София поставила керосиновую лампу на стол, включила свет и налила гостю чёрного чая. Сама же неловко присела на краешек кровати, нервно теребя пальцы.
— Э-э... господин Кайл...
Цзян Аньсюэ сделал небольшой глоток:
— Можешь не бояться. Сейчас сюжетная пауза, так что разоблачения опасаться не стоит.
В романах невозможно поминутно расписать каждую сюжетную линию. Переход от одной сцены к другой неизбежно образует временной разрыв — взять хотя бы классические связки вроде «на следующий день», «поутру» или «наступил вечер». Промежутки между ними и есть так называемые сюжетные паузы.
До Софии дошло не сразу. Округлив и без того выразительные глаза, она с неприкрытым восхищением уставилась на собеседника:
— Господин Цзян, вы потрясающий! Мало того что сохраняете такое хладнокровие, так ещё и анализировать успеваете!
Цзян Аньсюэ пропустил дежурную лесть мимо ушей. Устроившись на диване, он невозмутимо поинтересовался:
— Я пришёл не вовремя? Ты, кажется, куда-то собиралась?
— Нет-нет! — торопливо замотала головой София, судорожно сжимая дрожащими пальцами чашку. Сделав глубокий вдох, она решилась поднять взгляд на спокойного, расслабленного Цзян Аньсюэ. — Я действительно собиралась выйти, но... как раз к вам.
Цзян Аньсюэ тихо усмехнулся:
— И зачем же?
Глаза девушки тут же налились слезами:
— Если не считать Андреа, из женщин здесь только мы с Руби. Но за Руби хоть Джеймс заступается, а я совсем одна-одинёшенька! К тому же я новичок, брать меня никто не хочет, все смотрят как на обузу...
Слова потонули в судорожных всхлипах, она принялась вытирать катящиеся по щекам слёзы.
В душе Цзян Аньсюэ не шелохнулось ни единой струны, однако лицо его выразило глубочайшее сочувствие:
— В таком случае стоило обратиться к Мин Сянчжао. Разве он о тебе не заботится?
Шмыгнув носом, София выдавила:
— Земляк земляка видит издалека... Мы ведь с вами оба из Цзинчжоу.
— И поэтому ты решила просить о помощи меня?
— Господин Цзян умён, проницателен и рассудителен, — захлопала припухшими веками София, глядя на него снизу вверх взглядом побитой собаки. — Я вами искренне восхищаюсь.
«Ха.
Уж не потому ли, что Кайл доживает до финала, и держаться рядом с предполагаемым главным героем безопаснее всего?
Или дело в том, что на вид я хрупкий, бледный интеллигент, который и ведра воды не поднимет? По сравнению с крепким Лоу Ду или рослым здоровяком Мин Сянчжао, если я вдруг задумаю недоброе, у неё куда больше шансов сбежать или дать отпор?
Хватит строить из себя невинную овечку».
Цзян Аньсюэ внутренне усмехнулся собственной чёрствости. Возможно, это было предвзято, но он давно привык мерить чужие поступки худшими из возможных мотивов.
Тем более что по канону именно София убила Арнольда.
Он намеренно пришёл поболтать с ней, чтобы выиграть время. Удастся ли таким образом переломить предначертанную гибель Арнольда? И к каким непредсказуемым последствиям приведёт грубое вмешательство в логику сюжета?
«Да плевать». Цзян Аньсюэ мельком глянул на карманные часы. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Видя пугающее спокойствие гостя, София окончательно растерялась. Он ведь не должен быть бессердечным! По первому впечатлению Цзян Аньсюэ казался мягким, чутким и покладистым — идеальный образ безотказного второго лишнего из романтических дорам.
Осознание того, что её ждёт лютая смерть и муки в загробном мире, накрыло девушку с головой. Она сорвалась на безудержный вой, сползла на пол к его ногам и взмолилась:
— Господин Цзян, умоляю, помогите мне! Я не хочу умирать! Джордж проболтался, что первым погибнет Арнольд, а следующей буду я! Я жить хочу, я домой хочу-у-у...
