Лоу Ду ощутил, как отчаянно и часто заколотилось сердце. Он замер, оцепенело уставившись в темноту перед собой.
— Лоу Ду.
Он вздрогнул и не сразу повернул голову на звук:
— Ты не спишь?
— Только проснулся, — Цзян Аньсюэ не стал зажигать огонь. Опершись о стопку книг, он вглядывался в силуэт собеседника сквозь тусклый скупой лунный свет, проникавший из окна. — Чего замер? Кошмар приснился?
Мысли Лоу Ду путались, а голос звучал глухо и вяло:
— Нет, не кошмар. Вспомнилось, как Линь Вэй впервые привёл меня в «Обитель бессмертных».
При этом упоминании Цзян Аньсюэ и сам вспомнил ту словесную перепалку за столом.
Тогда происходящее произвело на него немалое впечатление. Самодовольный мальчишка из детства вырос, поучился за границей и вернулся совершенно иным человеком — высоким, статным, чертовски привлекательным и излучающим непререкаемый авторитет.
Зайди в любой книжный магазин — произведения Лоу Ду неизменно красовались на самых заметных полках, а рядом висели его стильные портретные постеры. Спроси любого прохожего, даже если тот душой не чаял в хоррорах и детективах, — имя «Лоу Ду» было на слуху у каждого.
Лоу Ду с малых лет питал страсть к изяществу слова, и то, что он стал одним из лучших писателей в стране, являлось его бесспорной заслугой.
Цзян Аньсюэ полагал, что их пути больше никогда не пересекутся, но судьба распорядилась иначе, столкнув их вопреки всем ожиданиям.
В тот день у их начальника был день рождения. Коллеги по отделу нарядились, сняли отдельный кабинет в «Обители бессмертных» и отрывались по полной. Сотрудницы, прилично выпив, силою вытащили Цзян Аньсюэ и ещё двоих парней на танцпол — там-то, неподалёку от сцены, они и пересеклись с Линь Вэем.
Цзян Аньсюэ усмехнулся:
— Да уж, дела дней минувших... И вспомнить тошно.
— Цзян Аньсюэ, — неожиданно серьезным тоном произнёс Лоу Ду. — У тебя... была первая любовь?
Цзян Аньсюэ слегка опешил:
— Чего?
— Ну, в школьные-то годы сердце наверняка ёкало? — Лоу Ду с трудом подавил накатившую панику и, скрепив голос наигранной иронией, добавил: — Только не говори, будто твоей первой любовью был Линь Вэй. Это же совсем тоска — столько лет просидеть в одиночках.
Цзян Аньсюэ не удержался от смешка. Устроившись поудобнее на ворохе книг, он небрежно бросил:
— Любовные записки мне ещё с началки в портфель подбрасывали. Но я гордо несу знамя холостяка. Можешь смеяться сколько угодно: пусть репутация у меня та ещё, а первая любовь действительно одна — Линь Вэй.
Сердце Лоу Ду больно сжалось, в груди образовался тяжелый ком. Потирая виски, он глухо пробормотал:
— На словах ты ему до гроба предан, а сам на стороне развлекаешься? Каким образом Линь Вэй должен был тебя принять? Тебе как минимум следовало бросить работу в «Обители бессмертных».
— А? — Цзян Аньсюэ застыл, а потом прыснул от смеха: — Великий писатель, с такими-то мозгами как ты вообще умудряешься сочинять свои детективные и мистические романы?
Лоу Ду насупился, всё ещё продолжая досадовать:
— К чему эти загадки? Хочешь назвать меня тупым — так и скажи прямо, нечего ходить вокруг да около.
Цзян Аньсюэ примирительно поднял руки:
— Сдаюсь, сдаюсь! У тебя армия из миллионов фанатов, с такой боевой мощью я связываться не рискую. Стоит кому-нибудь в сети пискнуть против тебя хоть слово, твои фанатики тут же закидают личку проклятиями и деанонимируют. Ужас да и только.
