Нань Кэ шагал по Цветочному океану Сяпа, держась от Цзе Яня метрах в десяти.
Когда нечем заняться и оба молчат, атмосфера вокруг становится поистине ледяной. Нань Кэ, по натуре своей болтливый до невозможности, не мог выдержать без разговоров и пары минут. Потолкавшись в тишине и понашептав всякой глупости самому себе, он наконец не вытерпел, ускорил шаг, нагнал спутника и вежливо поинтересовался:
— Я-то отбросил коньки, когда перебрал с ночным геймингом. А ты как умер?
Цзе Янь скользнул по нему равнодушным взглядом и ровным, почти безразличным тоном отозвался:
— Самоубийство.
Нань Кэ опешил. Ему и в голову не могло прийти, что такой безумец способен сознательно свести счёты с жизнью. В его представлении Цзе Янь был самоуверенным, могущественным, кровожадным и жестоким психопатом, воспринимавшим смертельную игру как аттракцион и находившим удовольствие в чужих мучениях. Такие типы не убивают себя. Никогда и ни за что.
— Ты... но почему?..
— Тяжёлая депрессия, — оборвал его Цзе Янь.
Он поднялся на самую высокую точку среди цветов Сяпа, смерил взглядом две чёрные датуры, упрямо портившие пейзаж, и припомнил старый, давно быльём проросший хлам из прошлой жизни. На губах его мелькнула кривая, горько-ироничная ухмылка:
— Очнулся уже здесь, в Играх Жёлтых Источников. И, как ни странно, понял: жить не так уж и плохо. Я собственными руками прикончил прежнего себя. И теперь перед тобой не тот наивный слабак Цзе Янь, а человек, который творит всё, что душе угодно.
Нань Кэ решительно качнул головой:
— Не-а, ерунда. Ты остался прежним. Я ведь видел тебя на Корабле-призраке, когда ты потерял память, — вот тот Цзе Янь был настоящим. А нынешний, хладнокровный и кровожадный — просто фальшивка.
— Ха-ха, и с чего ты взял, где настоящий, а где фальшивка? — Цзе Янь изогнул бровь. — Может, как раз сейчас я истинный?
— Ничего не знаю, ничего не слышу! — Нань Кэ зажал уши. — Моим другом был Цзе Янь. И пусть мы пробыли вместе меньше суток, я буду помнить его всю жизнь.
— Тот идиотина давно сдох, — хмыкнул Цзе Янь.
— Говори что хочешь, — Нань Кэ пожал плечами, одарил его косым взглядом и сделал пару шагов в сторону.
Вдруг раздался оглушительный грохот. Земля под ногами ощутимо содрогнулась.
Юань Ян взметнул шипастую палицу, диковатым взглядом уставившись на выбитый им кратер и успевшего отскочить Цзе Яня. Восторг в его глазах перехлестывал через край:
— Восемьдесят миллионов! Ха-ха-ха, целых восемьдесят миллионов! Кто бы мог подумать, что в этой игре на каждом шагу пасутся такие жирные овечки!
— Эй, да что происходит-то?! — ахнул Нань Кэ, отступая на шаг. — Какие ещё восемьдесят миллионов?
Цзе Янь, услышав цифру, мгновенно раскусил противника:
— Игрок-охотник?
— Именно! — Юань Ян рванулся вперёд, размахивая своей тяжеленой палицей.
Цзе Янь уклонялся легко и упруго: железные шипы вдребезги крошили цветочные клумбы, взрывали дёрн и поднимали тучи пыли. За десяток стремительных разменов противники переместились на несколько метров, заставив Нань Кэ усердно хлопать глазами.
Понимая, что с его кустарными навыками драки в этот замес лучше не влезать, Нань Кэ разумно отошёл подальше.
Выгадав мгновение, Цзе Янь выхватил нож и полоснул Юань Яна по горлу — раз, два, три. Лезвие черпнуло крови на шее, предплечье и щеке врага. Забрызганный алой юшкой клинок заставил долго тосковавшего Цзе Яня прийти в неистовый восторг. Он хищно оскалился:
— Отлично! Наконец-то показалась кровь!
Юань Ян со свистом обрушил палицу:
— Сдохни, тварь!
