Детский визг и тонкий, пронзительный смех раздались с пугающей своевременностью. Игроки одновременно вздрогнули и всматривались во тьму, оборачиваясь на звук.
Младенец всё так же безотчётно хлопал в ладоши, глядя в пустоту и совершенно не обращая на них внимания.
Выдохнув с облегчением, все снова уставились на Шэнь И.
— Там есть продолжение?
— Есть, — ответил тот. — Ещё читать?
— Читай, конечно! Если передавать блокнот из рук в руки, уйдёт куча времени.
— И то верно, читай вслух, — девушка в чёрной кожанке поплотнее обняла себя за плечи. — Когда все соберутся вместе, хоть не так жутко будет.
Шэнь И коротко усмехнулся. Опустив взгляд, он пробежал глазами пару строк, отыскал место, где прервался, и продолжил чтение:
— Так, читаю: «Папаша, хорошо тебе — откинул копыта и горевать не тужишь. А мне эту лямку ещё четыре раза тянуть. Знал бы заранее, ни за что не стал бы учиться у тебя этой чертовой астрологии и предсказаниям. Кто знает, не сдохну ли я сам в какой-нибудь автокатастрофе».
«Потерять лицо перед людьми мне уж точно не хотелось бы».
Игроки переглянулись.
Ну, лицо-то он как раз и потерял — в самом буквальном смысле.
— «Впрочем, куда скорее я сгорю в каком-нибудь неожиданном пожаре. Мы с тобой, отец, должны стать расплатой за тех двоих сгубленных детей — только так сохранится равновесие Инь и Ян, о котором ты мне твердил. Верно?»
«Ладно. Как ты и велел, я схожу на задний двор этой семейки и укреплю ту проклятую дрянь».
«Ты ведь подписал контракт и обязался расхлёбывать эту мутную грязь целых десять лет».
«Каждый год придётся ходить и укреплять запечатывание».
«Вот только интересно: если наша совесть сгнила до основания, как её-то потом укреплять?»
Шэнь И дочитал страницу до конца.
Он занёс руку, собираясь перевернуть лист, но вдруг замер.
Заметив его замешательство, Вэнь Мо подошёл ближе. Наклонившись, он увидал, что нижний край блокнота насквозь промок: следующие страницы слиплись между собой. Попытаешься перевернуть силой — просто порвёшь бумагу.
Шэнь И обернулся к остальным и недовольно буркнул:
— Страницы склеились, будто в воду угодили. Кто таскал блокнот? Зачем его надо было мочить? Это же важнейшая улика!
Игрок, на которого он указал, опешил:
— Я его нёс! Но он лежал в заднем кармане, я к воде даже близко не подходил!
— Значит, на сегодня лимит исчерпан, больше ничего не прочтём, — девушка в кожанке подпёрла подбородок рукой. — Новые зацепки откроются только завтра.
—…Вот ещё придумали.
— В хоррорах всегда так, — она качнула стопкой бумаг в руке. — Тут в документах ровно то же самое. Это договор на проведение ритуальных услуг, подписанный нашей группой медиумов и хозяевами дома шесть лет назад. Срок действия — десять лет. Я пробежалась глазами: ничего особенного, подробностей обрядов нет. Просто доказательство того, что мы были связаны с владельцами.
Услышав её слова, Вэнь Мо нахмурился.
Он аккуратно тронул Шэнь И за плечо. Тот поднял голову.
Вэнь Мо быстро зажестикулировал, а затем указал подбородком на девушку в кожанке.
Игроки собирались было продолжить обсуждение, но, увидав молчаливые пассажи Вэнь Мо, мгновенно затихли. Вся группа с недоумением наблюдала за этими сложными пассажами, напоминающими ниндзя-печати, а затем дружно перевела взгляд на Шэнь И.
Тот развернулся и с кристально чистым, преданным собачьим взглядом честно выложил:
— Он говорит, ты ошибаешься. Улики не дублируются. В твоей пачке документов точно есть что-то ещё, ты просто упустила.
