— Ученики первого класса, завтра в шесть утра жду всех в школе без опозданий, — улыбнулась классная руководительница Жун Цайхэ, собирая учебники.
Ребята зашумели, сгребая в рюкзаки тетради, и вскоре в шумной аудитории остались только четверо дежурных.
— В шесть утра?! Это ж во сколько вставать, в полшестого? — скривился Цзю Тун, заунывно вздохнув.
Короткостриженая девушка фыркнула:
— Да ты у нас просто ленивец! Каждое утро прибегаешь в последнюю секунду, а с уроков дёргаешь самым первым!
— Ничего подобного, — надулся Цзю Тун. — Я вообще-то по ночам читаю!
— Скажи ещё, в игры рубишься?
— Блин, Аньсюэ, ну зачем сразу сдавать-то! — вспыхнул тот и с наигранной злобой уставился на стройного юношу, стиравшего с доски мел.
Девушка в сердцах швырнула швабру и, уперев руки в бока, возмутилась:
— Этот проклятый Навозный Жук снова прогулял! Староста, запиши ему выговор, завтра же доложим учителю!
— Думаешь, Цзян Аньсюэ такой же ябеда, как ты? — состряпал дурашливую рожу Цзю Тун.
Девушка окончательно закипела, подхватила метлу и погналась за ним. В пылу погони они перевернули ведро с водой, а Цзю Тун, подхватив швабру словно волшебный посох, принялся отмахиваться, устраивая настоящий цирк.
— Прекратите дурачиться, — со вздохом попросил Цзян Аньсюэ.
Отложив тряпку, он оглядел залитый водой пол и взмыленных одноклассников, выбегавших в коридор. Ничего не поделаешь — пришлось молча прибирать за этими сорванцами.
Едва Цзян Аньсюэ закончил уборку и собрался запереть класс, как в коридоре снова показалась учительница с охапкой учебников. Жун Цайхэ была ослепительно хороша собой и обладала изумительной фигурой — для семнадцатилетних юношей, у которых только-только начинали бушевать гормоны, она казалась неземным идеалом. Каждый раз, когда она проходила мимо, старшеклассники замирали, свернув шеи и смущённо шепчась.
Подойдя к четырнадцатилетнему Цзян Аньсюэ, Учитель Жун мягко прищурилась, и её красивое лицо озарилось нежной улыбкой:
— Завтра приходи пораньше, не опоздай.
— Хорошо, — кивнул юноша.
Встретив её теплый, словно ласковая волна, взгляд, он ощутил, как к сердцу подкатила волна признательности. Кроме учительницы, никто в мире не относился к нему с такой заботой.
Жун Цайхэ слегка погладила его по плечу:
— Погода ещё прохладная, оденься потеплее и не сиди поздно ночью за книгами. Завтра всё-таки весенняя экскурсия, возьми с собой побольше еды.
— Понял, — пообещал Цзян Аньсюэ.
Выслушав ещё пару напутствий, он подхватил рюкзак и вышел из корпуса.
Возле клумбы во дворе стайкой шептались старшеклассницы:
— Я купила новый цифровик! Завтра нащёлкаю целую кучу панд.
— Всё равно на сегодня ничего не задали, может, сходим в кино? Я тут вычитала про один ужастик, снят по роману! Автор — гений, вроде только в старшие классы поступил, а пишет просто отпад.
— Ой, круто! Значит, всю ночь просидим за фильмом!
Цзян Аньсюэ на секунду замер. Чувствуя подвох, он отступил на пару шагов и вмешался в разговор:
— Если просидите всю ночь, как вы завтра встанете ни свет ни заря?
— Ни свет ни заря? Зачем? — удивилась одна из девушек. — Сбор в школе только к восьми, я выспаться успею!
— К восьми? — Цзян Аньсюэ обомлел. — А разве не к шести?
— Да с какой стати в шесть?! Это ж дичь какая-то! Наш классный чётко сказал: сбор в восемь утра.
