Цюй Мяомяо корчилась на каталке скорой помощи. Её лицо побледнело от нестерпимой боли, а лоб покрылся липким холодным потом.
— А-Жэнь, А-Жэнь... Мой живот... Мне... — бредила она, задыхаясь.
Шуй Цай, будучи студенткой юрфака, в оказании первой помощи ничего не смыслила. Заметавшись в панике, она с неуклюжей поспешностью нацепила на Мяомяо кислородную канюлю и укрыла её байковым одеялом.
Однако тревога не утихала. Если у той так дико болит живот, может, её ранили ножом?
Шуй Цай разжала пальцы Мяомяо и обомлела: ноги той были залиты кровью.
— Ребёнок... Мой ребёнок... — в ужасе запричитала Мяомяо.
— Дело дрянь! — крикнула Цюй Мяомяо в кабину. — У неё выкидыш!
Сменившийся с дежурства Юй Хуа отозвался без особого сочувствия:
— И толку от того, что ты нам кричишь? Мы не акушеры. Сама разбирайся, нам, мужикам, туда лучше не лезть.
На переднем сиденье молча замер Цзян Аньсюэ, а за рулём находился Вэнь Сяобай.
— Да как я разберусь?! Я же ничего не умею! — Шуй Цай в панике затормошила вещи в аптечке и выудила блистер с лекарством. — На, выпей обезболивающее. Хоть немного отпустит.
Мяомяо рыдала навзрыд, задыхаясь от боли и горя, пока окончательно не лишилась сил и не забылась тяжёлым сном.
Когда она снова открыла глаза, за окнами уже рассвело.
— Проснулась? Пить хочешь? — тихо спросила Шуй Цай.
Глаза Мяомяо опухли так, что превратились в узкие щели:
— Мой ребёнок...
— Мне очень жаль. Похоже, ребёнка не спасти...
Мяомяо оцепенела, и слезы снова хлынули из её глаз:
— А-Жэнь? Где А-Жэнь?
— Его укусил зомби, — раздался с переднего сиденья холодный голос Цзян Аньсюэ.
— Нет... Неправда! Не может быть! — забилась в истерике Мяомяо. — Почему... За что всё это?!
Она рыдала два часа подряд. Потеряв мужа и дитя, она плакала до потери сознания, а приходя в себя, снова начинала выть от тоски.
Лишь к закату, когда слезы полностью иссякли, она наконец приняла этот жестокий удар. От неё осталась лишь бледная, опустошённая тень.
Шуй Цай попыталась хоть как-то утешить её:
— Вы с мужем были напарниками? Если так, то после прохождения испытания ты сможешь его воскресить.
— Нет, не напарниками, — в голосе Мяомяо звучала непроглядная тьма. — Мы познакомились прямо в игре. И сошлись тоже здесь.
— Правда? Вы столько всего вместе пережили!
— Да... И пусть мы проходили вместе только эту игру, для нас она растянулась на бесчисленное множество дней и ночей.
— Погоди, — нахмурилась Шуй Цай. — Вы познакомились в этом инстансе и успели так глубоко полюбить друг друга? Это что, любовь с первого взгляда?
— Вовсе нет. Мы долго были вместе. А-Жэнь ужасно стеснялся: хоть и любил меня, а признаться не смел, всё ходил вокруг да около. Пришлось брать инициативу в свои руки. Из-за его нерешительности мы впустую потеряли целое лето.
Шуй Цай на мгновение замерла, осознав нечто странное:
— Постой... Сколько всего времени ты провела в этой игре?
— Почти три года.
— Три года?! — у Шуй Цай аж в зобу дыхание перехватило. — Прости, я понимаю, что сейчас не время для вопросов, но... у этой игры что, нет конца? Нет условий для победы? Мы так и будем гнить здесь до скончания веков?
Мяомяо ответила еле слышно:
— Условия есть. В игре не бывает безвыходных тупиков. Просто выполнить это условие чертовски трудно.
— Какое условие?! — одновременно выкрикнули Вэнь Сяобай и Юй Хуа с передних сидений.
— Найти антитоксин, разработанный доктором Баном. То самое лекарство от «Нового века».
— Доктор Бан? — ошеломлённо переспросил Юй Хуа. — Ты про Бан Чжи? Главврача Городской центральной больницы?
— Угу. Фамилия редкая, так что ошибки быть не может.
— И что, он до сих пор жив?
— Да кто ж его знает! — с горьким вздохом отозвалась Мяомяо. — Он забрал антитоксин с собой. Может, сдох где-то, а может, прячется. Главная задача игроков — отрыть его или вытащить на свет божий. Это единственная надежда на спасение всего этого мира. К этой цели стремятся и персонажи, и игроки на всех базах.
Она бросила взгляд за окно и вдруг замерла, будто осознав что-то:
— Куда мы едем? На базу?
— Да, — ответил Вэнь Сяобай. — А что?
— Ничего.
В глазах Мяомяо вспыхнул лютый, отчаянный огонёк. Она снова легла на каталку, перестала плакать и биться в истерике, но вперила тяжелый взгляд в одну точку на потолке.
Цзян Аньсюэ приметил её сжатые в ниточку губы и сдвинутые брови. Это была не просто грусть... Это была чистая, незамутнённая ненависть.
Что же скрывается в этой базе, если выжившая питает к ней такую лютую злобу?
Доктор Бан сбежал с антитоксином и сгинул. Искать его в одиночку по всему региону — всё равно что иголку в стоге сена. Всё равно придётся идти на базу, собирать сведения и за оставшиеся двадцать девять дней выслеживать доктора.
