замер на пару секунд, а затем судорожно закашлялся, маскируя неловкость:
— В начале девятого.
— Так быстро?
— В моей игре стоял лимит в восемнадцать часов. Меня забросило в зомби-апокалипсис за восемнадцать часов до начала вспышки вируса, — Лоу Ду, похоже, вспомнил зрелище вываливающихся кишок и разорванных тел, отчего его перекосило. Сглотнув подступившую тошноту, он добавил: — Завершив испытание, я сразу пошёл к тебе.
Цзян Аньсюэ посмотрел на его домашнюю пижаму и догадался:
— Ты что, простоял у моей двери всю ночь?
Лоу Ду онемел.
Чёрт! Он действительно, как конченый идиот, проторчал под дверью всю ночь!
Почувствовав на себе откровенный, нескрываемый взгляд Цзян Аньсюэ, Лоу Ду ощутил себя невинной девицей, с которой сорвали одежду прямо посреди улицы. Пытаясь спасти остатки достоинства, он с вызовом выпалил:
— Я просто боялся, что ты сгниёшь в собственной квартире! Я всё рассчитал: подожду три дня максимум. Если ты погиб или застрял в игре, без воды и еды за три дня точно отбросишь концы. Вот тогда я бы вызвал полицию и вскрыл дверь, чтобы забрать твой труп. Всё-таки мы соперники, надо оказать последнюю услугу!
Выслушав эту тираду, Цзян Аньсюэ даже не вспылил. Он сохранял удивительное спокойствие и, неторопливо отхлебнув бульона, заметил:
— К тому моменту ты бы про меня уже и не вспомнил.
Сердце Лоу Ду пропустило удар.
— Возможно, мое тело просто испарилось бы, — продолжал Цзян Аньсюэ со странной легкостью, словно рассуждал о пустяках. — Иначе, если бы трупы погибших в Мире мёртвых находили в Мире живых, в Мире живых давно начался бы хаос.
Лоу Ду чеканно отрезал:
— Я тебя не забуду.
Цзян Аньсюэ опешил:
— Что?
— Даже если весь мир заставит себя забыть о тебе, я буду помнить.
— Лоу Ду?..
Лоу Ду словно очнулся от гипноза, чуть не выронив палочки. Он и сам не понял, что на него нашло: услышав это «не вспомнил», он ощутил, как в душе поднялась волна дикой, безудержной тоски. Она накрыла его подобно шторму, вызвав панику, смутную тревогу и липкий страх.
И эти слова сорвались с губ сами собой, миновав разум.
А-а-а-а! Какое позорище, какая дикая сентиментальность!
Он точно начнет над ним насмехаться! Лоу Ду мгновенно напустил на себя ледяной вид и, отставив коробочку с лапшой, сухо произнёс:
— Я наелся.
Цзян Аньсюэ смерил его взглядом:
— Руки отсохли? Вылей бульон, выброси упаковку и не забудь отсортировать мусор.
Учитывая, что Лоу Ду ждал его всю ночь, Цзян Аньсюэ не стал указывать ему на дверь. В конце концов... уже много лет никто не ждал его возвращения домой.
В тот же день Цзян Аньсюэ отписался в чате, что жив и здоров. Мин Сянчжао на радостях закинул в общую рассылку красный конверт на тысячу юаней, который расхватали за какие-то пять секунд. Чат тут же взорвался радостными воплями.
Позже, когда зашла речь о разнице между игровым временем и реальным, Нань Кэ предложила: а не стоит ли в будущем снимать отдельную палату в больнице и перед каждым погружением ставить капельницу с глюкозой? А то затянется игра на пару дней — и помрешь от голода прямо в постели, обидно же!
Мин Сянчжао усмехнулся в ответ:
«Не помрешь. Вот кто у нас эксперт по этому вопросу: @Я так прекрасна»
Я так прекрасна:
«Ха-ха, я однажды застряла в игре на целый год! А в Мире живых не прошло и трех дней! Я просто валялась на полу у себя дома — кроме больничной простуды да воспалившегося геморроя от холода, со мной ничего не случилось. Ни жажды, ни голода!»
Счастливый кот:
«Выходит, Игры Жёлтых Источников защищают наши тела. По крайней мере, пока наша душа жива».
Duang:
«А если душа погибает, что происходит с телом в Мире живых?»
Печальная рыбка:
«Человек умирает. Все следы его существования стираются, и кроме игроков Игр Жёлтых Источников его никто не помнит».
Duang:
«Эй, а ты откуда знаешь?»
Закоренелый крысиный яд:
«Я проверял информацию по нескольким погибшим игрокам. В базах данных их просто нет».
Разумный человек:
«Проверял? И как же ты проверял?»
Тигр-людоед:
«Тебе какое дело?»
Охотник, сдирающий шкуру с тигра:
«Расскажи нам свою историю».
Администрация заповедника:
«Стояла когда-то гора, а на той горе стоял храм...»
Я так прекрасна:
«...»
Duang:
«...»
Эти двое когда-нибудь успокоятся? Сразу видно, между ними точно что-то есть!
На следующий день Цзян Аньсюэ и Лоу Ду посчастливилось побывать на свадьбе Линь Вэя. Оба явились при полном параде — в отглаженных костюмах, статные, подтянутые и невероятно привлекательные.
