Ночь прошла.
[Динь-дон~]
[Вы успешно прожили 1 день. Текущее количество погибших игроков: 23 человека.]
Изголодавшиеся за сутки участники поднялись со звонком, вовремя явились на построение, отбегали утреннюю кроссовую дистанцию и дружно рванули в столовую.
Учтя горький опыт вчерашнего дня, каждый старался запихнуть в себя как можно больше, а остатки аккуратно прятал по карманам про запас.
Едва двое бедолаг припрятали парочку паровых булочек и баоцзы, замышляя сбежать, как завуч, словно выросший из-под земли призрак, перехватил их у самого выхода.
— С собой унести решили?! — зловеще прошипел он, взирая на них с нескрываемым презрением. — Ещё сопляки, а уже такие жадные да хитрожопые! Что же из вас в зрелости вырастет?! Вырастут гнилые, расчётливые дряни, отравляющие общество! Минус пять академических баллов каждому!
Цзян Аньсюэ окинул взглядом обеденный зал, но Дунфан Ричу так и не разглядел. Впрочем, удивляться не приходилось: согласно досье, тому исполнилось тридцать семь. Сбросив пару десятков лет и превратившись в юнца, тот наверняка изменился до неузнаваемости — черты лица в подростковом возрасте неизбежно искажались.
Занятия первой половины дня тянулись нудно, но наконец наступил обеденный перерыв. Цзян Аньсюэ направлялся к десятому классу. На стене возле дверей висел общий снимок.
Мо Сяолань и Тан Гуань учились вместе. Обе на фотографии предстали в вызывающе ярком макияже — выглядело это скорее убого и вульгарно, чем привлекательно.
В самом классе царил настоящий гадюшник. На партах валялись портативные консоли, в ящиках кучковалась косметика, а на подоконнике устроились две девахи: подкрашивая губы перед карманными зеркальцами, они вовсю сыпали похабщиной.
Цзян Аньсюэ остановился в дверях и подчеркнуто вежливо произнёс:
— Прошу прощения...
Девица с аляповатым эмо-начесом вскинула брови и ядовито процедила:
— Ого, гляньте-ка! Неужто сам элитарий из экспериментального класса опустился до нашего клоачного уровня?
Цзян Аньсюэ не стал тратить время на пререкания:
— Я ищу Мо Сяолань и Тан Гуань.
Гвалт в кабинете моментально утих. Подростки — кто отвлёкся от игр, кто от помады — уставились на пришельца.
Эмо-девица закатила глаза:
— На кой они тебе? Нет их.
— Где они?
Девица хихикнула, спрыгнула с подоконника и кокетливой походкой подошла к нему:
— Красавчик, а тебе Мо Сяолань кем приходится? Ты особо-то на её мордашку не западай. Она же конченая мазохистка!
Вторая подружка зашлась заливистым смехом:
— Хи-хи-хи! Извращенка ещё та!
— В каком смысле? — нахмурился Цзян Аньсюэ.
— Ну, ей нравится, когда её... ну, сам понимаешь, по-всякому жестко, — хохотнула девица.
Цзян Аньсюэ промолчал.
— Короче, Сяолань и Тан Гуань свалили на долгосрочный больничный, — добавила вторая. — Мы с ними не дружим.
— А Мо Сяолань и Лиань Тин из четвёртого класса... они встречаются? — спросил Цзян Аньсюэ.
Кабинет взорвался хохотом. Причёсанная девица чуть не согнулась пополам, утирая слёзы от смеха:
— Ой, не могу! Ну ты и выдал! Парочка, скажешь тоже! Ха-ха-ха! Да они вдвоём — парень и девка — одного и того же мужика обслуживают!
— Да не-е-е, ошибочка! Там две девки и пацан на одного шнурка!
— Ха-ха-ха-ха!
Цзян Аньсюэ на мгновение задумался. Он правильно понял? Мо Сяолань, Тан Гуань и Лиань Тин сохли по одному и тому же человеку? Четырёхугольник?
Сложив руки на груди, он продолжил:
— Ещё кое-что. Говорят, гопники из девятого класса постоянно гнобят моего соседа по комнате, Чэн Юя?
Какой-то парень поднялся с места, сунул консоль в карман и двинулся к выходу:
— А мы-то откуда знаем? Иди у них и спрашивай.