Выучка у нападавшего оказалась куда лучше, чем ожидал Цзе Янь. После первых трёх неожиданных выпадов достать соперника больше не удавалось.
Нань Кэ, наблюдовавший со стороны, быстро понял: рукопашная у обоих на одном уровне. Исход битвы решала выносливость — кто первый выдохнется, тот и труп.
Впрочем, Цзе Янь, привыкший кромсать всех на своём пути и выходить единственным выжившим, слабаком не был. Он бил жёстко, безжалостно, целился исключительно в уязвимые места. Его плотный хук снизу врезался Юань Яну в челюсть с мерзким, заставившим зубы сводить хрустом. Воспользовавшись заминкой, Цзе Янь нанёс резкий удар ногой прямо в живот противника — и тот кубарем покатился по склону вниз.
Нань Кэ навострил лыжи, намереваясь дать дёру, но подскочивший Юань Ян совершил отчаянный прыжок и мёртвой хваткой вцепился ему в горло сзади. Будто коршун подхватил цыплёнка!
— Не дергаться!
Нань Кэ мгновенно сменил тактику на капитуляционную:
— Дяденька, пощади!
Юань Ян гаркнул снова:
— Я сказал — не дергаться!
— Так я и не дергаюсь! — опешил Нань Кэ.
Юань Ян вытаращился на Цзе Яня и заорал во все горло:
— Я тебе, ссука, говорю — ни с места!
Скупо шагавший Цзе Янь замер. В его налитых кровью глазах вспыхнула лютая ярость:
— Отпусти его.
Юань Ян и не думал подчиняться. Напротив, он сжал пальцы на шее Нань Кэ ещё сильнее:
— Отойди подальше! Только дернись — и я сверну ему шею!
Нань Кэ отчаянно пытался оторвать чужие грабли от своего горла, жадно ловя ртом воздух:
— Братуха, ты, похоже, адресом ошибся! Мы с Цзе Янем не союзники. Я ему никто, и он мне никто, мы вообще-то враги!
Юань Ян рявкнул:
— Заткнись!
— Не, ну давай по-человечески разберёмся! — не унимался Нань Кэ. — Ты зашибаешь бабло как киллер, а я-то тут при чём? Я зелёный новичк из Зоны D, за мою голову и гроша не дают! Убьёшь меня — сработаешь в убыток, нахрена тебе лишний геморрой? К тому же убивать грешно! Надо развивать правильные ценности: процветание, демократию, гармонию...
— Да заткни ты свою пасть!
— Нань Кэ! — резко окликнул Цзе Янь.
Нань Кэ мгновенно вжал голову в плечи, словно черепаха. Метательный нож со свистом пролетел над его макушкой и насквозь пробил шею Юань Яна.
Удар оказался смертельным. Юань Ян рухнул оземь, а обессилевший Нань Кэ свалился рядом.
— Свобода, равенство, справедливость... — пробормотал Нань Кэ с побелевшими губами. — Ты... ты его...
— Защита гражданских, — холодно отрезал Цзе Янь. — Он сам напросился, я тут ни при чём.
Нань Кэ посмотрел на лужу крови, растекающуюся под убитым, закрыл лицо руками и тихо спросил:
— Зажигалка есть?
— Есть. Зажигалка — обязательный атрибут поджигателя. Без неё никуда, как и без контейнера для моих линз.
Цзе Янь достал ветрозащитную зажигалку, бросил её Нань Кэ, а сам вытащил из кармана красные контактные линзы и привычным движением вставил их.
Лунный свет пробился сквозь тучи. На бледном, хищном лице Цзе Яня заиграла зловещая ухмылка. В алых глазах блеснул потусторонний огонёк — вылитый вампир.
— Что ты удумал? — поинтересовался Цзе Янь, наблюдая, как Нань Кэ сгребает в кучу сухие листья.
— Кремировать его хочу, — честно ответил Нань Кэ. — Ну и цветов сверху бросить. На упокой.
— Занимаешься хернёй, — фыркнул Цзе Янь.
