В чате Мин Сянчжао добавилась куча новичков. Особым вниманием пользовался участник с ником «Убирающий за кошкой». Он висел онлайн круглые сутки, а всё его досуговое время сводилось к простым радостям: поесть, поспать и постить фотки котиков.
На второй день после того, как Цзян Аньсюэ покинул игру, в два часа ночи на свободу наконец вырвался Нань Кэ, проведший внутри больше пятисот дней.
Перед входом в испытание он на всякий случай взял отгул в университете, состряпав правдоподобные отговорки для однокурсников и родителей. Едва выбравшись из адской переделки, первым делом он кинулся в чат — отписаться, что жив.
— Дорогие мои! Я вернулся! — отстучал «Истина всего одна».
— Кэ-кэ! — мгновенно откликнулась «Я так прекрасна».
— Святые угодники, Нань Кэ! — подключился Мин Сянчжао. — Пять дней подряд! В игре это сошло за полтора года! Что это за чудовищный инстанс такой? Мы тут чуть с ума не сошли от переживаний!
— Спасибо вам огромное, народ! До слёз тронут! — отписался Нань Кэ. — Обещаю изо всех сил цепляться за жизнь, чтобы не подвести вашу веру в меня! Сам не думал, что застряну так надолго. Локация оказалась психбольницей... Мама дорогая, кого там только не было: шизофреники, депрессивники, с биполяркой, тревожники, ОКР-щики, фобики всех мастей... У меня голова едва не лопнула от этого хаоса!
— Ого, звучит жуть как нехило, — вклинился «Убирающий за кошкой». — И как ты выкрутился?
— Для начала устроил им встряску, — с гордостью пояснил Нань Кэ. — Взломал внутреннюю сеть с телефона и вырубил в больнице свет. А потом под мой маскарад с призраками свет то включался, то опять гас. И так много-много раз. Пусть прочувствуют, что со мной шутки плохи: если я не в духе, их мир просто рухнет!
— Ха-ха-ха, вот это да! Браво! — ухмыльнулся «Убирающий за кошкой».
— Потом снова залез в сеть, взял под контроль сотни электронных замков. Словно магом себя почувствовал: захочу — отворятся, захочу — закроются. НПС от такого конфуза аж рты позакрывали. Ну а дальше... дальше я включил режим заговорщика! Каждый день — урок, каждый день — лекция. И так день за днём, со всей искренностью и душевным теплом! И в итоге я...
— Завёл их всех в тупик? — подал голос «Дремлющий кролик».
Глаза Нань Кэ вспыхнули.
— Брат Цзян!
— С прохождением, — написал «Волк, поджидающий кролика».
—... Кумир, — Нань Кэ не знал, смеяться ему или плакать.
— Завтра приеду к тебе. С меня обед, — предложил «Дремлющий кролик».
— Я возьму билеты, — сразу добавил «Волк, поджидающий кролика».
Нань Кэ онемел:
* * *
* * *
Цзян Аньсюэ слов на ветер не бросал. Уже ранним утром они прилетели в Хайчэн. Однако у Нань Кэ до семи вечера шли пары в университете, так что освобождался он поздно.
Лоу Ду не стал терять времени даром: забронировал место и повёз Цзян Аньсюэ на ипподром. Ещё на «Острове Счастья» он обещался научить его верховой езде.
Защитный жилет, шлем, перчатки, бриджи — экипировавшись по всем правилам, Цзян Аньсюэ ждал, пока Лоу Ду подведёт статного гнедого жеребца с поджарым, мускулистым туловищем.
— Не смотри, что он такой огненный на вид, нравом кроток, — проговорил Лоу Ду, помогая Цзян Аньсюэ подняться в седло. Сам он остался на земле, придерживая поводья и сделав пару шагов.
Он то и дело оглядывался, опасаясь, как бы Цзян Аньсюэ не соскользнул.
— Когда ты успел научиться ездить верхом? — Цзян Аньсюэ слегка сжал бока коня шенкелями. Почувствовав команду, породистый скакун прибавил шагу.
