Переведя дух и крепко обняв Шэнь И, Вэнь Мо более-менее пришёл в себя.
Утерев слёзы, они поднялись, опираясь друг на друга.
С реки дул промозглый ветер.
Вэнь Мо скинул промокшую кофту и сжал её изо всех сил — на землю со звонким журчанием потекла вода.
За спиной раздался громкий чих.
Обернувшись, Вэнь Мо увидел, что Шэнь И тоже разделся по пояс. Выкрутив рубашку, тот стоял под ледяными порывами ветра и непроизвольно содрогался от холода.
Шмыгнув носом, Шэнь И с силой затряс головой — брызги с мокрых волос полетели во все стороны. Ну чистый пёс, только что выбравшийся из воды.
Вэнь Мо не удержался и тихо прыснул.
Шэнь И оглянулся и, застав его за этим занятием, тоже рассмеялся. Но стоит его взгляду скользнуть ниже, как улыбка мгновенно погасла.
Тело Вэнь Мо было худым, почти измождённым, а бледную кожу усыпала россыпь старых мелких шрамов. Уголки губ Шэнь И болезненно опустились.
Он подошёл вплотную и с нежной досадой взлохматил юноше мокрые волосы.
Вэнь Мо, не ожидавший такого порыва, захлопал глазами и поднял на него недоуменный взгляд.
Шэнь И мягко улыбнулся и слегка сжал его щеку.
— Я люблю тебя, — внезапно выдохнул он.
Вэнь Мо обомлел. Лишь спустя пару секунд его пальцы несмело задвигались, складывая жест:
«С чего вдруг?»
— Просто захотелось сказать, — Шэнь И наклонился и прижался губами к его лбу. — Я люблю тебя.
Щёки Вэнь Мо залил румянец. Замявшись, он смущённо ответил жестом:
«Я тебя тоже».
Выкрутив одежду досуха и надев её обратно, они вернулись к пашне. Шэнь И включил фонарик на телефоне и, крепко держа Вэнь Мо за руку, пошагал по полю, громко окликая Хань Гуай.
Вэнь Мо окинул взглядом окрестности.
Угодья семьи Чжун простирались до самого горизонта. Ночной ветер, пропитанный кровавой прохладой, гнал по полю бесконечную волну колышущейся пшеницы.
Земли здесь было слишком много... Похоже, поля Чжунов сливались с чужими наделами, и межи между ними давным-давно стирались.
Вскоре из темноты донёсся голос Хань Гуай:
— И-гэ!
Обернувшись, они увидели девушку, стоящую среди высокого колошения. Она энергично махала им рукой.
Шэнь И и Вэнь Мо осторожно раздвинули стебли и подошли к ней.
Оказалось, Хань Гуай стояла на небольшом расчищенном пятачке земли, где с лёгкостью поместилась бы вся их группа.
Хань Гуай вместе с Мужчиной в очках стояла чуть в стороне, направив лучи света под ноги. Вэнь Мо опустил взгляд и уставился на расплывшуюся по земле багровую лужу.
А прямо посередине пятачка зияла небольшая лунка — будто из земли только что выдернули какой-то столб или шест.
Яма посреди поля...
Сердце Вэнь Мо пропустило удар.
— Целы? — поинтересовался Мужчина в очках.
Шэнь И, продолжая разглядывать окровавленную землю, рассеянно кивнул:
— Нормально, глотнули водицы немного, не страшно. Лучше скажи: эта кровь принадлежала старухе?
— Именно, — ответил очкарик, а затем повернулся к Вэнь Мо и пояснил: — Твой ухажёр только что всё просчитал: между той старухой и пугалом есть прямая связь. Те, кого утащило чучело, потом оказались на столах в местной тошниловке. Значит, пугало связано с заведением. Оно поставляет им человечину. И кем бы ни была эта тварь при жизни, она точно имеет отношение к семье Чжун. Скорее всего, это их собственное огородное чучело.
— А если пугало кого-то утаскивает, то тащит именно на угодья Чжунов, — добавила Хань Гуай с лёгкой ухмылкой. — Вот почему твой парень вытащил старосту из постели за шкирку и заставил привести нас сюда.
— Не найди мы ничего на поле, пришлось бы идти в Храм Бога Земли, — продолжила Хань Гуай. — Но мы угадали с первого раза.
Вэнь Мо лишь нервно дёрнул уголком рта.
— И всё же, — Мужчина в очках с глубоким отвращением смерил взглядом старого старосту, который всё ещё корчил страдальческую мину, — что за чертовщина тут стряслась? Что произошло с семьёй Чжун?
— Да ничего такого, — скривился старик, нехотя буркнув: — Старуха Чжун сдохла, вот и всё.
Пробубнив это, он поджал губы с видом «хотите верьте, хотите нет».
Голос Мужчины в очках мгновенно налился ледяной угрозой:
— Ещё раз открываешь рот не по делу — и я тоже пропишу тебе затрещину.
Староста вздрогнул всем телом.