Линь Вэй, как виновник торжества, буквально сиял, а его невеста Элена выглядела ослепительно грациозной и прекрасной. Торжество проходило гладко, гости веселились от души. Когда Линь Вэй вместе с Эленой подошли к их столику с тостом, Цзян Аньсюэ и Лоу Ду охотно подняли бокалы.
— Поздравляю, — Цзян Аньсюэ осушил свой бокал до дна.
Никакой убивающей боли он не чувствовал, хотя отголоски давней безответной влюбленности все же отозвались легким уколом в груди. Впрочем, Цзян Аньсюэ умел отпускать прошлое: если человек нашел свою настоящую любовь и строит семью, он искренне желал ему счастья.
— Спасибо, — Линь Вэй с улыбкой залпом выпил своё вино.
Цзян Аньсюэ налил себе второй бокал, но не успел приподнять его, как Лоу Ду бесцеремонно перехватил фужер:
— Пить натощак вредно для желудка. Съешь что-нибудь.
С этими словами Лоу Ду повернул бокал Цзян Аньсюэ к Линь Вэю, бросил сухое «поздравляю» и запрокинул голову, выпивая содержимое.
Цзян Аньсюэ нахмурился:
— Своего бокала нет? Зачем мой цапать?
— Просто под руку попался, — небрежно отозвался Лоу Ду и протянул ему свой пустой фужер. — Если так задело, отплати тем же.
Цзян Аньсюэ:
* * *
Под конец торжества молодожены произнесли благодарственную речь, и гости стали неторопливо расходиться. Цзян Аньсюэ направился в уборную, чтобы освежить лицо.
Вино в пятизвездочном отеле подавали отменное. Цзян Аньсюэ никогда не жаловался на слабый организм, но сегодня почему-то опьянел всего от двух бокалов. Ополоснув лицо ледяной водой, он немного постоял у окна, ловя прохладный ветерок, а затем спустился в холл на первом этаже, где как раз столкнулся с Линь Вэем, провожавшим гостей.
— Сяо Сюэ! — Линь Вэй открыто улыбнулся.
— Не называй меня так, — Цзян Аньсюэ наигранно нахмурился и шутливо замахнулся на него кулаком.
Линь Вэй спросил:
— Домой собираешься?
— Угу. Надо лечь пораньше, завтра на работу.
— Не перегружай себя, отдыхай иногда, — Линь Вэй покровительственно похлопал его по плечу. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но помялся и лишь мягко улыбнулся.
Цзян Аньсюэ слегка подтолкнул его в спину:
— Возвращайся давай, не заставляй невестку ждать.
Линь Вэй с сомнением окинул Цзян Аньсюэ взглядом:
— Ты какой-то чересчур красный. Не переборщил с алкоголем? Давай я тебе такси вызову. Или позвать Лоу Ду, чтобы он спустился...
Кожу на голове Цзян Аньсюэ стянуло, ноги мгновенно стали ватными, почва ушла из-под ног. Он уже приготовился к падению, как вдруг его подхватили сильные руки. От инерции он слегка качнулся, но удержал равновесие. Обернувшись, Цзян Аньсюэ увидел Лоу Ду.
Удерживая Цзян Аньсюэ, Лоу Ду бросил Линь Вэю:
— Всё в порядке, иди. Я за ним присмотрю.
—... Хорошо, — Линь Вэй с легким удивлением перевел взгляд с одного на другого. Когда это они успели так сойтись?
Со спокойной душой он повернулся и ушёл.
Цзян Аньсюэ сам не понял, как оказался в машине. То ли он ненадолго отключился, то ли просто потерял ориентацию. Сознание вернулось к нему, когда он уже сидел на заднем сиденье «Феррари». Рядом расположился Лоу Ду, а за рулем сидел наемный водитель.
— Стоило ли оно того? — заметив, что Цзян Аньсюэ пришел в себя, Лоу Ду привычно включил режим сарказма. — Они расписались еще три дня назад, а сегодня просто играют свадьбу. Заливать тоску вином и убиваться именно сейчас — не слишком ли ты опоздал?
Цзян Аньсюэ:
* * *
Цзян Аньсюэ хищно усмехнулся:
— Чья бы корова мычала! А сам-то выглушил две бутылки красного. «Вино наливается в грусть, превращаясь в слезы тоски»... Эх, великий писатель, прими мои соболезнования!
Лоу Ду взглянул на него и неожиданно промолчал. Раз противник не принял бой, Цзян Аньсюэ тоже не стал раздувать перепалку. Посмотрев в окно, он заметил, что дорога незнакомая:
— Куда мы едем?
— В больницу, — с холодным видом отозвался Лоу Ду. — У тебя жар.
У Цзян Аньсюэ был крепкий иммунитет, всякие сезонные простуды обходили его стороной. В последний раз температура поднималась лет восемь назад.
В больнице, взяв талончик, они вошли в кабинет. Врач приложил ладонь ко лбу Цзян Аньсюэ и вздрогнул:
— Да у него тут за сорок градусов, не меньше!
Поставили градусник. Врач глянул на шкалу и опешил.
Тридцать градусов?!
— Как такое возможно? Вы его правильно держите? — врач велел Цзян Аньсюэ перемерить температуру. При тридцати градусах человек обычно уже теряет сознание, зрачки расширяются, и наступает биологическая смерть!
Лоу Ду тоже нешуточно испугался. Кожа Цзян Аньсюэ пылала, от него разило жаром градусников этак под сорок один, но прибор упорно показывал аномально низкую температуру!