Лоу Ду озадаченно прищурился, мгновенно уловив подвох:
— Откуда ты знаешь? Ты что, травил меня в интернете?
Цзян Аньсюэ и не думал вилять, ответив с открытой улыбкой:
— Соперника нужно мочить по всем фронтам. Я всего-то написал один комментарий: «Да ну, книжка совсем не страшная. Выше пишут, будто до туалета дойти боятся и от страха мочатся — глупости какие-то». И угадай, что произошло дальше? За две минуты прилетело больше девяноста девяти сообщений. Чего мне только не желали: и в дерево на скорости двести километров в час врезаться, и родственников до седьмого колена поминали... А один особенно яркий кадр пожелал мне провалиться прямо в твою книгу, чтобы я на собственной шкуре ощутил, что такое настоящий ад на земле.
Цзян Аньсюэ усмехнулся:
— Я бы с удовольствием пожал руку этому фанатику. Напророчил так напророчил, гений!
Лоу Ду помрачнел. Сжав кулаки, он произнёс с трудом сдерживаемым шепотом:
— Неужели всё так? Я редко заглядываю в Вэйбо, поэтому...
— Да ну, обычный трёп сетевых анонимов, не бери в голову.
— Но ведь...
— Если бы я принимал всё близко к сердцу, давно бы сгинул от депрессии, — легко отмахнулся Цзян Аньсюэ. — У великих авторов фанаты обычно здравомыслящие, просто отдельные неадекваты попадаются. Успокойся.
Лоу Ду хотел было возразить, но Цзян Аньсюэ неожиданно подался вперёд и накрыл его губы ладонью:
— Тсс.
Лоу Ду мгновенно замер. В то же мгновение снаружи донеслись шорохи и тихий хруст шагов.
Цзян Аньсюэ перевёл руку на плечо Лоу Ду и слегка сжал его, давая понять, чтобы тот оставался на месте. Сам он бесшумно поднялся, намереваясь выяснить, кто пожаловал. Лоу Ду в панике попытался перехватить его за запястье, но лишь рассек пальцами воздух.
Чтобы не спугнуть ночного гостя, окликать Цзян Аньсюэ было нельзя.
Цзян Аньсюэ крадучись подошёл к входу. Дверь подалась внутрь, и он, прижавшись спиной к деревянному полотну, шаг за шагом отступал вслед за его движением. Опустив взгляд, он заметил на полу чужую тень.
По крайней мере, не призрак.
Когда дверь распахнулась полностью, вошедший бегло осмотрел помещение и вдруг, словно помешавшись, в три прыжка рванул прямо к Лоу Ду.
Цзян Аньсюэ выскочил из своего укрытия в то же мгновение. Зайдя со спины, он жестким и точным броском перевалил противника через себя и намертво зафиксировал захватом. На шум сразу же переполошились Янь Цзы и Игрок № 20, а Лу Чжань подбежал с факелом. Вспыхнувшее пламя осветило безумную старуху, которая беспрестанно бубнила под нос: «Королева материнского гу, Королева материнского гу...». Ею оказалась не кто иная, как Ведунья У из Цветочного океана Сяпа.
Цзян Аньсюэ прижал Ведунью У к полу так, что та не могла даже шевельнуться. Тяжёлая мотыга, которую она сжимала в руках, с грохотом отлетела в сторону. Старуха отчаянно сучила ногами и дико, с нечеловеческой яростью уставилась на Лоу Ду:
— Убью! Убью тебя! Верни Королеву материнского гу! Верни!
— Какая ещё Королева материнского гу? — обомлел Лу Чжань.
— Я вскрою ему брюхо! — навизгивала Ведунья У.
Лоу Ду поднялся на ноги и на слух сделал пару шагов к визжащей старухе:
— Королева материнского гу действительно во мне. Но если для её извлечения меня нужно убить, то вынужден расстроить: я против.
Глаза Ведуньи У налились кровью:
— Ты!..
— Королеву материнского гу вырастила Вэнь Дуона, — спокойно продолжал Лоу Ду. — Как она оказалась у вас?
