Бабах!
— Старик Вэнь! — визгливо закричала Линь Хун.
Вэнь Мо корчился на полу, зажав руками окровавленную голову. Вэнь Вэньсюэ стоял над ним с зажатым в кулаке горлышком от разбитой бутылки.
Острые осколки вонзились отцу в ладонь, а по лицу Вэнь Мо вместе с липким алкоголем струилась алая кровь. Дикая, разрывающая боль заставила мир перед глазами померкнуть, а в черепе оглушительно зазвенело.
Он уже не помнил, как оказался дома.
В памяти отпечатался лишь один момент: его схватил Цзян Шэнго.
Мысли спутались, и когда рассудок ненадолго вернулся, он уже лежал на полу собственной комнаты. Позже Вэнь Мо узнал, что Цзян Шэнго приволок его за шиворот к родителям и с темной от ярости физиономией вывалил Вэнь Вэньсюэ всю правду: он застал Цзян И и Вэнь Мо в камышах, где те сцеплялись в объятиях и целовались.
С того мгновения для Вэнь Мо начался ад.
Отец забил его в угол и разбил об его голову три бутылки подряд. От этих ударов в ушах стоял непрерывный гул, Вэнь Мо несколько раз терял сознание.
Вэнь Вэньсюэ развернулся и ушел в соседнюю комнату за чем-то еще.
— Хватит! Не бей его больше, старик! — заходясь в рыданиях, визжала Линь Хун. — Забьешь ведь насмерть! Это же твой сын!
Вэнь Вэньсюэ молча вышагнул из комнаты, сжимая в руках тяжелую мотыгу.
Линь Хун снова зашлась в крике:
— Ты что удумал?! Ей же нельзя!
— Пошла вон! — рявкнул он, брызгая слюной. — С чего это нельзя?! Мать его ети, этот дрянной щенок жрет и пьет за мой счет, я его пальцем не обижал! А он с мужиком милуется! Свихнулся, сучий потрох! Убью гада!
— Да не бей ты железом! — рыдала мать: — Умрет же!
— Умрет — и хрен с ним!
— Он же твой родной сын!
— Нет у меня больше сына!!
В ушах Вэнь Мо все гудело и звенело.
До него доносились лишь обрывки криков, но подняться он уже не мог. Он только сжимал пробитую голову, не в силах даже разомкнуть веки от невыносимой боли.
Линь Хун так и не смогла его остановить. Вэнь Вэньсюэ с размаху обрушил мотыгу на тело сына, и плоть мгновенно лопнула, обнажая кровавую рану.
Вэнь Мо выплюнул ком крови и провалился в небытие.
Наступили сплошные дни беспросветного кошмара.
Его избили так, что он едва мог шевельнуться. Когда Вэнь Вэньсюэ наконец устал, он просто бросил истекающего кровью сына в углу. Линь Хун пришла со снадобьями, плача навзрыд, и принялась промывать раны.
Вэнь Мо в тот миг едва не расхохотался. Он не понимал, с чего вдруг мать воспылала к нему такой заботой и откуда в ней проснулась эта запоздалая любовь.
А потом Вэнь Вэньсюэ снова принимался за удары — в ход шли бутылки, деревянные табуреты, все, что попадалось под руку.
Пока он бил, Линь Хун непрерывно завывала.
В какой-то момент Вэнь Мо просто перестал чувствовать боль.
Сколько прошло дней — один, три, неделя? Он потерял счет времени.
Отец снова занес над ним мотыгу, как вдруг в ворота с силой застучали. Вэнь Мо неподвижно лежал на полу, лишь смутно слыша очередную вспышку ругани. Вслед за этим Линь Хун истерично визгнула, и тяжесть на груди Вэнь Мо исчезла, а раны отозвались резкой, пронизывающей болью.
Кто-то перевернул его на спину.
— Вэнь Мо!
— Вэнь Мо! Открой глаза, смотри на меня!
Его кто-то звал.
Вэнь Мо с огромным трудом разомкнул налитые свинцом веки, несколько раз моргнул и разглядел перед собой лицо Цзян И.
На миг он замер в растерянности, и шум в ушах немного улегся.
— Ты что делаешь?! — перекрывая все звуки, верещала Линь Хун. — Старик Вэнь! Старик, ты как?! Цзян И, ты с ума сошел?! Зачем ты его ударил?!
— А за каким чертом он забивает его до смерти?! — исступленно закричал в ответ Цзян И. — Вы только взгляните на эти раны! Он же молотит его мотыгой! Он совсем из ума выживший дурак?!
— Да не убил бы он его, я же рядом стояла! — суетилась Линь Хун.
— Брехня!
Цзян И стер кровь с лица Вэнь Мо.
— Стояла она... Да какой к черту от тебя толк?! Если бы ты заступалась, разве его довели бы до такого состояния?!
Вэнь Мо неотрывно смотрел на него. Цзян И плакал — горячие слезы ручьем текли по его щекам и капали прямо на лицо Вэнь Мо.
Вэнь Мо ошеломленно глядел на него: он никогда не видел Цзян И в такой ярости. Всегда светлое и открытое лицо парня сейчас было сплошь покрыто синяками и ссадинами, в уголке губ запеклась кровь. От бешенства меж его бровей залегла глубокая складка, он сжимал зубы так, что желваки желваками ходили, а дыхание было рваным и частым.
Оказывается, И-гэ тоже умеет так злиться... — заторможенно подумал Вэнь Мо, ощутив, как Цзян И подхватил его на руки.