Только сейчас Вэнь Мо разглядел на его левой щеке налившийся багровостью отпечаток ладони. До этого старик стоял против света, да и у самого Вэнь Мо после купания всё расплывалось перед глазами.
«Кто же это так дерзко приложился к NPC?..»
Словно прочитав его мысли, Хань Гуай усмехнулась:
— А, это твой благоверный постарался.
Вэнь Мо потерял дар речи.
Запуганный старик вжал голову в плечи и, дрожа от страха, принялся выкладывать всё без тайн:
— Да несчастный случай это был! Сдохла бабка, и всё тут... В последние годы урожай в деревне стал богатым, еды в харчевне прибавилось, у народа деньги появились. Раньше-то с голодухи дохли, а тут дорвались! Ну и стали грести всё подряд — заказывали столько еды, что сожрать физически не могли. Каждую трапезу набивали брюхо до отвала, сплошное обжорство... Чем дальше, тем больше! Всё равно заказывали, даже зная, что половина выкинется. В харчевне этому не обрадовались — убирать-то за всеми замучаешься. Вот Сян-мейцзы... девчонка из семьи Чжун... и ляпнула деревенским, мол, не заказывайте лишнего, грех еду переводить.
Старик аж раззадорился, брызгая слюной сквозь гнилые жёлтые зубы:
— Сунулась, соплячка! Понятное дело, народ взъелся. Какая-то пигалица будет учить старейшин деревни?! Да когда она под стол пешком ходила, мы тут от голода кишки жрали, мы получше неё знаем ценность куска! Раньше пухли от голодухи, а теперь, когда жизнь наладилась, что — и еды заказать не имеем права?! Я, может, хочу, чтобы у меня стол ломился! Пусть выкину, но заказ сделаю! В чём тут вина?! Если нас сам Небосвод годами морил?! Ну переводим мы продукты, а ей-то что?! Дрянь малая, старших уважать не научили!
Мужчина в очках молча засучил рукава.
ХЛЁСТЬ!
Сочный, звонкий звук оплеухи разорвал ночную тишину.
Вэнь Мо: «...»
Шэнь И: «...»
Багровое пятно на левой щеке старосты стало ещё ярче и налилось синевой. Старик мгновенно заткнулся. Схватившись за опухшую рожу, он уставился на очкарика обиженными, полными слёз глазами и выпятил губу.
— Ты бы хоть сторону менял, — со вздохом заметила Хань Гуай.
Правая щека старика оставалась абсолютно чистой, зато левая пылала темно-бордовой припухлостью. Полметра асимметрии.
Мужчина в очках подул на покрасневшую ладонь и размял пальцы.
— Ещё чего, честь ему отдавать, — лениво отозвался он. — Будешь несуразицу нести — добавлю. Излагай только сухие факты, без эмоций и отсебятины. Слушать тошно.
Чеканные формулировки звучали настолько по-судейски, будто их зачитывал судебный пристав во время процесса.
— Братан, ты из юристов, что ли? — полюбопытствовал Шэнь И.
— Если округлить — да, — сухо ответил очкарик и снова впился ледяным взором в старикана. — Продолжай.
Староста опустил голову и, утратив всю свою спесь, забормотал тихо, как запеленатый комар:
— Ну... Мужики осерчали, устроили в харчевне скандал с Чжунами. Заорали, мол, мы за свои деньги едим, что хотим, то и выкидываем, не ваше собачье дело. Поругались до драки, разошлись врагами. Кое-кто забил на заведение, а кто-то продолжал ходить, но уже нарочно заказывал в три раза больше. Сян-мейцзы всё плакала... А бабка Чжун, видя такое святотатство, пошла по дворам умолять людей не переводить добро. Надоела всем хуже горькой редьки. Вот деревенская шпана и решилась: когда старуха пошла на поле, подскочили, начали толкать. Ну она не удержалась, грохнулась головой о камень и испустила дух. Прямо вот тут, — старик ткнул пальцем вниз. — На этом самом месте тогда стояло огородное чучело. Бабка как раз на него и налетела.
Он перевёл дыхание и поспешно добавил:
— Семья Чжун, когда узнала, скандалить не стала. Мы им из уважения вроде как принесли извинения — всё-таки грех вышел, хоть и случайный. Чжуны только поулыбались, сказали, мол, бывает, дело житейское. Ну и всё, замяли тему! И из харчевни больше никто с глупостями про экономию не лез.
Наступило тяжёлое молчание.
Все четверо молча смотрели на засохшую тёмную лужу у себя под ногами.
Спустя некоторое время Хань Гуай подняла голову:
— Старуха и есть то самое пугало.
Вэнь Мо озадаченно склонил голову.
— С чего такие выводы? — спросил Мужчина в очках.
— Яма в земле указывает на то, что чучело стояло именно здесь, — ответила Хань Гуай. — Бабка умерла прямо на нём, ее кровь впиталась в солому.
Шэнь И уловил мысль:
— И её злоба, обида и дух перетекли в соломенное тело, превратив его в монстра?