—…Ну так сам посмотри.
Девушка протянула ему стопку бумаг. Шэнь И захлопнул промокший блокнот, сунул его во внутренний карман куртки и забрал документы.
Глянув на плотные ряды мелкого шрифта, он тут же скривился и издал страдальческий стон:
— Обожаю юриспруденцию… Самое моё «любимое».
Впрочем, вопреки ворчанию, Шэнь И принялся быстро пробегать строчки взглядом.
Пока он был занят документами, Вэнь Мо переключил внимание на остальные предметы, разложенные прямо на полу.
Один из игроков, волнуемый теми же мыслями, поинтересовался:
— А что там ещё?
Брат Тун поднял несколько чёрно-белых чертежей:
— Это план дома… Вот первый этаж, вот второй, а вот это, похоже, тот самый задний двор. Наверху стоят пометки.
— Правда, схемы старые, бумага совсем пожелтела, — пробормотал Брат Тун, убирая чертежи и подбирая обрывок записки. — А вот тут написали без лишних экивоков.
Он развернул бумажку и показал её аудитории.
Это оказалась короткая расписка.
Сидевший рядом игрок подался вперёд и прочёл вслух:
— «Клянусь своей жизнью: всё, что мне известно о семье Чэн Мина и Юй Фэйвэй, останется между нами. Я не обмолвлюсь ни словом перед третьими лицами. В случае нарушения договора это будет считаться предательством, и магия убьёт меня на месте. Ду Вэй».
Записку забрали у игрока по имени Ду Вэй.
— А на обороте нарисован заклятый знак.
Брат Тун повернул листок — на обратной стороне действительно красовался символ, выведенный алой краской.
Показав улику, Брат Тун опустил руку.
Собрание погрузилось в задумчивость.
Информации оказалось слишком много, она путалась и не складывалась в единую картину. Участники сидели в полном замешательстве.
Спустя минуту Шэнь И озадаченно уставился в бумагу:
— Хм? Этот мужик был разведен?
— Что?
— Вот, смотрите, — он вытащил один из листов и, не показывая остальным, сперва сунул его Вэнь Мо. — Это копия реестра домохозяйств. Ни у одного из них в графе семейного положения не стоит «в браке». У Юй Фэйвэй указано «не замужем», а у Чэн Мина — «разведён».
— То есть для него это второй брак, а для неё — первый.
Вэнь Мо взял лист.
На бумаге действительно чернели две копии страниц из реестра. Всё ровно так, как сказал Шэнь И.
Вэнь Мо слегка прищурился.
Что за чертовщина здесь творится?
Детали катастрофически не вяжутся друг с другом. Пожар, прошлый развод, женщина в доме, оказавшаяся призраком…
Что именно пытается донести до них Преисподняя?
Полный бред.
Вдруг сумерки за окном сгустились с поразительной быстротой.
Шэнь И бросил взгляд в окно, достал телефон и от неожиданности вытаращил глаза:
— Чёрт, уже без десяти шесть!
Время пролетело мгновенно.
Сейчас стемнеет.
— Мать вашу, почему так резко потемнело! — Игроки в панике подскочили с мест. — Почему нам вообще не дали времени подготовиться?!
— Вот именно!.. Всё, завязываем с разговорами! Наступает ночь, а в этой халупе мы все — лёгкая добыча!
Народ с криками бросился к выходу.
Шэнь И спокойно остался сидеть на полу, наблюдая за толпой, рвущейся в двери. Он никогда не любил сутолоку. Возвращаясь на поезде домой или в институт, он всегда дожидался, пока вагон полностью опустеет, и лишь потом неторопливо брал рюкзак и выходил на перрон.
Даже за дешевыми яйцами по акции он бы в давке участвовать не стал. Как и его мать.
Вэнь Мо присел рядом с ним и забрал из его рук тяжелую папку.