— Если тебе так интересен Чэн Юй, расспроси получше Лиань Тина, — подала голос эмо-девица. — Он знает куда больше нашего. Чэн Юй докатился до своей жизни исключительно благодаря ему.
* * *
Занятия второй половины дня завершились, уступив место часу спортивной активности.
Толпа на школьном стадионе поредела почти вдвое, однако ни школьники, ни учителя этого будто не замечали. Завуч снова выставил перед собой мегафон и затянул привычную мантру:
— Ученики! Вы усердно грызли гранит науки весь день, пора бы и размяться. Сыграем в забавную игру под названием «Охота на овец».
Цзян Аньсюэ внутренне вздрогнул. В памяти мгновенно всплыли строчки детской считалочки, которую напевали трое выпрыгнувших из окна школьников.
— Правила просты! — гремел голос завуча. — Те, кого выберет судьба, станут «овцами». Ваша задача — бежать без оглядки! Остальные — «охотники». Ваша цель — ловить овец! Погнали!
В толпе поднялся переполох.
— Мать твою! — взвыл Юй Чжао.
Цзян Аньсюэ с ребятами обернулись: лицо, шея и кисти рук Юй Чжао были испещрены красными крестиками и кружочками, нанесёнными маркером. Тот отчаянно пытался оттереть знаки, но пигмент въелся в кожу намертво, словно въедливая масляная краска.
И подобной меткой «наградили» не его одного — символами покрылись с три десятка учеников.
— Что за хрень?! — Юй Чжао в бешенстве драл кожу до крови.
Цзян Аньсюэ присмотрелся: мечеными оказались аккурат те, в чьи спальни прошлой ночью наведывалась троица самоубийц.
— Овцы обнаружены! Вперёд, охотники! — раздался ор завуча.
Школьники- «охотники» рванули к меченым.
Помятуя о прошлых «прятках», никто не сомневался: поимка добром не кончится. Юй Чжао и двое других игроков- «овец» бросились наутёк. Остальные участники без промедления устремились в погоню.
Хотя правила запрещали прямую ликвидацию игроков в дневное время, спортивный час давал отличную лазейку. Зачем тратить силы на бессмысленных NPC, если можно прибить игрока, получив солидную награду за его голову?
Лу Чжань подскочил к Цзян Аньсюэ:
— Похоже, отсидеться не выйдет, надо изображать погоню?
— За Юй Чжао, — кратко бросил Цзян Аньсюэ.
Преследуя цель, они наткнулись на пару других «овец» — парня и девушку, которые в панике бросились в разные стороны, увлекая за собой кагалу озверевших подростков.
Девушка выбилась из сил, споткнулась и покатилась по земле. Не успела она подняться, как настигший её школьник с размаху влепил ей сочную пощёчину.
Щёка мгновенно налилась багровым отёком. Нападавшие зашлись гоготом. Один заламал ей руки, второй сдавил горло, а третий радостно заорал соратникам:
— Давай! Херачь ей по животу!
Это были не постановочные удары, а настоящая жестокая расправа. Тяжёлый пинок пришёлся прямо в солнечные сплетения. Девушка захаркала кровью и согнулась пополам от дикой боли.
Отвратная, узнаваемая картина обычного школьного буллинга.
Пробегавшая мимо участница не выдержала и оттолкнула пацана, избивавшего жертву. Но стоит ли говорить, что в то же мгновение на её собственной коже высыпали красные кресты и круги?
Школьник с разбитым носом рявкнул:
— Раз заступилась за овцу — сама овца! Врежьте ей, пацаны!
Нападавшие сбили ошеломлённую девушку на землю и принялись ожесточённо пинать.
Став «овцой», игрок попадал под невидимый гнёт: силы улетучивались, артефакты блокировались. Потерпевшие превращались в безответный скот, обречённый на заклание.
Юй Чжао пробежал от силы сотню метров и сдох. Навалилась адская усталость — организм подростка явно не обладал привычной выносливостью. Осознав, как именно работает проклятие «овцы», измождённый и голодный Юй Чжао разразился грязной руганью.
Шедшие по пятам игроки ликовали. Чтобы не задеть табу и не лишиться баллов, они придерживали особые навыки и предметы, ограничиваясь обычной погоней.