Лоу Ду тепло улыбнулся:
— В студенческие годы. За границей, с приятелями.
Свежий, пьянящий воздух, бескрайнее поле ипподрома без единого препятствия. Цзян Аньсюэ, впервые оказавшись в седле, держался сторожко. Конь же, быстро раскусив, что седок — новичок, принялся сводничать: шёл, когда хотел, и вставал, когда вздумается.
Цзян Аньсюэ не стал спорить со своенравным животным. С абсолютным равнодушием на лице он просто «валялся» на конской спине, позволив колючему жеребцу намотать вокруг арены добрых пять кругов.
А вот Лоу Ду в идеально скроенном костюме для езды выглядел совершенно иначе. Левой рукой он уверенно держал поводья, правой помахивал хлыстом, летя на коне во весь опор. Человек и конь слились в едином стремительном порыве.
Если в обычной жизни Лоу Ду казался сдержанным, воспитанным интеллигентом, то сейчас он излучал дикую, необузданную страсть — словно непобедимый воин, сошедший с поля битвы. И этот животный магнетизм заставлял прохожих невольно замирать и провожать его взглядами.
День пролетел на одном дыхании. Вечером, дождавшись Нань Кэ, троица отправилась в ресторан хого.
Нань Кэ, отправляя в кипящий бульон тонкие ломтики баранины, таращился на Цзян Аньсюэ восторженными глазами:
— Мама дорогая! Брат Цзян, ты невероятен! Ты реально пробился в Зону А?!
Не сдержавшись, Нань Кэ сделал глубокий глоток колы, прокашлялся и с любопытством вылил на них поток вопросов:
— И как там, в Зоне А? Все такие же монстры, как Лу Чжань? Там очень страшно? А есть люди с тремя головами и шестью руками? Или те, кто умеет превращаться во всё что угодно?
Цзян Аньсюэ невольно усмехнулся:
— Не знаю. Это станет ясно только в следующем инстансе.
— А когда он?
— Первого февраля.
— Ой, так это же сразу после Нового года! Даже праздничная декада не закончится! — Нань Кэ подпёр щеку кулаком, без интереса пожёвывая мясо. Аппетит у него мгновенно пропал. Он одним махом допил остатки колы.
— Я тут на досуге просмотрел историю сообщений в чате... — тихо заговорил Нань Кэ. — Я, как и все остальные, после прохождения игры совсем не помню тех игроков, что погибли. Как ни пытаюсь вспомнить — всё впустую. Брат Цзян, а кто такой этот Хао Шуан, о котором ты говорил? Он правда был в нашем чате? Я был с ним знаком?
Цзян Аньсюэ опустил в котелок пару овощных листьев:
— Знаком. Он был очень общительным, целыми днями висел в чате.
— Брат Цзян, директор Лоу... вы ведь оба метите в игроки особого класса, да?
Цзян Аньсюэ и Лоу Ду синхронно кивнули.
— Эх... Просто мне вдруг стало жутко, — Нань Кэ горько ухмыльнулся, глаза его потихоньку налились краснотой. Он шмыгнул носом и свесил голову. — И дело не в том, что я боюсь однажды уснуть и не проснуться. Я боюсь... боюсь проснуться и забыть тех, кого забывать не имею права. Брат Цзян, директор Лоу... если однажды вас... не станет, я точно так же с лёгким сердцем забуду про вас? Вы столько раз спасали меня, вы так добры ко мне... Мысль о том, что я могу вычеркнуть вас из памяти, приводит меня в ужас...
Сердце Цзян Аньсюэ сжалось от жалости:
— Нань Кэ.
— Ой, да что это я разнюнился! Тьфу-тьфу-тьфу, каркаю тут! — Нань Кэ похлопал себя по щекам, пытаясь выдавить улыбку. — Вы оба обязательно будете жить! И вообще, что это я пью? Неужели алкоголь подсунули? С чего меня так разобрало на глупости?