«Наверное, у каждого класса свой график?»
Хоть это и показалось странным, особого значения Цзян Аньсюэ придавать не стал.
На следующее утро он поднялся в полшестого. Дорога заняла минут двадцать, так что у ворот школы он оказался без пяти шесть. Учитель Жун уже ждала учеников. Она лично встречала каждого и усаживала в экскурсионный автобус.
— Все в сборе? Тогда я заправляю мотор!
Цзян Аньсюэ поднял руку и спросил:
— Учитель Жун, а где остальные классы?
Жун Цайхэ с мягкой улыбкой пояснила:
— Бюджет у школы скромный, автобус всего один. Приходится возить по одному классу за раз. Нашему первому классу как лучшему дали преимущество.
Услышав это, ребята понимающе закивали. Некоторые отличники и вовсе расплылись в довольных улыбках, с гордостью откинувшись на спинки кресел — приятно всё-таки чувствовать себя «особыми VIP-персонами».
Автобус проехал некоторое расстояние. Цзян Аньсюэ прикрыл глаза, откинувшись на сиденье. Внезапно в ноздри ударил странный химический запах, ничуть не похожий на выхлопные газы. Навалилась липкая слабость, голова стала тяжелой. Заставив себя разлепить веки, юноша увидел, что машина всё ещё мчит по дороге, а сидевшие рядом одноклассники один за другим погрузились в глубокий сон.
Салон заволакивала сизая дымка, видимость упала почти до нуля. Чем больше времени проходило, тем удушливее становился сладковатый дурман.
«Это же... усыпляющий газ?!»
Сознание Цзян Аньсюэ окончательно погасло.
Очнулся он на холодном бетонном полу. Вокруг простирался заброшенный заводской цех.
Огромное помещение первого этажа площадью около трёхсот квадратных метров утопало в полумраке. От сырости стены сплошь покрылись зелёным мхом, по углам густо висела паутина, а на полу лежал палец пыли, перемешанной с ржавыми шестернями, обломками железа и битым кирпичом.
Рядом с Цзян Аньсюэ приходили в себя остальные двадцать девять учеников их класса.
— Ох, как башка раскалывается... — с трудом поднявшись, пробормотал Цзю Тун и диким взглядом оглядел руины. — Это ещё где мы?
Ши Кэ, держась за гудящую голову, сочно выругался:
— Чё за херня?! Кто устроил этот дурацкий розыгрыш, а ну выходи, тварь!
Девушка с короткой стрижкой смерила его злобным взглядом:
— Да замолчи ты, Жук! И без тебя тошнит.
— Что происходит? Мы же вроде на экскурсию ехали? — Девушка с хвостиком беспокойно оглядывалась, пока не наткнулась взглядом на брошенные рюкзаки.
Сердце Цзян Аньсюэ ёкнуло, и он инстинктивно подтянул свой спортивный рюкзак ближе к груди.
— Нас что... похитили?! — в ужасе пискнул кто-то из парней.
— Сдурел? Кто станет средь бела дня красть сразу тридцать человек?! — огрызнулась короткостриженая. — Кстати, а где Учитель Жун?
Внезапно из громкоговорителя под потолком раздался чистый, изящный женский голос:
— Ну что, все очнулись? Не буду тратить время на долгие вступления, перейдем сразу к делу. Можете не ломать голову: да, это я, Жун Цайхэ, привезла вас сюда. И да — вы похищены.
Цех погрузился в оцепенение.
Первой обрела дар речи короткостриженая девушка:
— Учитель... это что, розыгрыш такой?
— Учитель Жун, шутка совсем не смешная!
— Учитель, День дурака был месяц назад!
— Сяо Цайхэ, ты где? Тут где-то камеры стоят, да? — Ши Кэ с наглым оскалом помахал рукой красной точке на потолке и даже послал в воздух воздушный поцелуй.