Нань Кэ поджёг сушняк, подошёл к трупу Юань Яна и отбил три глубоких поклона:
— Хоть ты и был дрянным человеком... но всё же наш, земляк. Покойся с миром. Надеюсь, в следующей жизни станешь нормальным мужиком. Вернусь в мир живых — обязательно сожгу по тебе пару ритуальных купюр. Прощай!
Цзе Янь приложил ладонь к лбу:
— Идиотизм.
— Много грешить — себе дороже, — буркнул Нань Кэ, косясь на него. — Советую по возвращении делать побольше добрых дел, а то неупокоенные духи ночью придут.
Цзе Янь презрительно усмехнулся:
— Мы и сами трупы. Чего нам бояться мертвецов?
Застрявшие между миром живых и миром мёртвых — кто они теперь? Люди? Призраки? Или нелюди, потерявшие человеческий облик?
— Дышим, едим — значит, люди, — Нань Кэ ткнул пальцем в охваченное пламенем тело. — Вот он теперь призрак.
Нань Кэ подступил к пылающим тюльпанам и обомлел: огонь охотно перекинулся на саму землю.
На его глазах ровный квадрат цветов сгорел дотла, а вместе с ним обуглился и провалился почвенный слой, обнажив скрытую под ним мраморную плиту. Каменный столб шириной сантиметров в шестьдесят торчал из песчаника лишь вершиной — остальная его часть уходила глубоко под землю.
— Цзе Янь, быстрее сюда! — сфокусировав взгляд на находке, Нань Кэ отчаянно закопал песок руками. Спустя пару минут яростной работы пред ними предстал монолитный мраморный брус.
Это было надгробие.
"Если тут плита... значит, под ней прах?" — молнией пронеслась мысль.
Глаза Нань Кэ вспыхнули:
— Жечь всё! Сжигаем весь этот чёртов сад!
Цзе Янь, вопреки обычному упрямству, молча согласился. Вдвоём они принялись палить сказочный цветник.
Огонь взвился до небес, густой дым застелил горизонт.
Под благоухающим морем ярких бутонов и порхающих бабочек таилось огромное кладбище.
Целую неделю Нань Кэ и Цзе Янь расчищали этот погост. По пути им попались ещё несколько игроков; узнав, в чём дело, те решили помочь. Вместе они откопали больше двухсот надгробий. Судя по именам, здесь покоились коренные жители Острова Счастья.
Нань Кэ случайно присмотрелся к одной из надписей: «Гулисурухэ». А через одну плиту от неё лежала другая — «На Ша».
* * *
[Вы успешно прожили четырнадцать дней. Текущее количество оставшихся игроков: 42.]
[Большой чёрт жив, Маленький чёрт жив, Демонические воины № 30, № 40, № 60, № 90 и № 110 погибли.]
* * *
Остров Счастья оказался гигантским — один только пеший переход к Дереву долголетия занял у них целых семь дней. К счастью, со жратвой проблем не возникало: еды вокруг хватало, так что до резни из-за коржа дело не доходило.
Янь Цзы устроилась на плечах Игрока № 20, доставая спелые персики прямо с веток, пока Лу Чжань и Цзян Аньсюэ разведчиками шли впереди. Никакого исполинского древа они пока не нашли, зато наткнулись на парочку незнакомцев.
Лу Чжань сыграл на опережение:
— Какая у вас нумерация?
Увидев перед собой реальных игроков, парочка скрываться не стала:
— Я номер семьдесят, он — восемьдесят.
— О, да мы из одной песочницы! — хохотнул Лу Чжань. — Я Маленький чёрт, а номер двадцать и пятьдесят вон там плетутся.
Семьдесят первой оказалась дородная тетка лет пятидесяти. За полмесяца дикой жизни она ничуть не потеряла лоска — всё так же увешана бижутерией. Переводя взгляд с Лу Чжаня на Цзян Аньсюэ, она неприязненно спросила:
— И куда это вы направляетесь?
— Ищем Дерево долголетия, — отозвался Цзян Аньсюэ. — Хотим разгадать тайну этого острова.
Женщина нахмурилась:
— А, решили закрыть локацию через головоломку?
— А есть другие варианты?
— Ну, значит, нам не по пути, — она разложила веером пухлые пальцы. — Минус пять дохлых Демонических воинов — остается ещё семеро, плюс вы двое. Цифровых игроков всего тридцать три человека. За оставшиеся две недели перебить три десятка голов — раз плевать.