Цзян Аньсюэ подхватил:
— За кражу вещей Святой девы положена казнь на костре.
Старуха мгновенно потеряла спесь и впала в панику:
— Враньё! Я ничего не крала! Святая дева сама отдала её мне! Она доверила мне Королеву материнского гу, чтобы я выходила её на благо острова!
— Вот странно, — заметил Цзян Аньсюэ. — С какой стати Вэнь Дуона отдала своё главное сокровище постороннему человеку, а не собственной матери? Вы-то ей кем приходитесь?
От этих слов и без того безумная Ведунья У окончательно сорвалась на истерический визг:
— Я её мать! Я её родная мать!
Игрок № 20 от неожиданности чуть не потерял дар речи:
— Что?! Вы родная мать Вэнь Дуоны? Та самая Гулисурухэ, что бросила собственного ребёнка?
— Бросила?! — выкрикнула Гулисурухэ. Из её глаз готовая была брызнуть кровь. Она отчаянно забилась в захвате Цзян Аньсюэ. — Я не бросала её! Не бросала! Она — моя единственная дочь! Я души в ней не чаяла, как я могла её бросить?!
— На Ша говорила, что родители избавились от Вэнь Дуоны только потому, что она родилась девочкой, — вмешался Лоу Ду.
— Враньё! Всё враньё! — надрывала глотку старуха. — Это её отец, мерзавец, выкинул малышку без моего ведома! Я искала её день и ночь, из сил выбилась, а когда наконец нашла... эта дрянь На Ша...
Ведунья У заскрипела зубами от лютой ненависти:
— Эта жестокая, бессердечная тварь совершенно не любила Вэнь Дуону! Она видела в ней лишь денежную жилу, инструмент для достижения власти и богатства!
Цзян Аньсюэ ослабил хватку и выпустил старуху. Та рухнула на колени, заливаясь горькими слезами:
— Чудовище, а не женщина! Продав душу дьяволу, она узнала, что Вэнь Дуону избрали Святой девой, и принялась с ещё большей жестокостью требовать плату за «воспитание». Ей подавай несметные богатства, неземную красоту, самый пышный и большой дом! Она вымогала всё новые и новые блага, заставляя Вэнь Дуону снова и снова прибегать к темной магии, лишь бы тешить свои уродливые капризы!
— Святая дева наделена божественной силой, но неуемная жажда наживы истощает благодать! Вэнь Дуона таяла на глазах. Она стала стремительно стареть, её волосы побелели, как лунь. Она лишилась здоровья, увяла её красота, а следом ушла и любовь А-Бу... На Ша забрала у неё всё до единой капли! Вэнь Дуона умерла, и в этом виновата исключительно На Ша!
Янь Цзы слушала, окончательно запутавшись в этой истории, и слегка потянула Цзян Аньсюэ за край одежды:
— Брат, так Вэнь Дуона покончила с собой?
У Игрока № 20 затрещала голова:
— А я-то думал, На Ша святая женщина... Вот так поворот. Ведунья У оказалась родной матерью.
В этот момент снаружи раздался отчаянный вопль:
— Брат Цзян, кумир, скорее прочь от неё! Она не человек!
Цзян Аньсюэ поражённо обернулся. В двери ввалились запыхавшиеся Нань Кэ и Цзе Янь. В руках у каждого было по урне с прахом. Нань Кэ, тяжело дыша, выкрикнул:
— Гулисурухэ и На Ша умерли триста лет назад! Весь их народ вымер! Цветочный океан Сяпа — это гигантское кладбище!
От этой ошеломляющей новости Игрок № 20 от неожиданности просто сел на пол.
Ведунья У широко распахнула глаза. Из-за глубоких морщин и скрюченного носа её лицо в этот момент напоминало жуткую, цепенящую кровь маску.
— Я... я умерла? — Перепончатые пальцы старухи задрожали. Она неуверенно провела руками по лицу, трогая глаза, уши, губы, и пробормотала с диким испугом: — О чём вы говорите? Разве я умерла? Я ведь живая!