— Вполне логичная цепочка, не правда ли? — Хань Гуай посмотрела на него. — Тут всё сходится. Вот только какова во всём этом роль Бога Земли — пока загадка.
— Как бы то ни было, надо сначала наведаться в харчевню, — предложил Шэнь И. — Глухая ночь на дворе, хозяева наверняка спят. Помещение пустое — самое время пошарить там.
— Верно, — согласилась Хань Гуай. — Днём там вечно толпятся люди, а ночью — наш единственный шанс.
Кровавая луна всё так же зловеще висела в небесах.
Деревенская улица казалась вымершей, лишь ледяной ветер завывал между домами. Выбравшись с поля, Вэнь Мо инстинктивно повернул голову на запад и замер: у самого края деревни возвышалась исполинская ступа — словно гигантский каменный ступ для толчения риса.
Она была настолько колоссальных размеров, что даже издали от одного её вида пробирала мегалофобия.
Вэнь Мо вздрогнул.
Шэнь И тоже заметил эту махину и присвистнул:
— Вот это махина!
— В конце концов, это место охоты, — невозмутимо заметил очкарик. — Ты что, только сейчас заметил? Мы же мимо него бежали.
— Не видел я ничего, — с абсолютной честностью заявил Шэнь И. — У меня парня утащили, на кой черт мне сдалась эта дура?
—... Её сложно не заметить, она же размером с дом.
Покачав головами, они направились к Ресторанчику Сестры Цао.
— Кстати, это же западная сторона? — Шэнь И оглянулся. — Мне кажется или Место охоты расположено на западе?
— Заход солнца, угасание жизни, — пояснила Хань Гуай. — Солнце встаёт на востоке и садится на западе. С древних времён запад символизирует конец, да и само слово звучит похоже на «смерть». Вот за ним и закрепилась гибельная символика.
— Надо же, не знал, — удивился Шэнь И.
Вэнь Мо обернулся и посмотрел на Хань Гуай, шагавшую позади. Взгляд его случайно опустился к её ногам.
И он онемел.
У Хань Гуай была тень.
Под алым светом луны её тень — вместе с тенью Мужчины в очках — тянулась по земле длинной чёрной полосой.
Вэнь Мо поднял потрясённый взгляд и встретился с ней глазами.
Девушка открыто и ярко улыбнулась ему.
Юноша замер. Эта улыбка показалась ему до боли знакомой.
Перед глазами неожиданно всплыл образ из далекого прошлого — Белый Учан, которого он встретил в момент своей смерти много лет назад.
Погружённые в ночную тьму, они дошли до Ресторанчика Сестры Цао.
Старый староста сбежал ещё на полпути, пробормотав, что уходит домой. Вспугнутого старикана никто удерживать не стал — свою роль он отыграл, выложив всю подноготную.
Подойдя к харчевне, они увидели укутанное тьмой здание — такое же глухое и мрачное, как и все остальные дома в деревне.
Поднявшись на крыльцо, спутники затаили дыхание. Шэнь И осторожно взялся за дверную ручку.
Едва он потянул ее, как створка с тихим скрипом поддалась.
Дверь оказалась незаперта.
Шэнь И оглянулся на остальных и бесшумно артикулировал губами:
«Не заперто».
Хань Гуай тотчас же сделала знак рукой: заходим и ищем.
Шэнь И шире распахнул дверь, и группа тенью скользнула внутрь.
Осветив обеденный зал лучом фонарика, Шэнь И нахмурился. Вокруг царила стерильная чистота. Дневной хаос исчез без следа: обеденные столы были выскоблены до блеска, а возле каждого стула аккуратно выложены комплекты приборов.
В зале — ни души.
Тем не менее, из соображений безопасности все старались не издавать лишних звуков. Хань Гуай и Мужчина в очках включили подсветку на своих телефонах и рассыпались по залу в поисках улик.
Однако беглый осмотр помещения ничего не дал.
Вэнь Мо бесслышно проскользнул за стойку администратора и заглянул в нижние ящики. Пусто.
Но стоит ему выпрямиться, как взгляд зацепился за столешницу.
На деревянной поверхности валялись одинокие сухие стебли. Вэнь Мо подхватил пару соломинок и растёр между пальцами.
Обычная сухая трава.
Внезапное прикосновение к плечу заставило его подпрыгнуть на месте. Отшатнувшись, Вэнь Мо резко обернулся.
Это был Шэнь И.
Опустив луч фонарика, он виновато улыбнулся в рассеянном полумраке и прошептал:
— Тут пусто. Пойдём на кухню.
Вэнь Мо кивнул.
Кухня обязана была хранить секреты — ведь именно оттуда днём выносили блюда из человечины.
— Пойдём, — Шэнь И сжал его ладонь.
Но не успели они сделать и шага, как из глубины служебных помещений раздался сухой щелчок.
За плотной шторкой, скрывавшей вход на кухню, загорелся тусклый жёлтый свет.