Новичок в незнакомом месте, которого с порога бросают в мясорубку на выживание... Конечно, это жестоко. И вполне естественно, что первой реакцией стал поиск защиты у опытного игрока.
Цзян Аньсюэ помог заплаканной Софии подняться и мягко произнёс:
— По плану Лоу Ду выжить должен Кайл. Вот только Игры Жёлтых Источников вряд ли станут плясать под чужую дудку. Вполне возможно, что первым погибнет не Лоу Ду, а я. Чем цепляться за других, лучше научиться выживать самой. Если мне повезёт и я не склею ласты в первых рядах — поддержу, чем смогу. А если удача отвернётся и я сдохну — придётся выгребать самостоятельно.
Смысл кристально ясен: помочь помогу, но на шею садиться не дам. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Тон звучал тепло, без излишнего жара и без холодной отстранённости, но от этих рассудительных речей почему-то мороз драл по коже.
София утерла слёзы. Кем бы на самом деле ни был Цзян Аньсюэ, главное — он дал обещание.
— Спасибо... Меня, кстати, Тан Ру зовут. Я офисный работник.
Она торопливо промокнула лицо. Черты её трудно было назвать выдающимися, но природное обаяние брало своё, а уж сейчас, заплаканная и трогательная, она и вовсе вызывала щемящую жалость.
Придерживая пышные подолы нелепого многоярусного платья, Тан Ру робко взглянула на спасителя:
— Вы... вы не могли бы остаться здесь? Мне страшно спать одной.
И тут же торопливо добавила, боясь отказа:
— Я могу и на диване пристроиться! А вы ложитесь на кровать.
Цзян Аньсюэ плеснул себе ещё чая, чтобы отогнать сонливость:
— Спи, я пока не хочу.
Нервы натянулись струной, какая уж тут дремота.
Тан Ру спорить не стала. Улегшись на край постели прямо в одежде, она тихо спросила:
— Господин Цзян, в особняке всего три горничных. Как думаете, которая из них Андреа? Та Элла, что мы видели сегодня, ведь подходит? Точно, это наверняка она!
Цзян Аньсюэ отозвался рассеянно:
— М-м?
Воодушевлённая догадкой, Тан Ру даже приподнялась на локте:
— Действие романа разворачивается в викторианскую эпоху, все персонажи — европейцы. А мы, игроки — азиаты, китайцы! Значит, сегодняшняя Элла точно игрок, просто притворяется служанкой и косит под непися!
Цзян Аньсюэ не сдержал смешка:
— Личность Андреа — один из ключевых сюжетных поворотов «Смертельного банкета». Неужели ты думаешь, что создатели игры настолько бездарны, чтобы раскрыть все карты в первый же день?
— Но ведь... — не сдавалась девушка.
— Не переживай, — перебил он. — Завтра увидишь двух других горничных, и они окажутся точно такими же чистокровными потомками дракона.
— Понятно... — плечи Тан Ру разочарованно поникли. — От меня действительно никакого толка.
Подперев щёку ладонью, Цзян Аньсюэ задумчиво окинул её взглядом:
— Ты рассудительна, обладаешь тонким вкусом, стремишься к роскоши и идеалу, не терпишь изъянов... Но при этом бережно хранишь в сумочке дешёвое, облезлое кольцо, которому на рынке грош цена в базарный день.
Тан Ру растерялась:
— Что?
— Я о Софии.
— А-а! — спохватилась она и полезла в ридикюль. — Точно, есть такое! Это из книги?
Кольцо явно служило памятным подарком от Роберта. И раз он сумел узнать Софию по этой безделушке, значит, расстались они ещё в юности.
— Ты играешь Софию, — уточнил Цзян Аньсюэ. — Администратор выдал тебе досье персонажа?
— Так, самые общие крохи, — призналась Тан Ру. — Знаю только, что София работает учительницей, жуткая воображала и придира. Сюда явилась отомстить за родителей. Кстати, родители ей не родные — приёмные выкупили её у работорговцев.