Нань Кэ опустил урну на пол, снял крышку и, ничуть не сомневаясь, запустил руку внутрь. Извлекая наружу костяные обломки, он пояснил:
— Это человеческие кости. И это не прах после сожжения, а раздробленные вручную останки! Посмотрите сами, они же абсолютно разных размеров и форм.
Игрока № 20 от одного взгляда на эти обломки бросило в холодный пот.
Цзян Аньсюэ и Лу Чжань наклонились ближе. И вправду: крупные осколки были размером с ногтевую пластину, а мелкие — не больше просяного зернышка.
Цзе Янь безумно ухмыльнулся:
— До чего же красиво! Вы только взгляните! Оказывается, цвет костей ничуть не уступает цвету свежей крови — то же завораживающее величие, ха-ха-ха...
Цзян Аньсюэ повернулся к Лоу Ду:
— То же самое, что и с А-Бу.
На Ша рассказывала, будто своими глазами видела, как Вэнь Дуона срезала с А-Бу плоть кусочек за кусочком, замачивала в снадобьях, а кости перемолола в труху. Тогда это казалось изощренной местью отвергнутой женщины. Но теперь становилось очевидно: за этой историей скрывалось нечто куда более жуткое.
Лоу Ду спросил:
— Сюаньмяо, вы осматривали могилы остальных соплеменников?
— Осмотрели, конечно! — закивал Нань Кэ. — Я для верности перерыл захоронения всех жителей! Ох, не прилетит ли мне за это кара небесная?.. Впрочем, неважно. Кроме На Ша и Ведуньи У, у остальных были самые обычные могилы. И вот что странно: мы с Цзе Янем так и не нашли могилу самой Вэнь Дуоны... Кумир, а что у тебя с глазами?
— Ничего, — ответил Лоу Ду. — Песок попал.
Нань Кэ:
* * *
Цзян Аньсюэ:
* * *
Цзе Янь скользнул по Цзян Аньсюэ двусмысленным взглядом, отчего у Янь Цзы мурашки побежали по коже, и она тихонько забилась в самый дальний угол.
— Я № 100, он № 120, мы свои, — сходу уточнил Нань Кэ. Затем его внимание привлекли странные узоры на деревянной стене. Склонив голову набок, он задумчиво потер подбородок: — Погодите-ка... Что это за орнамент?
Чем дольше Нань Кэ всматривался, тем сильнее у него перехватывало дыхание:
— Эй-эй-эй! Кто-нибудь умеет стоять на руках?
Лу Чжань тут же вызвался первым:
— Я! Я умею!
Не успели окружающие и глазом моргнуть, как он уже ловко выполнил стойку на руках:
— Малыш, что смотреть-то?
Нань Кэ поспешно указал на стену:
— Взгляни на этот узор! Там есть что-то странное?
Лу Чжань послушно перевёл взгляд и опешил:
— Офигеть! Это же рисунок! Да тут ещё и текст! Их можно разобрать, только если смотреть вверх ногами!
Все присутствующие пораженно ахнули. За исключением незрячего Лоу Ду и Нань Кэ, который не владел акробатикой, даже Янь Цзы прислонилась к стене и встала на голову. Переплетенные линии на деревянной поверхности казались хаотичной мазнёй лишь потому, что были намеренно нанесены поверх сложного фона, путающего взор.
Среди переплетения ветвей и листьев проступал истинный рисунок: схематично нарисованный человечек с ножом в руках кропотливо срезал плоть с трупа.
Цзе Янь с упоением прокомментировал:
— Какая филигранная техника.
На следующем фрагменте человечек складывал срезанные кусочки мяса в глиняный кувшин и заливал их неизвестной жидкостью.
— Настоящее искусство! — восхитился Цзе Янь.
Далее человечек в пух и прах размалывал кости, пересыпал их в урну и, надрезав себе руку, кропил останки собственной кровью, одновременно вычерчивая на сосуде загадочные руны.