Цзян Аньсюэ мягко, почти тепло улыбнулся:
— У меня в этом году неудачный цвет — красный. Крови категорически не переношу, так что уж извините.
Лу Чжань прыснул в кулак и поддакнул:
— А тридцать три — моё счастливое число, не могу ломать гармонию! Так что сорян, тётя.
Тётка презрительно фыркнула:
— Разгадывать загадки всегда сложнее, чем просто валить всех подряд. Имея прямую дорогу, перться в обход... С вами не о чем говорить.
— Разбежимся, пока целы, — предложил номер восемьдесят. — Эй, Большой чёрт, ты там смотри не сдохни случайно, а то и нас за собой утянешь.
Цзян Аньсюэ искрился дружелюбием:
— Не переживайте. Вы тоже глядите в оба — не наткнитесь на маньяка.
Рассчитывать на помощь не приходилось: среди Демонических воинов царил полный разброд. Впрочем, Лу Чжань и так не уповал на толпу. Даже вдвоём с Цзян Аньсюэ они вполне могли уйти от любой погони.
Сейчас главное — найти Дерево долголетия. Лишь бы не сбиться с пути.
Стоп!
Лицо Лу Чжаня резко изменилось. Он дико оглянулся назад, туда, откуда пришла та парочка.
— Твою мать! — ругнулся он сквозь зубы. — Эти кретины привели за собой хвост! Цзян Аньсюэ, уноси ноги!
В ту же секунду из чащи со свистом вылетели три стрелы, метившие Цзян Аньсюэ прямо в сердце, лоб и живот. В критический миг он уклонился от смертельного выстрела в голову, прикрыл грудь рукой, а второй совершил молниеносный взмах вниз.
Первая стрела ушла в молоко, вторая вонзилась в рукав, но с треском рассыпалась в пыль, встретившись с сокрытым клином Мурасамэ, а третью Цзян Аньсюэ просто перерубил пополам на лету.
Всё произошло меньше чем за две секунды!
Кто бы мог подумать, что среди игроков найдётся умелец, сумевший в полевых условиях собрать полноценный арбалет с деревянными болтами невероятной пробивной силы.
— Бежим! — Цзян Аньсюэ сгрёб за шиворот оторопевшего Лу Чжаня и прыгнул в кусты.
Они рванули вглубь леса. За ними по пятам шло не меньше двух десятков человек. Возглавлял преследование тот самый Лысый, что с упорством обречённого рвался в бой, даже несмотря на то, что половина отряда считала его предателем. Истинно безумный фанатизм!
— Чжоу Ми, заходи справа!
Чжоу Ми резко затормозила. В левой руке — арбалет, в правой — три зажатых болта. Заметив, как трое игроков кинулись напролом и тут же получили от слепца в очках так, что зарыдали о мамочке, она дала заднюю.
Она сделала знак подбежавшей Девушке в очках:
— Видишь? Самый опасный среди них — тот слепой в очках. Не швыряйте стрелы вслепую. Передай остальным: залп по моей команде, целимся только в слепого!
Девушка в очках быстро кивнула:
— Поняла!
Воздух взорвался свистом.
Лоу Ду уловил движение воздуха, ощутил, как пространство вокруг натянулось струной. Перехватив кулак очередного нападавшего, он машинально укрылся чужим телом. И вовремя: три болта сочным глухим звуком вонзились в живой щит, вызвав дикий вопль.
Но свист не прекращался. Стрелы летели со всех сторон. В ближнем бою Лоу Ду ориентировался по звуку и движению воздуха без особых проблем, но против дистанционного обстрела с десятка точек его слепота становилась смертельным изъяном. Это вам не боевик про кунг-фу.
В критический момент —
— Лоу Ду! — Цзян Аньсюэ метнулся к нему наперерез.
Сердце Лоу Ду оборвалось:
— Не смей!
И тут из глубины чащи донёсся истеричный вопль Лу Чжаня:
— Раз, два, три — замри!
В то же мгновение всё замерло. Люди, деревья, пролетавшие в воздухе птицы, готовые впиться в плоть стрелы, рыбы в ручье и даже споткнувшийся на бегу игрок — всё превратилось в неподвижные изваяния.