Однако...
Сердце Цзян Аньсюэ сжалось. Внезапный укол сомнения заставил его растеряться.
Если он найдёт антитоксин и уничтожит его... Если он успешно пройдёт этот инстанс... То что станет с остальными?
На местное население можно забить — в конце концов, это лишь строчки программного кода. Но как быть с игроками?
Как быть с теми, кого он успел узнать — с Шуй Цай, Юй Хуа, Вэнь Сяобаем, Цзе Янем? И с сотнями, тысячами других, незнакомых ему людей? Они все сгинут, не сумев выполнить задание? Их разорвёт на куски за то, что они не сберегли лекарство?
Неужели ему придётся забрать жизни у сотен выживших?
Пусть не он нанесёт смертельный удар, но их гибель всё равно будет на его совести.
Закрыть глаза на смерть одного-двух человек ещё можно, усыпив совесть. Но закрыть глаза на гибель сотен? Тысяч?
Неужели ради собственного спасения он должен забрать шанс на жизнь у всех вокруг? Стереть в порошок этот мир, где каждое дерево, каждое облако и травинка ощущаются живыми и настоящими?
Что же делать...
Машина всё мчалась по трассе. За окнами мелькали бесконечные пейзажи, а на дверных ручках снаружи болтался с десяток отрубленных голов зомби, завёрнутых в простыни и мерно раскачивающихся на ветру. Со стороны это выглядело жутковато.
— В этом мире полным-полно убежищ, — хрипло заговорила Мяомяо. — Больших и малых наберётся не меньше трёхсот. Но самые крупные — это база Хайбинь и база K. Первую основали военные, там полно местных жителей. А вот базу K сколотили сами игроки. Некоторые из них торчат в этом аду уже лет по семь-восемь, собаку съели на выживании. Мы едем на базу Хайбинь, к военным.
— База K наверняка сильнее? — уточнил Вэнь Сяобай. — А как у них с отношением к новичкам?
— Да примерно одинаково, — хохотнула Мяомяо с горьким цинизмом. — Военные с базы Хайбинь своими глазами видели гибель старого мира, видели, как рушились города и как их близкие превращались в тварей. А на базе K сидят игроки, прошедшие через мясорубку. Они ожесточились, сердца у них из камня. Для них этот мир — просто чужая декорация. Им не нужно спасать человечество. Всё, что их волнует — это антитоксин и выход из игры. А бесполезных соратников они без колебаний скармливают зомби.
Она скривила губы в ядовитой улыбке:
— Да везде одно и то же. В конце света выживают только мертвецы и чудовища. Дашь слабину — сразу в утиль.
— А где вы с мужем жили все эти три года? — спросила Шуй Цай.
— На базе Хайбинь. Мы с А-Жэнем — обычные игроки из зоны C. На базе K, где кишат монстры, нам бы и дня не продержаться.
— Но почему тогда вы бежали от зомби в таком ужасном состоянии?
Мяомяо бессознательно сжала пальцами края одеяла:
— На базах дармоедов не держат. За крышу над головой приходится платить — ходить в вылазки и искать этот проклятый антитоксин.
— Приехали, — коротко оборвал её разговор Цзян Аньсюэ.
Извилистое шоссе упиралось в бескрайние поля, среди которых возвышалась стометровая стальная стена, напоминавшая неприступную цитадель. Огромные ворота выходили прямо на дорогу. Не доехав до них двухсот метров, обессилевший автомобиль чихнул в последний раз — бензин окончательно закончился.
Путешественникам пришлось вылезти и шагать пешком. Цзян Аньсюэ заставил забрать всю еду, а вот запасы медикаментов велел разделить: половину забрали с собой, а оставшуюся часть спрятали в корнях придорожного дерева.
— Зачем припрятывать? — удивлённо спросил Юй Хуа. — Не лучше ли отдавать всё военным в качестве взноса за вход?
— Мы притащили целую кучу голов зомби и при этом сами невредимы, — отрезал Цзян Аньсюэ. — Нашей силы и так достаточно для доказательства. А козыри в рукаве лишними не бывают. Вот зачислят нас в отряд, отправят на задание — ты правда думаешь, что они снабдят нас всем необходимым?
Юй Хуа лишь вздохнул, признавая его правоту.
— Счастьем будет, если хотя бы пластинку антибиотиков выпросим, — хмыкнул Вэнь Сяобай.
Цюй Мяомяо едва держалась на ногах от слабости, но подпитавшись обезболивающими и подгоняемая витавшей в душе лютой злобой, она упорно шагала рядом с остальными. Со стороны никто бы и не подумал, что эта женщина перенесла тяжелейшую травму.
Остановившись у подножия гигантской стены, Мяомяо запрокинула голову к сторожевой вышке, где дежурные вглядывались в горизонт через бинокли, и крикнула во весь голос:
— Открывайте! Я привела новеньких!
Часовой прищурился, разглядывая прибывших:
— А, номер 521! Погоди минуту, я вызову инструктора.
Он снял с пояса рацию и быстро заговорил в эфир. Минут через пять массивные железные ворота со скрипом поползли в стороны.
Из цитадели выкатил камуфлированный армейский джип. Из окна высунулся мужчина с зажатой в зубах сигаретой. На нём было кожаное пальто и кепка-гаврош. Смерив компанию Цзян Аньсюэ внимательным, цепким взглядом, он глухо спросил:
— Откуда принесло?