— До чего невероятная красота! — с трепетом прошептал Цзе Янь.
Лу Чжань косо взглянул на него:
— Сразу видно психопата со стоимостью на рынке в восемьдесят миллионов!
Цзян Аньсюэ сместил взор к самому концу изображения, где виднелась мелкая подпись.
— Это же Техника перерождения.
— Высшая магия шаманов, — добавил Нань Кэ. — Запретное искусство, верно?
Цзян Аньсюэ пересказал увиденное Лоу Ду, и тот произнёс:
— Вэнь Дуона хотела вернуть к жизни А-Бу, а заодно свою родную и приёмную матерей. Судя по всему, ей это удалось: На Ша и Гулисурухэ дожили до наших дней.
— А как же А-Бу? — у Лу Чжаня от собственной догадки перехватило дыхание, и он прикрыл рот ладонью. — Неужели тот старик-рыбак?
Игрока № 20 обдало ледяным холодом.
— Ведь из живых NPC на этом острове остались только они трое, — рассудил Лу Чжань. — Если у На Ша и Гулисурухэ всё получилось, с чего бы А-Бу быть исключением?
Игрок № 20 усомнился:
— Ладно, воскресить любимого человека или мать — это понятно. Но зачем восстанавливать На Ша? Ведунья У сама сказала, что На Ша никогда не любила Вэнь Дуону и лишь доила её ради собственной наживы.
Лу Чжань пожал плечами:
— Забыл, что ли? Вэнь Дуона была чистой святой душой. Неважно, использовала её На Ша или нет, она всё-таки выловила её из реки, спасла и вырастила. Вэнь Дуона просто не могла бросить её на произвол судьбы.
Нань Кэ хмыкнул:
— И то правда.
Цзян Аньсюэ резюмировал:
— Ключ к игре — найти А-Бу. Как только мы отыщем его, всё встанет на свои места.
Игрок № 20 развёл руками:
— Но если на острове считанные единицы живых душ, как понять, где именно скрывается А-Бу?
Взгляд Цзян Аньсюэ стал предельно серьёзным:
— Вы обратили внимание? Техника перерождения Вэнь Дуоны возвращает к жизни душу, но никак не прежнее тело.
Нань Кэ застыл на мгновение, после чего его осенило:
— Точно! Их прежние тела были расчленены, а кости стёрты в порошок! Неужели это означает обряд переселения душ?
Развивая мысль, Лу Чжань уже не мог остановиться:
— А ведь душу не обязательно вселять в человека! Животные тоже подойдут — свинья, собака или, к примеру, волк! Любая живая тварь сгодится для вселения духа!
Янь Цзы от неожиданности охнула:
— Волк?!
Игрока № 20 передернуло:
— Чёрт возьми...
— Что случилось? — уточнил Цзян Аньсюэ.
Игрок № 20 удрученно вздохнул:
— Мы с девчонкой наткнулись на волчью стаю. Вожак нас даже на спине пару миль тащил — то ещё развлечение. Волк этот здоровый, маститый, настоящий зверь. Но даже если допустить, что это А-Бу... этот остров огромный, как мы вообще найдем того самого волка?
Цзян Аньсюэ спросил:
— А как вы с ним пересеклись в прошлый раз?
Янь Цзы пришлось подробно пересказать всё происшедшее и раскрыть свою особую способность. Нань Кэ слушал с горящими глазами, искренне восхищаясь:
— Ты такая маленькая, а уже высокоуровневый игрок? Вот это да!
Игрок № 20 окончательно пал духом:
— И что теперь делать? Идти на поиски волка? Это ведь только догадки. Если мы потратим кучу сил, отыщем вожака, а он окажется самым обычным зверем, получится, что всё впустую?
Молчавший до этого Лоу Ду внезапно подал голос:
— Воскресив А-Бу, Вэнь Дуона совсем забила на себя?
Цзян Аньсюэ посмотрел на него.