Грохот!
Старое оборудование в углу цеха взлетело на воздух. Сноп искр и раскалённая ударная волна ударили в пространство!
Стоявшая неподалёку школьница даже не успела среагировать — огненный вихрь сбил её с ног и отбросил метров на десять. На ней мгновенно вспыхнула одежда, а острая железная стружка вонзилась в тело. Девушка забилась на полу в диком, раздирающем душу вопле. Кровь хлынула на бетон. Сделав несколько судорожных конвульсий, она затихла.
Наблюдавших за этим будто громом поразило. Все обомлели.
— В-Ван Ли...
— Она... она умерла?!
— А-а-а-а-а!
Панические вопли оглушили цех. Несколько парней, дрожа от ужаса и держась друг за друга, осторожно приблизились к телу Ван Ли. Никакой не манекен. И пламя, и раны, и заливавшая пол густая кровь — всё было настоящим. Это не краска и не сироп. Ван Ли действительно была мертва. Их одноклассница, с которой они проучились два года, ещё секунду назад дышавшая и живая, превратилась в обугленный труп!
Ледяной голос Жун Цайхэ разнесся под сводами:
— Теперь поверили? Это не игра. Смерть здесь реальна, кнопка перезагрузки отсутствует.
Девушки впали в ступор — они корчились на полу, плача от ужаса. Парням досталось не меньше: лица позеленели, холодный пот застилал глаза.
— Мы находимся в глухой глуши, о помощи даже не мечтайте. А теперь заткнитесь и слушайте внимательно. Повторять не стану.
— Вас было тридцать. Минус один — осталось двадцать девять. Наша школа — лучшая в Цзинчжоу, а первый класс — лучший в школе. Вы все — гордость лицея, элита и вундеркинды в глазах сверстников. Так давайте же устроим состязание! Проверим, кто из вас — истинный гений, один на миллион!
— У вас ровно пять дней. Средства не ограничены: хотите — убивайте, хотите — поджигайте. Главное — выжить. Вы можете проявить интеллект и найти способ сбежать с завода. Первому, кто выберется, я подарю свободу. Если же никто не сбежит, то к 12:00 пятого дня я выпущу только одного единственного выжившего. А если по истечении срока живых останется двое или больше — я просто взорву всю заложенную здесь взрывчатку, и вы отправитесь на тот свет компанией!
Гробовая тишина воцарилась в цехе, сгущаясь с каждой секундой.
— Учитель... за-зачем? — Цзян Аньсюэ разрушил эту давящую невидимую стену. — Зачем вы это делаете?
Жун Цайхэ легко рассмеялась:
— Ради перерождения.
— Что за бред?! — рявкнул Ши Кэ, выходя из себя. — Это преступление! Ты нарушаешь закон! Я ментов вызову!
Он судорожно хлопал себя по карманам — пусто! Телефона нет!
— Чёрт! — Ши Кэ рванул к выходу из цеха. — Я клал на твои игры! Не поверю, что из этой дыры нет выхода!
Ученики переглянулись и гурьбой кинулись за ним. Выскочив из здания, они оказались в просторном дворе. Территорию окружал высоченный — метров под восемь — забор из металлической сетки. Ячейки были настолько мелкими, что даже нога в обуви пролезть не могла. Без идеальной физической подготовки преодолеть такую преграду казалось немыслимым.
— Ха, да для меня это раз плюнуть! — гордо выкрикнул парень, бывший главной звездой школы по лёгкой атлетике. Любимчик физрука, он уступал в учебе, зато в спорте не имел равных.
Размяв суставы, он сбросил кроссовки, зацепился пальцами ног за нижние ячейки и ухватился руками за сетку.
В тот же миг ослепительная сине-голубая дуга прошила его тело. Раздался оглушительный треск. Кожа на открытых участках мгновенно обуглилась, парень судорожно дернулся и копьем рухнул на землю. Мёртв.