Шэнь И, засмотревшийся на суету у дверей, почувствовал опустевшие ладони и лишь тогда вспомнил, что рядом кто-то есть.
Он опустил взгляд. Вэнь Мо опустился на одно колено рядом и молча собирал разбросанные улики. Брат Тун, увидав, что немой убирает вещи, смахнул остатки записок на стол, окликнул напарника и, пока окончательно не стемнело, поспешил скрыться.
Вэнь Мо аккуратно сложил найденные бумаги в стопку.
Он работал молча, с абсолютно невозмутимым видом. Тёмные пряди волос живописными мазками спадали на лицо, прикрывая кроваво-красные глаза. Шэнь И на миг завороженно замер, а затем поддался странному порыву и опустил взгляд на засученные рукава Вэнь Мо — на открытые предплечья и узкие кисти.
На нем всё так же были надеты черные перчатки без пальцев.
Кожаные перчатки закрывали лишь половину ладони. На открытой тыльной стороне выступали синеватые венки. Этот парень выглядел опасным и суровым, но запястья у него оставались такими же тонкими, как в воспоминаниях, с едва заметным изящным шрамиком на косточке.
Шэнь И невольно засмотрелся. Мысли его на мгновение умчались далеко-далеко, нарисовав неожиданную, совершенно несвоевременную картину.
Ему показалось, будто он сжимает эту худую, прохладную ладонь, переплетая свои пальцы с его длинными белыми пальцами — медленно, крепко, до хруста.
Кончики пальцев Вэнь Мо едва заметно вздрогнули.
Ему почудилось сбивчивое, частое дыхание, теряющееся в шелесте речных камышей.
С реки дул прохладный ветер, закатное солнце заливало землю багровым светом, а они вдвоем прятались в густых зарослях.
Он видел перед собой влажные, блестящие глаза, видел, как по щеке стекает прозрачная слезинка, ощущая, как зажатая в его кулаке тонкая ладонь безостановочно…
Стук.
Шэнь И вздрогнул, мгновенно приходя в себя. Он обернулся и увидал, что Вэнь Мо уже поднялся на ноги и положил собранные бумаги на краешек стола.
Именно тяжелая пачка документов, опустившаяся на дерево, и издала этот резкий звук.
Вэнь Мо развернулся. Те самые абрикосовые глаза, которые только что мерещились Шэнь И влажными и покрасневшими, теперь в полумраке недетской гостиной горели ровным, потусторонним алым светом.
С абсолютно спокойным лицом он поправил рукава, расправил пальцы на перчатках и поднял руку.
Уже собираясь зажестикулировать, он вдруг замер.
«Чего ты так покраснел? — спросил он пальцами. — Что с тобой?»
—…Ничего, — мгновенно отрезал Шэнь И. — Ничего, я в полном порядке!
«…Зачем повторять трижды?»
—…Ха-ха-ха-ха, — выдав нервный смешок, Шэнь И сбавил тон: — Да нет, правда ничего.
Покачав головой, он поднял обе руки и принялся судорожно протирать лицо, выглядя при этом максимально виновато.
Впрочем, подумав секунду, Вэнь Мо решил, что секретов от него у Шэнь И быть не может.
Не придав этому значения, он просто указал:
«Сегодня ночью держись меня».
Шэнь И всё еще потирал лоб:
— Куда мы пойдём?
«На улицу. Спрячемся, — быстро показал Вэнь Мо. — Я найду для тебя надежное местечко. Укроешься там и не рыпайся. Что бы ни услышал — не вылезай. Скоро всё закончится, и мы выберемся».
— А? — Шэнь И удивлённо похлопал глазами. — Ты уже понял, как пройти эту Преисподнюю? Так быстро?
«Ничего я не понял. Как тут вообще можно что-то понять, когда все зацепки — сплошной бред?»
— Тогда как ты…
«Я иду убивать Ночного стража, — лаконично отрезал Вэнь Мо. — Прикончу его — и мы свободны».