Лоу Ду продолжал гнуть свою линию:
— Разве Вэнь Дуона не хотела сохранить себе жизнь, чтобы остаться вместе с А-Бу? И потом, как именно погиб А-Бу в ночь свадьбы с дочерью вождя? Раньше мы думали, будто его убила Вэнь Дуона, но теперь очевидно, что всё было иначе. Если бы она его ненавидела, то не стала бы жертвовать всем ради его воскрешения.
В голове у Лу Чжаня будто вспыхнула лампочка. Вспомнив про Ведунью У, он развернулся и подхватил под руки старуху, которая всё ещё пребывала в прострации между жизнью и смертью:
— Кто убил А-Бу, ты знаешь?!
— А... А-Бу... Он... он...
— Дочь вождя выходила замуж, на праздник согнали всё племя, ты наверняка там была!
— Я... — Старуха задрожала всем телом, лицо её позеленело, а губы поседели. — А-Бу... его... забили...
Цзян Аньсюэ шагнул ближе, давя авторитетом:
— Кто забил?!
Ведунья У обхватила голову руками. Заходясь в мучительных корчах, она хрипло выкрикнула:
— Вождь! Все они! Собралась целая толпа, наносили удар за ударом палками! Я всё видела! Всё до единого выстрела! Я шла к нему, хотела усовестить паршивца — Вэнь Дуона ради него готова была отречься от сана и сбежать на край света, а он не устоял перед богатством дочери вождя и предал её! Я хотела избить его, хотела отомстить за Вэнь Дуону! Но кто ж знал... он выскочил из свадебного шатра весь в крови, а за ним гналась разъярённая толпа...
— Вождь... вождь кричал, что он нечестивец! Ему предлагали в жёны дочь вождя и несметные богатства, а он всё не мог забыть Святую деву! Вождь не мог этого потерпеть. Ради процветания нашего народа Святая дева ни при каких обстоятельствах не должна вступать в брак! Он... он приказал соплеменникам забить А-Бу до смерти! И они забили его на моих глазах!
Лу Чжань ошеломленно ахнул:
— Пресвятые угодники...
Цзян Аньсюэ схватил дрожащую старуху за плечи:
— А где была Вэнь Дуона?! Где она находилась в тот момент и что делала?
Ведунья У вытаращила полные ужаса глаза, её лицо исказилось:
— Вэнь... Вэнь Дуона ушла ещё утром в день свадьбы! Она уплыла за океан, чтобы покинуть эти проклятые земли!
— Ложь, — отрезанно произнёс Цзян Аньсюэ. — Вэнь Дуона забрала тело А-Бу. Она использовала темную магию, чтобы вернуть его к жизни, она не уплывала и не думала умирать. Где была Вэнь Дуона, когда вождь и соплеменники расправлялись с А-Бу? Дома? Или она стояла в толпе и своими глазами видела эту расправу?
— Я... я не знаю! — Разум Ведуньи У окончательно помутился. Её мутные глаза вылезли из орбит, дряхлое тело содрогалось так, будто готово было рассыпаться на куски.
Цзе Янь, наблюдавший за этой сценой со стороны, издал смешок:
— Какая бы ни была из себя святая белоснежная лилия, но у неё на глазах забили до смерти любимого человека... Тут у кого угодно крыша попадёт.
Нань Кэ замер. Побледнев, он сделал шаг назад и спиной упёрся в деревянную стену. По позвоночнику пробежал мороз, ноги стали ватными, и лишь спустя пару секунд к нему вернулся дар речи:
— Я... кажется, я понял. Брат Цзян, кумир, я совсем забыл сказать. На том кладбище, что мы нашли с Цзе Янем... у всех жителей дата смерти совпадает тютелька в тютельку!
Цзян Аньсюэ произнёс сухим, ледяным тоном:
— 19 июля 325 года.
Нань Кэ покрылся холодным потом:
— Откуда ты знаешь?..
— Это день свадьбы дочери вождя и А-Бу. Весь род погиб в один день. Их всех вырезала та самая Святая дева, которой они поклонялись.