— Боже мой! — зарыдала короткостриженая. — На заборе ток!
— Э-это высокое напряжение! Один touch — и конец!
— И что теперь... мы заперты?!
— Я не хочу умирать, мамочки...
— Ре-ребята, без паники, успокойтесь! — вперед выступил заместитель старосты Цзю Тун. Набрав воздуха, он попытался совладать с дрожью в голосе. — Жун Цайхэ сама сказала, что мы должны сбежать! Если объединим усилия, выход точно найдется!
— А если через пять дней мы не сможем выбраться, она правда нас всех прикончит? — пролепетала одна из девушек.
— Н-нет... Убийство — преступление, на такое она не пойдет, — пробормотал Цзю Тун.
— Ты совсем идиот?! — злился Ши Кэ. — Двоих уже нет в живых, о каком законе ты твердишь?! Эта сука Жун Цайхэ плевать хотела на закон!
Цзю Тун замялся. Спустя паузу он выдавил:
— Главное — протянуть как можно дольше. Вместе мы сила! Аньсюэ, что скажешь?
Все взгляды устремились на старосту.
Подавив волнение, Цзян Аньсюэ спокойно произнес:
— Сбежать нужно обязательно. Чем выше поднимемся, тем больше увидим. Для начала стоит добраться до крыши цеха, чтобы осмотреться и понять, где именно мы находимся. И главное — где Учитель Жун: следит за нами неподалеку или контролирует всё дистанционно.
— Верно, но вокруг забор под напряжением. Как преодолеть преграду? — вздохнул Цзю Тун.
Поразмыслив секунду, Цзян Аньсюэ предложил:
— А что если уйти под землю?
Цзю Туна будто осенило:
— Выкопать подкоп?!
— Именно.
— Чёрт, Аньсюэ, ну ты голова! Отличный план! — обрадовался заместитель старосты.
У остальных тоже загорелись надеждой глаза, но тут возник новый вопрос...
— Но у нас нет ни лопат, ни совков. Не руками же землю ковырять? — растерялась одна из девушек.
— Ищите всё подряд — хотя бы острые камни или железяки, — бросил Цзян Аньсюэ и первым отправился на поиски.
Переглянувшись, ребята тоже разбрелись по территории.
Цзян Аньсюэ обогнул здание. Заводской двор площадью около двухсот квадратных метров представлял собой голый пустырь без единого кустика или травинки. Найдя участок со сравнительно мягким грунтом неподалёку от ограждения, он осторожно разгреб землю руками. Из своего рюкзака юноша достал плитки шоколада, печенье и бутылку воды, бережно спрятал их в ямку и засыпал, оставив снаружи лишь одну булочку и бутылку воды.
Пять дней.
Если получится выбраться раньше — отлично. Если же нет...
Недостаток еды станет смертельной угрозой.
— По-моему, первым делом нужно выбить камеры! — заявила короткостриженая девушка Ай Тин, отвечавшая в классе за дисциплину. Подыскивая импровизированные лопаты, она то и дело натыкалась взглядом на объективы наблюдений, вызывавшие у неё жгучую ненависть.
— Согласен, — поддержал её Ван Ху. — Все наши шаги как на ладони. А если у этой сумасшедшей снова переклинит мозги и она устроит ещё один взрыв?
— Дело говорите, да только лестницы нет. Камеры присобачены слишком высоко.
— Я нашел молоток! — подал голос один из парней. — Можно сделать живую пирамиду и снести их.
— Стоит попробовать, — кивнул Ван Ху и гаркнул в сторону: — Толстяк! А ну дуй сюда, будешь основой!
Прибежавший на шум Лю Панцзы, сотрясая складками жира, выслушал идею и тут же заупрямился:
— С какой стати я в самом низу?! На такую высоту надо минимум четверых намостить! Ай Тин сказала, тут сто тридцать семь камер! Я же сдохну их все удерживать!