Словно кто-то нажал на паузу. Абсолютно всё застыло на месте.
Лу Чжань, не теряя ни секунды, взревел:
— Какого чёрта вы встали?! Дёру, быстро!!
Цзян Аньсюэ сбил Лоу Ду с ног, накрыв собой, и с изумлением уставился на зависшие в воздухе деревянные болты. Раздумывать, почему он сам может двигаться, было некогда. Он вскочил, подхватив столь же подвижного Лоу Ду, гаркнул Янь Цзы с номером двадцатым и устремился вслед за Лу Чжанем.
— Быстрее, быстрее, у нас всего десять секунд! — Лу Чжань нёсся со скоростью олимпийского спринтера. К счастью, со спортивной формой у ребят всё было в порядке, и они кубарем скатились по противоположному склону. За эти короткие десять секунд они успели выиграть у группы Лысого солидный отрыв.
— Вот это да! — восхищённо заверещала Янь Цзы, блестя глазами. — Какой ты крутой!
Цзян Аньсюэ, переведя дух, спросил:
— Это что за магия? Остановка времени?
— Какое к чёрту время, — выдохнул Лу Чжань, постучав по тикающим часам. — Я могу замораживать только физические объекты, время мне недоступно.
Игрок № 20 вытаращился на него:
— Да это всё равно охренеть как круто! Почти суперсила!
Лу Чжань неожиданно скромно отмахнулся:
— Ой, да там ограничений куча. Действует всего десять секунд, да и радиус — строго двести метров от меня. Окажись ты на расстоянии двести метров и один миллиметр — и хрен бы что сработало.
— Твоя способность?.. — переспросил Лоу Ду низким голосом. — Так ты Высокоуровневый игрок?
Лу Чжань замер, а затем подпрыгнул на месте и заверещал на предельной громкости:
— Вы что, только сейчас сообразили?! Да такой яркий и неотразимый я — неужели мог оказаться зеленым новичком из Зоны E?! Судить о людях по обертке... Какое падение нравов, какая деградация морали...
Цзян Аньсюэ молча прикрыл глаза.
Вот ведь артист!
Впрочем, открытие не стало для него шоком. Понаблюдав за Лу Чжанем, Цзян Аньсюэ давно понял: за маской нарцисса и самовлюблённого павлина скрывается очень острый ум.
Он мгновенно раскусил ситуацию с местными аборигенами, насквозь видел мысли Лоу Ду и с легкостью разговорил старика-рыбака, просто предложив посидеть с удочкой.
— Ладно-ладно, не смущайтесь! Мое непревзойденное актерское мастерство сбило вас с толку. Понимаю, трудно устоять перед моим гением...
Ну да. Нарциссизм у него всё-таки был настоящим.
Наконец они добрались до Дерева долголетия.
Название не лгало: это был исполинский, невероятно старый дуб, в стволе которого зияло дупло — настоящая природная хижина.
Снаружи дерево казалось огромным, но внутри царил дикий разгром. Повсюду валялись изорванные книги, пыль стояла коромыслом, а на некоторых страницах виднелись подсохшие бурые пятна крови — видать, совсем свежие.
Очевидно, до них здесь уже побывали другие игроки, и дело закончилось поножовщиной. На уборку помещения ушла добрая половина дня.
— Я-то думал, у этого народа древняя история, а им от силы лет сто было, — с сожалением протянул Лу Чжань, пролистав найденный фолиант и протягивая его Цзян Аньсюэ. — Только-только обжились — и всё, комедия окончена.
Цзян Аньсюэ заглянул в строки:
— Вэнь Дуона была первой Святой девой.
В книге говорилось, что Святая дева обязана защищать свой народ. Она владела искусством магии и берегла племя от бед. Избранная высшими силами, из простой беднячки она превратилась в покровительницу острова.
Святая дева мастерски выращивала гу — от любовных червей, связывавших сердца лучше самого Юэлао, до целебных особей. Свою Королеву материнского гу она выпестовала на собственной крови и плоти, а любимым лакомством этой твари были чёрные цветы датуры.