Юй Чжао задыхался. Едва он замер перевести дух, как со спины на него рухнул школьник. Прежде чем игрок успел отвесить в ответ хук, на него разом навалилась куча-мала. Тяжёлые тела придавили его к земле, выбивая остатки воздуха. Подскочившие подростки без лишних слов принялись месить его ногами и кулаками.
Били наотмашь, насмерть. Вид крови разжигал в них безумную похоть к насилию, ослепляя и вгоняя в транс.
Спустя минуту Юй Чжао уже хрипел, изо рта и носа хлестала кровь, а внутренности превратились в отбитое месиво.
Игрок особого класса — и гибнет под ногами озверевшей школоты!
Юй Чжао не намеревался умирать так глупо. В последний момент, превозмогая боль, он задействовал свою особую способность. Когда очередная стая согнутых подковами ботинок полетела в его сторону, вместо человека на траве оказалась тонкая дождевая червишка.
Удары пришлись в пустоту, школьники кубарем повалились друг на друга.
«Овца» испарилась. Нападавшие озадаченно переглянулись.
Пользуясь крошечными размерами, Юй Чжао юркнул в рыхлую землю. Форма сохранялась тридцать минут. Способность была насколько спасительной, настолько и постыдной — он ненавидел её задействовать.
Вдруг с неба грянул стальной клинок. Лезвие с треском вонзилось в грунт, с абсолютной точностью разрубив червя пополам!
Трансформация разрушилась. Получив смертельное увечье, червь разросся обратно в человеческое тело. Юй Чжао оказался разрублен в районе пояса. Кровь хлестала рекой. Умирая, он уставился на палача остекленевшим взглядом:
— Чжу... Гэ...
— Чжугэ Хуайнин? — Подоспевший Цзян Аньсюэ нахмурился.
Тот неспешно снял наушники и с небрежной ухмылкой помахал рукой:
— Ну привет. Снова пересеклись.
Проигнорировав его, Цзян Аньсюэ припал на одно колено возле умирающего:
— Вчера к тебе в комнату заходил ученик третьего класса. Ты его видел?
— Не... — выдавил Юй Чжао.
— До того как заснуть, заметил что-нибудь странное?
Ответа не последовало. Игрок забился в предсмертных судорогах и испустил дух.
[Всеобъявляющее оповещение: Поздравляем игрока особого класса Чжугэ Хуайнина с ликвидацией игрока особого класса Юй Чжао. Получена награда: 9 700 000 000 очков.]
— Днём убивать нельзя, но в час спортивных игр — вполне, — Чжугэ Хуайнин водрузил наушники на место и спрятал клинки. — Точнее, убивать можно тех, кого метка выбрала «овцой». Эту инфу я добыл с риском для жизни. Дарю бесплатно, не благодари.
Цзян Аньсюэ отвернулся. Его внимание привлёк Лиань Тин.
Тот не был мечен знаком «овцы», но улепётывал во весь опор, словно за ним гнались черти. Парень споткнулся, больно ударился, но тут же вскочил и, задыхаясь, забился в угол у клумбы возле учебного корпуса.
Цзян Аньсюэ затаился неподалёку.
Из-за поворота выскочила та самая девица с начесом и двое рослых парней. Окружив Лиань Тина треугольником, она толкнула его в грудь:
— Ты чего дёргаешься? Мы тебе зла не желаем!
— Не... не подходите! — заикался Лиань Тин, отступая к стене.
— Что, нечистая совесть покоя не даёт? — оскалилась девица. — Вчера ночью Чэн Юй заглядывал к тебе на огонёк, а?
Лиань Тин побледнел как полотно.
— Нет! Это не так! Я не хотел, я ничего не знал! Убирайтесь!
— Думал, спрятал концы в воду? — рассмеялась школьница. — А вот и хрен! Днём к нам приходил твой сосед Цзян Аньсюэ. Специально выспрашивал про Чэн Юя!
Лиань Тин оцепенел. Со лба покатились крупные капли пота:
— И... что вы ему рассказали?!
— Не важно, что мы сказали, важно — до чего он сам догадается! У Чэн Юя полшколы в фанатах ходило. Если Цзян Аньсюэ тоже из его поклонников, он из тебя всю душу вытрясет! А может, устроит тебе ту же весёлую жизнь, какую ты устроил Чэн Юю? Выставит твои гнилые делишки напоказ перед всей школой! Ха-ха-ха! Пусть все узнают, какая ты тварь!