— Базу составят трое, так что не переломишься, — отрезал Ван Ху.
— Вот именно! Время ли сейчас эгоизм проявлять? — поддакнула Ай Тин.
— Ладно-ладно, с бабами не спорю, — проворчал Лю Панцзы.
Подослав ещё пару ребят, они собрали пирамиду. Миниатюрная Ай Тин взобралась на самый верх и принялась с размаху крушить молотком объективы.
— Есть второй.
— Третий.
— Четвертый.
— Ох-х-х, всё, не могу больше, сейчас сдохну! — Лю Панцзы мешком рухнул на землю, тяжело дыша. — Нельзя же всё на одного валить! Пусть кто-нибудь другой встанет!
Ай Тин и видеть не могла этого ленивого обжору:
— Староста с остальными рыть подкоп пытаются, у каждого своя задача! Хватит ныть!
Лю Панцзы, в свою очередь, терпеть не мог вечно задающуюся активистку:
— Да хорош уже перед нами начальницу корчить! Тигр нас сожрать готовится, а она всё строит из себя непонятно кого!
— Ах ты!.. — Ай Тин аж перекосило от ярости.
Наплевав на её гнев, Толстяк сладко потянулся, выудил из рюкзака пышный гамбургер с прохладной колой и принялся с аппетитом уплетать.
Сочная, хрустящая курочка в нежном соусе, румяная булочка и шипящая, пузырящаяся газировка...
Ай Тин и стоявшие рядом ребята невольно сглотнули слюну — за целый день тяжелого труда животы у всех подвело от голода.
Дела делать делом, а перекусить пора.
Ай Тин достала свой контейнер. Мама заботливо собрала ей диетический обед: лапшу из кукурузной муки с креветками, отварную брокколи и варёную морковь.
Она берегла фигуру и избегала калорийной жареной пищи. Однако, глядя на свой постный набор и сравнивая его с фастфудом, пиццей и газировкой одноклассников, она сдерживала слюноотделение. Заставив себя отвернуться, она принялась за лапшу.
Грубая клетчатка усвоилась мгновенно — не прошло и часа, как в животе снова заурчало. Ай Тин прижала руку к желудку. А Лю Панцзы все продолжал уплетать свои запасы, окончательно выводя её из себя.
Разгромив еще с два десятка камер, Ай Тин валилась с ног от усталости, да и парни из «пирамиды» еле дышали. Тяжёлая работа сжигала калории без остатка. Девушка с завистью поглядывала на всё ещё раздутый рюкзак Лю Панцзы, непрестанно сглатывая.
Толстяк ехидно ухмыльнулся:
— Что, активистка, кишки марш играют?
Ай Тин зажала нос, пытаясь перебить манящий аромат жареной курицы.
— Да ладно тебе, мы же одноклассники! Хочешь ножку? — Лю Панцзы с улыбочкой протянул ей сочную куриную голень.
Как бы Ай Тин ни старалась держать фасон, животный голод берёт своё. В её душе завязалась жестокая борьба; рука уже сама потянулась к угощению, но тут в памяти всплыли два года их взаимной грызи и собачьих перепалок. Гордость взяла верх. Ай Тин отдёрнула руку:
— Нужна мне твоя дрянь! Подавись!
— Ну и подыхай с голоду, раз такая гордая, — фыркнул Лю Панцзы.
Тем временем группа Цзян Аньсюэ, копавшая подкоп снаружи, зашла в тупик. Откинувшись назад, Цзю Тун опустился на землю и с досадой отбросил испачканный кусок железа:
— Я-то думал, тут мягкий грунт! А это всего лишь тонкая подсыпка! Снизу цельный бетон, его даже молотом не пробить!
Один из парней окончательно пал духом:
— Жун Цайхэ всё предусмотрела... Она решила уморить нас здесь.
— Всё кончено... Нам конец...