Цзян Аньсюэ помрачнел.
На первый взгляд неприметная деталь, но за ней явно что-то крылось.
София — учительница, но при этом именно она продала детей Джеймса и Руби.
Сама прошла через рабство и решила отыграться на чужих детях?
Её приёмные родители были вышибалами долгов и крутились в криминальных кругах... С кем поведёшься — от того и наберёшься, так что ли? Вот и приторговывала живым товаром втихую?
Цзян Аньсюэ погрузился в размышления. Внезапно в его голове оглушительным звоном отозвался звонкий девичий голосок Системы:
[Игрок Цзян Аньсюэ, ваш напарник подвергся нападению и находится при смерти.]
[Вы можете попытаться спасти его, разделив общую судьбу и продолжив путь плечом к плечу, либо отказаться от спасения.]
[В случае победы ваш напарник сможет воскреснуть. Если после победы вы откажетесь от его воскрешения, вам будет начислена тройная награда.]
Внутри у Цзян Аньсюэ всё оборвалось, и он рывком вскочил на ноги.
В то же мгновение особняк сотряс истошный, леденящий кровь вопль, разорвавший в клочья ночную тишину.
У Тан Ру мороз пробежал по коже, сердце ухнуло куда-то в пятки:
— Господин Цзян, что нам... Господин Цзян?!
Но Цзян Аньсюэ уже вылетел за дверь.
В коридоре со скрипом распахивались двери, жильцы испуганно высовывались наружу. Погружённый во тьму дом мгновенно превратился в гудящий улей.
Мин Сянчжао на ходу застёгивал ворот:
— Что стряслось?
Джеймс перекрикивал шум:
— Кто кричал?!
Руби растерянно проводила взглядом промелькнувший силуэт:
— Цзян Аньсюэ, куда ты так несёшься?!
На полу валялась керосиновая лампа. В её неровном, пляшущем свете лицо Джорджа казалось мертвенно-белым.
Цзян Аньсюэ подлетел к комнате Лоу Ду:
— Что с Арнольдом?!
Осевший на пол Джордж таращился в темноту выпученными от ужаса зелёными глазами и трясущейся рукой указывал в глубь покоев:
— О-он... м-мёртв...
Цзян Аньсюэ ворвался внутрь.
Вся комната была буквально завалена банкнотами. Фунты стерлингов кружились в воздухе, пенсы и шиллинги громоздились неаккуратными кучами, а под этой денежной лавиной распростёрлось тело.
Поясница, ноги, руки — всё было исполосовано глубокими ножевыми порезами. Кровь хлестала во все стороны, пачкая пол и стены. Смертельных ран на теле не виднелось, но затылок оказался пробит — скорее всего, при падении он со всего маха приложился обо что-то твёрдое. Под головой быстро расплывалась багровая лужа.
— Лоу Ду!
Цзян Аньсюэ бросился к нему и приподнял, пачкая ладони в горячей, хлещущей крови. Всего пара мгновений — и кровь начала остывать, запекаясь на пальцах липкой коркой.
Лоу Ду с неимоверным трудом приоткрыл отяжелевшие веки. Перед глазами всё плыло, различить чужие черты было невозможно, да и слух почти отказал — окружающий мир словно отдалился на тысячи миль. Наверное, это был предсмертный бред, но чужие руки показались ему невероятно тёплыми. До странности, до щемящей боли в груди тёплыми.
Тело против воли расслабилось, уступая слепому доверию. Сквозь удушливую вонь свежей крови пробился едва уловимый, знакомый запах. Глупая галлюцинация на пороге небытия — но от неё веяло удивительным, долгожданным покоем.
«Надо же... Заклятый враг и соперник».
— Тень... — из последних сил прохрипел Лоу Ду, цепляясь слабеющими пальцами за плечо Цзян Аньсюэ. — Тень...
Цзян Аньсюэ замер:
— Что?
— Тень... наобо... — Лоу Ду уронил голову на грудь, и его рука безвольно соскользнула вниз.