Лиань Тин словно громом поражённый сполз по стенке клумбы и, уткнувшись лицом в колени, забился в истерике.
Сквозь слёзы он почувствовал, как над ним нависла тень. Подняв глаза, Лиань Тин обомлел:
— Цзян... Цзян Аньсюэ...
Цзян Аньсюэ молча смотрел на него сверху вниз.
Взгляд Лиань Тина вдруг исказился диким безумием и налился смертельной яростью. Сунув руку в карман, он выхватил кухонный нож и с отчаянием метнулся вперед, целясь Цзян Аньсюэ в живот.
Разумеется, удар пришёлся в молоко.
Цзян Аньсюэ перехватил запястье, выбил ножик и одним коротким движением заломил сухую руку за спину. Раздался сухой хруст — сустав вышел из сумки.
Лиань Тин заверещал от боли. Ярость испарилась, уступив место животному страху. Корчась в пыли, он подполз к ногам Цзян Аньсюэ:
— Молю... не рассказывай никому!
Переглянувшись с разводящим руками Лу Чжанем, Цзян Аньсюэ сурово произнёс:
— Вы ведь с Чэн Юем были лучшими друзьями?
— Я виноват перед ним! Это всё я! — зарыдал Лиань Тин.
— Я не верю сплетням, — давил Цзян Аньсюэ. — Хочу услышать от тебя. Кем для тебя был Чэн Юй?
— Живым щитом... — хрипел парень. — Заменой!
— Что ты с ним сделал?
— Я заманил его в Парк развлечений... И вместо себя подставил под роль «овцы»!
В голове Цзян Аньсюэ со звоном всплыли слова считалочки:
«Овечки, овечки, встаньте в ряд...
Овечки, овечки, не плачьте, смейтесь...»
— Что стало с Чэн Юем?!
— Он... не выдержал издевательств и выпрыгнул из окна, — захлёбывался слезами Лиань Тин.
Слово «выпрыгнул» отозвалось тревожным эхом.
— Кто организует эти «охоты»? — вмешался Лу Чжань. — У зачинщиков буллинга должен быть главарь!
Лиань Тин прерывисто задышал, губы задрожали, но он не смог вытолкнуть ни звука. Его сотрясала крупная дрожь. Парень застыл, уставившись в небо остекленевшими глазами, и принялся бессвязно шептать.
Цзян Аньсюэ присел рядом с обезумевшим сожителем.
— Что он бубнит? — спросил Лу Чжань.
— «Парк развлечений», «Чэн Юй», — расшифровал Цзян Аньсюэ.
Лу Чжань потер подбородок:
— Какова картина? Успешный ученик Чэн Юй стал жертвой травли, из-за чего съехал по учёбе из элитного класса в экспериментальный. В личном деле про издевательства тоже упомянуто. Заявление об отчислении он наверняка подавал по той же причине. А забрал его обратно потому, что семья бедная, вытянуть другую школу им не под силу. Он терпел изо всех сил, пока не сломался и не сбросился с крыши.
— Но ведь говорили, что его все любили? — хмурился Цзян Аньсюэ.
— Он же не новенькая купюра, чтобы нравиться абсолютно всем, — пожал плечами Лу Чжань.
Свисток завуча резким звуком разрезал воздух. Школьники со всех ног бросились к плацу перед главным корпусом, выстраиваясь в шеренги. Цзян Аньсюэ смерил взглядом строй: «овцы»-NPC отсутствовали вовсе. Вернулись лишь двое участников-игроков.
Девушке сломали ногу — она стонала, прислонившись к тополю; второй игрок, избитый до полусмерти, кое-как приполз по земле, оставляя кровавый след.
— Молодцы, ребята! Пора готовиться к вечерним занятиям! — с улыбкой объявлял завуч.
Едва прозвучало последнее слово, как оба выживших игрока с оглушительным хлопотом разорвало изнутри. Кровавый туман и куски плоти облепили стоявших рядом учеников. Однако школьники даже не вздрогнули, продолжая с подобострастием вникать в речь преподавателя.
Оставшихся игроков обдало ледяным ужасом.
Все полагали, что достаточно просто продержаться до конца спортивного часа. Почему же они погибли?!
Вечерний самоподготовительный час пролетел как в тумане.
Звонок отсек время уроков. Классный руководитель собрал вещи и мгновенно испарился.