Цзе Янь тихо усмехнулся:
— Поделом.
Ведунья У забилась в угол, смахнув несколько книг. На её голову с глухим стуком упал тяжеленный словарь, но старуха даже не шелохнулась. Сжимая пальцами седые патлы, она лишь шептала сухогубым ртом:
— Демоница... Седовласая демоница...
— Столько крови... Луна... Луна стала алой... Они все умерли, один за другим... Взрывались изнутри, кишки наружу, мясо во все стороны...
— Небо рухнуло, земля раскололась! Мы падали вниз, всё глубже и глубже... Всё поглотила пучина. Так холодно... так солоно...
Янь Цзы слушала этот шепот, и по её коже бегали мурашки:
— Это что, конец света?
— Остров затонул, — внес ясность Лоу Ду и тут же озвучил витавший в воздухе вопрос: — Но на чём же мы тогда стоим?
Игрок № 20 выдал безумную идею:
— Остров всплыл обратно?
— Этот остров... — Цзян Аньсюэ осекся.
Лоу Ду поспешил уточнить:
— Что ты заметил?
Цзян Аньсюэ ответил без обиняков:
— Рельеф этого острова имеет крайне странную форму.
Лоу Ду задумчиво произнёс:
— Я осматривал окрестности с самой высокой точки Цветочного океана Сяпа. Наша текущая позиция — это восток. Если сопоставить её с западом, весь Остров Счастья напоминает...
Цзян Аньсюэ закончил веско и тяжело:
— Человека.
Присутствующие переглянулись в полном недоумении.
Цзян Аньсюэ опустился на колени и стал веткой чертить прямо на земле перед домиком. Сначала он набросал круглый пляж, где старик удил рыбу, затем провёл две линии вниз к противоположным холмам — один обозначал Цветочный океан Сяпа, второй — Туманный лес. Спустившись ещё ниже, он нарисовал озеро На Ша, а под ним — две параллельные, не пересекающиеся возвышенности, напоминавшие человеческие ноги.
Лу Чжань от изумления подпрыгнул на месте:
— Чёрт возьми! Этот остров — реально человек?! Мы что, бегаем по чьему-то телу?!
Нань Кэ густо покраснел:
— И... и судя по контурам, это женщина...
Пляж со стариком-рыбаком соответствовал голове, Цветочный океан Сяпа и Туманный лес — груди, озеро На Ша располагалось аккурат на месте пупка, а Дерево долголетия высилось прямо на коленях!
— Вэнь Дуона не вынесла горя и вырезала весь свой род. Из-за разразившейся катастрофы сам остров раскололся и ушёл под воду. Но её священный долг заключался в защите своего народа и своей земли. Совершила ли она это из чувства вины или под действием проклятия, но она обратила собственное тело в остров, чтобы удержать останки соплеменников на плаву, — Цзян Аньсюэ перевёл взгляд на Лу Чжаня и Янь Цзы. — Помните, как в Туманном лесу земля ходила ходуном? Остров словно дышал. Время от времени мы все ощущали эти толчки, пусть и не слишком сильные.
Янь Цзы закивала как заведённая:
— Да-да! Выходит, этот остров живой?!
Нань Кэ покрылся мурашками с головы до ног:
— Мамочки мои...
Лоу Ду подхватил мысль:
— Превратив плоть в остров, она спасла останки своего племени. А что сталось с её душой? Она рассеялась туманом и теперь витает над Островом Счастья, присутствуя везде и нигде одновременно?
И в этот самый момент звонкий, детски-сладкий голосок, будто гром среди ясного неба, раздался прямо над их головами:
[Поздравляем игроков Цзян Аньсюэ, Лоу Ду, Нань Кэ, Цзе Яня, Лу Чжаня, Янь Цзы и Ван Цзыцяна с завершением сюжетной линии текущего этапа! До окончания игры остаётся 24 часа. Желаем выжившим участникам приятного времяпрепровождения~]
[Шах и мат!]