Ребята сидели в пыли, стеная от безысходности. Наблюдавшие издалека девушки впали в отчаяние и зарыдали, закрыв лица руками:
— Я хочу домой... хочу к маме!
Ши Кэ, до этого сидевший мрачнее тучи, вдруг сорвался. Вскочив на ноги, он закричал в пустоту небес:
— Жун Цайхэ, выходи, тварь! Что ты крысу из себя корчишь?! Выходи один на один, если не ссышь! Померимся силами! Ну же!
Цзян Аньсюэ поспешил к нему:
— Ши Кэ, не глупи!
— Отвали от меня! — Ши Кэ швырнул его в сторону, подхватил камень и со всей дури зашвырнул в стену, беснуясь и меча проклятия.
Одарив Цзю Туна успокаивающим взглядом, Цзян Аньсюэ нагнал взбесившегося парня:
— Ты просто впустую тратишь силы. Сам же потом пожалеешь.
Ши Кэ налившимися кровью глазами уставился на него и сгреб за грудки:
— Я сказал: проваливай!
— С чего ты вдруг сорвался?
Озверевший Ши Кэ занес кулак прямо в лицо Цзян Аньсюэ:
— Не твоё собачье дело!
Цзян Аньсюэ даже не шелохнулся. Хрупкий четырнадцатилетний юноша, пусть и занимавшийся единоборствами, чисто физически не смог бы противостоять крепкому семнадцатилетнему парню.
Кулак Ши Кэ замер в каком-то миллиметре от его носа.
Ши Кэ сплюнул:
— Староста, ну и слабак же ты!
На лице Цзян Аньсюэ не отразилось и тени страха. Спокойный, чистый взгляд выражал лишь привычную кротость и умиротворение.
— Ты сорвался, потому что переживаешь за больную мать, верно? — мягко проговорил он. — Ты прогуливаешь уроки и дерзишь учителям не от хорошей жизни — тебе нужно зарабатывать. Ты хватаешься за любую работу: раздаешь листовки, моешь посуду, таскаешь кирпичи, красишь стены... В школе тебя считают конченым хулиганом. Но если бы кто-то дал себе труд заглянуть тебе в душу, он бы увидел сильного, стойкого и невероятно ответственного человека.
Ши Кэ онемел.
Спустя долгую паузу он вдруг закрыл лицо рукой и громко, нервно расхохотался. Выпустив воротник Цзян Аньсюэ, он свысока посмотрел на юношу:
— Ты совсем сдвинутый? Какое тебе дело до того, какой я?! Жалко меня стало? Сочувствуешь, да?!
— Человек, который честно борется за жизнь, не нуждается в жалости, — ответил Цзян Аньсюэ.
Улыбка сползла с лица Ши Кэ.
— Я забочусь о тебе, потому что я твой староста.
Взгляд Ши Кэ потемнел. Он крепче сжал мозолистые кулаки, и в уголках его глаз блеснула влага.
— Нос суёшь куда не просят...
Цзян Аньсюэ тепло улыбнулся, вытащил из кармана пачку фруктового мармелада и сунул ему в руку:
— С твоей комплекцией одной булочки маловато будет. Подкрепись сахаром.
Увесистый пакетик лёг в ладонь. Ши Кэ не стал отказываться:
— Эм... спасибо.
С подкопом ничего не вышло, поэтому Цзян Аньсюэ со своей группой поднялся наверх помогать Ай Тин расправляться с камерами. Разбившись на три отряда, ребята трудились до восьми вечера, пока не добили последний объектив.
Поднявшись на ноги еще в полшестого утра, Ай Тин успела за весь день перекусить лишь один раз — да и то диетической травой. Навалившийся голод заставлял желудок буквально прилипать к позвоночнику. В глазах темнело, но вдруг до её носа донёсся упоительный аромат сливочного торта. Девушка пошла на запах, будто заворожённая.
И источником этого чуда снова оказался Лю Панцзы!