Цзян Аньсюэ складывал тетради, намереваясь уйти вместе с Лу Чжанем, когда из соседнего кабинета хлестнула алая струя, залив побелку противоположной стены.
Школьники спокойно шли мимо, болтая и смеясь; их белые кеды оставляли на свежих лужах крови алые отпечатки.
Игрок из второго класса выскочил за дверь и тут же погиб от молниеносного удара. Голова, срезанная чистым взмахом, откатилась на десяток метров, а обезглавленный труп кулем рухнул на пороге.
[Всеобъявляющее оповещение: Поздравляем игрока особого класса Чжугэ Хуайнина с ликвидацией игрока особого класса Пан Чэна. Получена награда: 9 000 000 000 очков.]
Цзян Аньсюэ прищурился, посмотрев на противоположный корпус. В окне второго этажа маячила фигура Чжугэ Хуайнина.
— Его способность — «Метка», — Лу Чжань мельком глянул на обезглавленный труп. — Не давай ему к себе прикоснуться.
Проходя мимо крытой баскетбольной площадки, они услышали глухие удары и звон оружия. Лу Чжань заглянул в щёлку: трое игроков самозабвенно резали друг друга. Влезать в чужие разборки никто не стал.
В спальню вернулись аккурат к девяти. Умывшись в быстром темпе, Цзян Аньсюэ бросил взгляд на верхний ярус: Лиань Тин лежал без движения, притворяясь спящим. Вскоре вернулся Гао Сяофэй. От него едва ощутимо несло свежей кровью.
Гао Сяофэй поздоровался с широкой улыбкой. Цзян Аньсюэ скупо ответил. Системного оповещения не было — значит, парень никого не убил. Сам он выглядел целым и невредимым: судя по всему, нарвался на потасовку, но смог уйти без потерь.
Лиань Тин накрылся одеялом с головой, отчётливо дрожа и шепча про себя бессвязицу.
Цзян Аньсюэ полистал учебник, затем подошёл к столу соседа. Внимание привлёк флакончик духов. Брызнув немного на запястье, он уловил свежий аромат лилии.
— У Мо Сяолань точно такие же, — громко проговорил Цзян Аньсюэ.
Дрожь под одеялом прекратилась.
— И у Тан Гуань, — добавил Цзян Аньсюэ. — Приятный запах. Где брал?
Лиань Тин молчал.
— Правда здорово пахнет. Тебе самому разве не нравится?
В глазах показавшегося из-под одеяла Лиань Тина вспыхнула отвратительная, жгучая ненависть. Уткнувшись носом в подушку, он глухо выдавил:
— Это награда...
— Награда за что?
— За Парк развлечений.
На этом диалог закончился — Лиань Тин замолк окончательно.
Вскоре объявили отбой. Цзян Аньсюэ пролежал в темноте полчаса, когда в дверь раздался чёткий сухой стук.
Тук-тук-тук.
Он не шелохнулся. Через три секунды стук повторился, и из коридора донёсся елейный голос завуча:
— Ребята, отпирайте.
Гао Сяофэй приподнялся с кровати и беззвучно изобразил губами: «Торт».
Цзян Аньсюэ и сам почувствовал манящий сладкий запах свежей выпечки.
— В нашей школе полноценно кормят лишь раз в день, — раздавалось за дверью. — А поздно вечером мы разносим десерты. Заберите поднос, мне ещё весь этаж обходить!
Лиань Тин перевернулся на бок, переводя взгляд с двери на Цзян Аньсюэ, но остался недвижим.
Цзян Аньсюэ поднялся и отпер дверь, готовый к любой атаке.
На пороге стоял завуч. Никаких призраков — лишь улыбающийся педагог с подносом в руках: профитроли, тирамису, сэндвичи с ветчиной, пышные круассаны. Рядом стояла тележка, уставленная разноцветными пирожными макарон.
После целого дня на скудном пайке и бешеной скачки по стадиону желудок сжимался от голода.
К тому же Цзян Аньсюэ не питал антипатии к сладостям. Забрав поднос, он услышал ласковое:
— Приятного аппетита. Отдыхайте, завтра у вас тяжелый учебный день.
Завуч покатил тележку дальше.
Гао Сяофэй слез вниз и взял с подноса пончик:
— Вчера угощений не было... К чему бы это?