Лоу Ду подал голос:
— Королеву материнского гу создала Святая дева, а потом её пестовала Ведунья У... Та самая, что сидит у меня внутри?
Лу Чжань почесал затылок:
— Тогда вопрос: как связаны Святая дева и Ведунья У? Учитель и ученица?
Загнанный в край Номер двадцатый жалобно застонал:
— Только не говорите, что нам снова придется тащиться в Цветочный океан Сяпа к этой старухе!
Лу Чжань белозубо улыбнулся:
— А если я скажу: "Именно так"?
Номер двадцатый окончательно пал духом:
— Эта игра надо мной издевается?! О-о-о, верните меня в мой «Мерседес»!
Возвращаться действительно приходилось пешком — никакого транспорта не предвиделось. Пожалев вымотанную команду, решили сделать привал и заночевать прямо в стволе.
Янь Цзы с широко открытыми глазами наблюдала, как Лу Чжань добывает огонь трением дерева о дерево, и восторженно хлопала в ладоши:
— Братик, ты такой классный!
Лу Чжань гордо задрал нос:
— А то! Я когда снимался в фильме «Нерассказанная история Чжа и Хун Хайэр», играл мелкого беса из свиты. Так я целую неделю учился добывать огонь из палочки!
Янь Цзы удивлённо похлопала ресницами:
— А кто там был главной героиней?
— Какая ещё героиня?! Это трушный BL-проект!
— А что такое BL?
— BL — это... подрастешь, узнаешь.
Цзян Аньсюэ вошёл в древесную хижину с факелом в руке и по привычке подсел ближе к Лоу Ду. Встретив его немигающий, устремлённый в никуда взгляд, он только сейчас вспомнил: тот ведь абсолютно слеп. Есть свет, нет света — какая разница?
Поняв глупость своего порыва, Цзян Аньсюэ уже собрался подняться, как Лоу Ду вдруг тихо произнёс:
— Как ярко.
Цзян Аньсюэ замёр:
— Ты же ничего не видишь?
Для верности он помахал ладонью перед лицом спутника.
— Не вижу. Но чувствую тепло, — пробормотал Лоу Ду и неуверенно вытянул руки к огню.
Цзян Аньсюэ мгновенно отвёл факел в сторону:
— Осторожнее, лапы сожжёшь!
— Мне правда холодно, — Лоу Ду состряпал невиновную, предельно безобидную физиономию, растопырив пальцы. — Подвинь огонь поближе.
Цзян Аньсюэ сразу уловил неладное:
— Снова любовный гу разбушевался?
Лоу Ду только хотел сдать назад, как в голове у него будто лампочка вспыхнула. Дикая, совершенно безумная, но безумно соблазнительная мысль мгновенно захватила разум.
Он виновато кивнул и выдавил из себя тихое:
— Угу...
К его губам прикоснулась мягкая прохлада — чистый, свежий поцелуй с едва различимым сладковатым вкусом недавнего арбуза.
Цзян Аньсюэ тихо спросил:
— Полегчало?
Лоу Ду заторможенно кивнул, чувствуя, как лицо наливается краской.
"А-а-а-а-а, да что я вытворяю?!"
"Нагло пользоваться его беспомощным положением... за такое ведь аукнется!"
"Совесть, прости отца. Поспи минут пять, такой шанс упускать нельзя!"
* * *
Ночь сгустилась. Лоу Ду уснул, уткнувшись лицом в старую книгу.
После детского расставания они не виделись много лет. Родители отправили его учиться за границу, и в Цзинчжоу он вернулся лишь после университета. К тому моменту имя писателя Лоу Ду уже гремело по всей стране: книги разлетались миллионными тиражами, экранные адаптации и игровые франшизы бьют все рекорды.
Как заметная фигура Цзинчжоу, он постоянно давал интервью, и однажды брать у него комментарий пришёл молодой журналист по имени Линь Вэй.
Это была их первая встреча.
Линь Вэй выглядел безупречно: строгий костюм, изысканные манеры, превосходное воспитание. Выходец из интеллигентной семьи, он буквально излучал мягкую аристократичность, был начитан, скромен и невероятно обаятелен.
Лоу Ду влюбился с первого взгляда.