Цзян Аньсюэ откупорил новую банку колы и протянул парню:
— Не забивай себе голову. Даже если я умру, я буду помнить тебя до последнего вздоха. Разве этого мало?
— От твоих слов только тоскливее становится, — всхлипнул Нань Кэ.
Цзян Аньсюэ покачал головой:
— На самом деле забыть — не самый худший исход. Те игроки, с которыми ты проходил испытания — будь они друзьями или врагами — были живыми людьми. Помни ты о них, ты помнил бы каждый миг, проведённый вместе, включая секунду их гибели. Забыв всё, ты обретаешь покой.
Лоу Ду подхватил:
— И то верно. Если мы с Цзян Аньсюэ погибнем, ты забудешь всё дочиста. Не будет ни боли, ни страха, ни кошмаров по ночам. Твоему разуму и душе будет гораздо легче, чем если бы ты хранил эту память.
Нань Кэ упрямо надул губы:
— Это похоже на жульничество. Мне это не нравится.
Цзян Аньсюэ поднял банку:
— Относись к этому проще. Жизнь одна — лови момент.
Трое звякнули банками, у каждого на душе было тяжело.
* * *
Приближался канун Нового года. Цзинчжоу, обычно бурлящий жизнью мегаполис, опустел. Улицы, где в обычные дни яблоку негде было упасть от машин и прохожих, к праздникам превратились в тихую, вымершую пустыню — приезжие разъехались по домам.
Лоу Ду заранее завершил все дела. Компания ушла на каникулы, сотрудники разъехались, так что у самого председателя совета директоров выдалось полно свободного времени. А вот Цзян Аньсюэ буквально тонул в заботах: несколько дней подряд крутился как белка в колесе, так что у них не то что на встречи — на короткий звонок времени не находилось.
Наконец наступил тридцатый день двенадцатого месяца — канун праздника.
Ровно в полночь в голове каждого игрока прозвучал звонкий, детский голосок, наполненный фальшивой игривостью:
[Игры Жёлтых Источников поздравляют игроков с Новым годом! Искренне желаем нашим давним и новым участникам весёлого кануна! Пусть каждый год обходится без сегодняшнего дня, пусть каждый день обходится без нынешнего момента! Пусть ни одно дело не спорится, а уныние цвётет пышным цветом!]
Услышав это, Цзян Аньсюэ почувствовал, как внутри всё опускается.
Праздник был испорчен на корню.
Единственной проявленной щедростью со стороны Игр Жёлтых Источников стали семидневные каникулы: в течение этой недели игроков не затягивало в испытания, да и сама система встала на паузу.
В чате Мин Сянчжао поднялся невообразимый гвалт, пестрящий «праздничными» пожеланиями.
— Желаю всем, чтобы семь звёзд светили как можно тусклее, а богатство обходило вас восьмой дорогой! — написала «Я так прекрасна».
— Желаю каждому уверенного падения вниз и полнейшего разлада во всём! — поддержал «Красавец номер один во вселенной».
— Желаю, чтобы мечты не сбывались, а семьи распались! — добавил «Не хочу умирать».
— Ха-ха-ха-ха! Поздравляю, поздравляю! — отозвался Мин Сянчжао.
— Поздравляю! — подхватил «Истина всего одна».
— Держите хунбао и давайте скорей на тот свет, к новому перерождению! — отшутился «Убирающий за кошкой».
Атмосфера «тепла и радости» зашкаливала.
Игроков довели до белого каления эти системные «полуночные колокольчики». Завуалированные проклятия превратились в своеобразный флешмоб: в реальности всё ведь происходит с точностью до наоборот! Пожелаешь добра — реальность ответит ударом под дых, а стоит проклясть — и всё пойдёт как по маслу.
Так что сыпать сарказмом и притворной чернухой стало лучшим способом защиты.
Глядя на эти перлы в чате, Цзян Аньсюэ лишь диву давался.