— Не боишься отравиться? — прищурился Цзян Аньсюэ.
— Очередная развилка. Съешь — можешь сдохнуть, не съешь — тоже. Вчерашний торт наверняка определял роль в «Охоте на овец». Сегодняшние десерты зададут правила на завтра. Кем будем — палачами или жертвами?
— И что решил?
Гао Сяофэй впился зубами в пончик:
— Лучше уж умереть сытым!
— Будешь? — спросил Цзян Аньсюэ у Лиань Тина.
Тот лишь глубже зарылся в одеяло.
Цзян Аньсюэ не стал давить. Понаблюдав, как Гао Сяофэй уплетает за обе щёки профитроли и тарталетки, измазав губы кремом, сам он к еде так и не прикоснулся, предпочтя вернуться в постель.
В таких играх любой выбор тянет за собой цепочку последствий.
Ночь выдалась тревожной. Системные оповещения то и дело взрывали тишину, выдёргивая из неглубокого сна. Семь дней выживания без сна продержаться невозможно, поэтому приходилось придерживаться режима чуткого забытья.
Около двух ночи послышался шорох. Цзян Аньсюэ приоткрыл глаза: Лиань Тин бесшумно соскользнул со своего яруса.
В полутьме его движения казались деревянными, марионеточными. Дойдя до стола, он достал из выдвижного ящика тот самый красный маркер, сдёрнул колпачок и влез по лесенке к спящему Гао Сяофэю, начиная что-то выводить на его теле.
Цзян Аньсюэ замер. Инстинкты игрока особого класса должны были пробудить Гао Сяофэя от малейшего шороха, но тот спал как под наркозом.
Лиань Тин ползал над ним около трёх минут. Наконец маркер с тихим стуком вывалился из его пальцев на пол. Цзян Аньсюэ притворно зажмурился, уловив тихие шаги к выходу.
Едва дверь закрылась, Цзян Аньсюэ подскочил к кровати Гао Сяофэя. Тот спал мёртвым сном, не реагируя на оклики. Никаких видимых меток — ни крестов, ни кругов — на открытых участках кожи не проступило.
Выскользнув в коридор, Цзян Аньсюэ устремился вслед за соседом.
Лиань Тин двигался точно так же, как вчерашняя троица. Без стука он вошёл в спальню Лу Чжаня, проведя там ровно три минуты, после чего поднялся выше. Два кабинета на третьем этаже, три — на четвёртом...
На последнем этаже, возле открытого окна в конце коридора, его уже поджидали двое учеников, включая ту самую девицу с начесом.
Взявшись за руки и составив круг, троица затянула зловещий мотив:
«Овечки, овечки, встаньте в ряд...
Овечки, овечки, не плачьте, смейтесь...»
Завершив считалку, Лиань Тин рванул раму и шагнул в пустоту.
Ещё три трупа.
Цзян Аньсюэ взглянул вниз на распластанные тела.
Жертв травли прозвали «овцами». Но что такое «Парк развлечений»? Лиань Тин утверждал, будто духи — награда за «Парк развлечений». Это метафора, тайное место или кличка зачинщика? Картография инстанса ограничена территорией Экспериментальной школы — здесь не может быть настоящего парка аттракционов.
Чэн Юй не был единственной «овцой». Лиань Тин и другие тоже прошли через этот ад.
Почему при жесточайшем уставе руководство школы закрывает глаза на творящееся безумие?
Неужели в истязаниях замешаны не только подростки? Неужели учителям не чуждо участие в этой кровавой вакханалии?
При мысли о Жун Цайхэ сердце Цзян Аньсюэ сжалось в тисках, невидимая ладонь сдавила лёгкие, перекрывая доступ к воздуху.
Внезапно справа в конце коридора вспыхнул тусклый огонёк.
Слабенький белесый сгусток света висел в воздухе, мерцая, словно одинокий светлячок.
Цзян Аньсюэ замер, а затем медленно шаг за шагом двинулся к аномалии. Как заворожённый, он протянул ладонь, пытаясь сжать огонек в кулаке. Однако свет, словно испуганный зверёк, метнулся прочь по коридору.
Природа явления отдавала зловещей ловушкой. Идти вслед за ним было смертельно опасно, но упустить единственную зацепку — глупо.
Взвесив риски за долю секунды, Цзян Аньсюэ рванул в погоню.