Чем больше они общались, тем сильнее Лоу Ду увязал в этом чувстве. Линь Вэй идеально подходил под все его представления об идеальном партнёре. Выпросив номер телефона, Лоу Ду твердо вознамерился перевести знакомство в нечто большее.
Однако реальность быстро смешала карты.
Во-первых, Линь Вэй оказался убеждённым гетеросексуалом. Во-вторых, у такого красавца хватало поклонников. И самым опасным среди них был Цзян Аньсюэ.
Тот день Лоу Ду запомнил на всю жизнь.
Желая расслабиться после работы, Линь Вэй привёз его в самый элитный ночной клуб Цзинчжоу — «Обитель бессмертных».
Шик, блеск, изысканный алкоголь, полнейшая роскошь. Лоу Ду уже надеялся на романтический вечер с разговорами о высокой поэзии и философии, но в разгар веселья Линь Вэй решил познакомить его со своим другом и вытащил из шумной толпы на танцполе мужчину в смокинге.
Линь Вэй сиял:
— Знакомься, это мой друг — Цзян Аньсюэ.
При звуках этого имени Лоу Ду просто выпал в осадок.
Тот мальчишка из детства, похожий на девочку, ничуть не испортился с возрастом. Высокий, под метр восемьдесят пять, с невероятно тонкими, породистыми чертами лица. На губах играла вежливая, чуть теплая улыбка. В миндалевидных глазах больше не было детской наивности — их сменила хрустальная чистота, за которой угадывалась едва уловимая, запрятанная глубоко внутрь грусть.
Лоу Ду не знал, не померещилось ли ему это выражение — оно исчезло так же быстро, как появилось.
Но все воспоминания и смутная ностальгия мгновенно сгорели в огне вспыхнувшей ревности. Соперник!
Говорят, у женщин отличная интуиция, но в вопросах любви мужчины им ничуть не уступают.
Лоу Ду хватило одного взгляда, чтобы понять: Цзян Аньсюэ смотрит на Линь Вэя совсем не по-дружески. И Цзян Аньсюэ наверняка мгновенно раскусил намерения Лоу Ду.
Негласная война между ними вспыхнула без лишних слов прямо в углу элитного клуба.
Цзян Аньсюэ изменился. Стал искушённым, циничным, опасным.
Смокинг подчеркивал его точёную фигуру: узкую талию, длинные ноги. В ухе поблёскивал гвоздик с бриллиантом. Он пил коньяк стакан за стаканом, не хмелея, и виртуозно отшивал подвыпивших гостей, явно чувствуя себя в этой атмосфере как рыба в воде.
Как он вообще оказался в таком месте?!
Лоу Ду знал, что Аньсюэ рано окончил университет благодаря своему уму. Ему едва исполнилось двадцать! И вместо нормальной карьеры он продаёт душу в этом гадюшнике?! Какое падение, какая беспечность!
По идее, видеть крах старого соперника должно быть приятно.
Ну и что, если Аньсюэ тоже вздыхает по Линь Вэю? Неужели Линь Вэй предпочтёт успешному писателю-миллионеру парня из эскорта?
И всё же Лоу Ду бесился.
Может, это было злостью за то, как Цзян Аньсюэ разбазаривает свою жизнь. Ведь даже между врагами бывает уважение.
* * *
Ночной сквозняк заставил Лоу Ду вздрогнуть и очнуться от воспоминаний. Он открыл глаза — вокруг царила непроглядная тьма.
Вспоминая прошлое, он задал себе простой вопрос: Цзян Аньсюэ полюбил Линь Вэя, потому что тот был рядом в самый тяжёлый период его жизни. В этом была логика.
А что насчёт самого Лоу Ду?
Говорят, любовь с первого взгляда — это просто влечение к красивой картинке.
Но что на самом деле вспыхнуло в его голове, когда он впервые увидел Линь Вэя?
Лицо Цзян Аньсюэ.
Линь Вэй был воспитанным, мягким, образованным, добрым и отзывчивым...
Но ведь в детстве Цзян Аньсюэ был точно таким же!
Лоу Ду замёр в шоке.
Неужели... неужели его так называемая "любовь с первого взгляда" была лишь потому, что в Линь Вэе он искал тень Цзян Аньсюэ?!