* * *
Лоу Ду катил тележку по траволатору. Оглянувшись на идущего следом Цзян Аньсюэ, он спросил:
— Плохо спал ночью?
— Нормально, — буркнул тот. Спал он и впрямь паршиво — «благодаря» чёртовой игре.
Убрав телефон, Цзян Аньсюэ поспешил к отделу свежих продуктов. Он быстро выбрал говядину, курятину, живых откормленных креветок и бьющегося хвостом карпа.
Затем перебрался к овощам, отбирая огурцы и морковь. Лоу Ду молча следовал за ним с тележкой.
Из динамиков супермаркета лились весёлые новогодние мотивы. Вокруг суетились покупатели, с радостными лицами закупавшие продукты к праздничному столу. Мимо проходили счастливые семьи с детьми, прогуливались пожилые пары, прожившие бок о бок всю жизнь.
Лоу Ду смотрел на этот пёстрый люд. Вот седой старик катит тележку за своей старушкой, пока та придирчиво выбирает фрукты. Они о чём-то переговариваются, и дедушка тихим словом заставляет бабушку тихонько рассмеяться.
Простое, уютное счастье.
Лоу Ду перевёл взгляд на себя, держащегося за ручку тележки, а затем на Цзян Аньсюэ, неподалёку выбиравшего помидоры. Щёки его невольно вспыхнули.
— Держи своего братишку, — с этими словами Цзян Аньсюэ метнул в него сочный томат.
Лоу Ду ловко поймал плод на лету:
— Какого ещё братишку?
— В цвет твоей физиономии. Скажешь ещё, не родня?
Лоу Ду замер. Переводя взгляд с алого томата на собственные пылающие щёки, он наконец всё понял.
«Чёрт возьми... Он со мной флиртует?!»
— Кстати, мне только что звонил Лу Чжань, — продолжил Цзян Аньсюэ. — Спросил, где я встречаю Новый год. Я ответил, что с тобой. Он заявил, что одному скучно, и напросился к нам. Ты ведь не против?
Лоу Ду невпопад кивнул:
— Угу...
— А ещё мой друг не успел взять билеты на поезд и тоже просился на огонёк.
— О...
— Значит, нас будет четверо. Пойду возьму ещё свиных рёбрышек, — Цзян Аньсюэ развернулся и ушёл.
Лоу Ду вздрогнул, и до него мгновенно дошёл смысл сказанного.
«Что?! Четверо?! Что за дела?! А как же романтический вечер на двоих?!»
Когда Цзян Аньсюэ вернулся с рёбрышками, тележка стояла на месте, а вот Лоу Ду испарился.
Оглядевшись, Цзян Аньсюэ заметил его в толпе: Лоу Ду пробирался назад, держа в левой руке три пакета с деликатесами, а в правой — роскошную подарочную коробку.
Подойдя ближе, он выложил покупки: фундук, кешью, ассорти из сухофруктов и огромный набор шоколадных конфет.
— Помню, ты любишь такое, — проговорил Лоу Ду, сгружая всё в тележку.
Цзян Аньсюэ слегка опешил:
— Не помню, чтобы я ел всё это при тебе.
— Я бывал у тебя дома сто раз. И каждый раз в твоём мусорном ведре торчат упаковки от лапши и шоколадные обёртки, — Лоу Ду пристально посмотрел на него, помолчал пару секунд и слегка раздражённо добавил: — Поменьше бы ты ел этой дряни.
Цзян Аньсюэ лишь пожал плечами:
— Готовить некогда.
Услышав столь беспечный ответ, Лоу Ду вспыхнул:
— Человек работает и зарабатывает деньги ради того, чтобы нормально есть и пить! Если тебе лень даже позаботиться о еде, ради чего ты вообще живёшь?
Цзян Аньсюэ скрестил руки на груди:
— Наш великий писатель верен себе. Опять нотации читаешь.
Лоу Ду смущённо поправил очки и едва слышно пробормотал:
— Если уж совсем некогда... переехал бы ко мне, и дело с концом...