— Куда ты его тащишь?!
Цзян И даже не повернул головы. Он крепко прижал Вэнь Мо к груди и рванулся прочь из дома.
Он хотел унести его, вырваться из этого проклятого места и бежать, бежать куда глаза глядят.
Глядя на искаженное гневом лицо Цзян И, слыша его всхлипы и ощущая, как боль пронзает все тело от каждого шага, Вэнь Мо различал сквозь шум в ушах его судорожные, тихие шепотки: «Прости меня... Прости...»
Но затем Вэнь Мо словно погрузился в ледяную воду. Десятки цепких призрачных рук ухватили его снизу, затягивая на самую глубину.
Он снова ощутил ту же жуткую боль, что и в тот проклятый день. Чьи-то сильные пальцы вырвали его из объятий Цзян И. Вэнь Мо протянул дрожащую, израненную руку, и Цзян И мертвой хваткой вцепился в его ладонь.
Цзян И до последнего сжимал его пальцы, отказываясь отпускать, но чужих рук становилось все больше. Они безжалостно разрывали их хватку.
Цзян И закричал — так дико, отчаянно и надрывно, будто из него живьем вырывали душу. Палец за пальцем они разжали его кулак и развели их в стороны.
Он звал: «Вэнь Мо! Вэнь Мо! Вэнь Мо!»
Вэнь Мо открывал рот, пытаясь вытолкнуть хоть какой-то звук, но из горла вылетал лишь сиплый, жалкий хрип немого.
Все было бесполезно.
Их разлучили.
Убежать им не удалось. Цзян И под руки уволокли в дом семьи Цзян, а Вэнь Мо притащили обратно к Вэнь Вэньсюэ.
Линь Хун впервые за долгое время уложила Вэнь Мо на кровать. Спустя несколько дней непрерывного бреда к нему вернулись первые проблиски сознания.
В его отупевшей голове мешались мысли. Он долго не мог понять, почему Вэнь Вэньсюэ не приходит его бить — не слышно ни его шагов, ни привычного бранного голоса.
Пока в один из дней в дом не пришли люди. В горнице они о чем-то тихо заговорили с Линь Хун.
Вэнь Мо услышал, как мать горько запричитала:
— Старик-то мой ушел... Помер Вэнь...
Вэнь Мо содрогнулся всем телом.
Гость вздохнул и стал ее утешать.
Они говорили совсем тихо, и до Вэнь Мо долетали лишь отдельные фразы. Он долго складывал этот мозаичный пазл из обрывков слов, пока наконец до него не дошел жуткий смысл случившегося.
Оказывается, Вэнь Вэньсюэ едва не забил его насмерть.
Вэнь Мо лежал в крови, отец мотыгой изрешетил его тело ранами — да так глубоко, что сквозь выдранное мясо белели кости. Линь Хун пыталась помешать, но не смогла.
О том, что парень при смерти, Вэнь Вэньсюэ сам растрепал на всю деревню, когда выходил по делам. Так эти вести долетели и до Цзян И.
Цзян И сидел под замком, но, прознав о случившемся, выбил дверь и бросился к дому Вэнь Мо.
Когда он ворвался, Вэнь Вэньсюэ как раз заносил мотыгу для нового удара.
Увидев неподвижное, похожее на труп тело Вэнь Мо, Цзян И мгновенно потерял рассудок. Он метнулся на кухню, схватил кухонный тесак и без раздумий всадил его Вэнь Вэньсюэ прямо в спину.
Старик Вэнь умер от потери крови и заражения.
Цзян И зарезал его.
— Помешался! — снизив голос до шепота, тараторил пришедший деревенский. — Цзян И окончательно сбрендил! С чего бы вдруг эдакое... Неиначе нечистая попутала?
Линь Хун только плакала, не роняя ни слова.
Грудь Вэнь Мо захлестнула ледяная мутная вода, а перед глазами чередой поплыли картины прошлого.
Он задыхался, в глазах темнело, и лишь журчание воды настойчиво звучало в ушах, пока старые воспоминания терзали душу.
Гость ушел только к вечеру. Линь Хун немного похлопотала во дворе, а затем вошла в его комнату. Лицо ее было мокрым от слез, она коснулась щеки Вэнь Мо, и в ее взгляде проскользнула бесконечная жалость.
Вэнь Мо понимал ее все меньше.
Линь Хун была странным человеком. Когда в детстве Вэнь Вэньсюэ выбросил его, она пешком прошла десятки верст, чтобы найти и вернуть сына. Но при этом она никогда не относилась к нему с теплотой — растила как дворового пса, осыпая бранью за каждый проступок.
А теперь, когда он оказался на грани жизни и смерти, она стояла перед ним на коленях, плача смывала кровь и молила не умирать. Она сидела у его изголовья ночь за ночью, тихо всхлипывая и шепча про себя: «За что же нам такое позорище...»
Чего она хотела?
Вэнь Мо так и не смог этого понять.
Младшего брата, Вэнь Чжоу, на те дни отослали в соседнюю деревню к бабушке. Прознав о беде, мальчишка рвался домой, со слезами требуя перестать бить брата.
Но Линь Хун силой удержала его там, запретив возвращаться.
Голова Вэнь Мо, погруженная в туман, оставалась пустой.
Взор застилала тьма.
Старик Вэнь умер, и на некоторое время наступило затишье.
Цзян И спас его. Если бы Вэнь Вэньсюэ выжил, в могиле лежал бы сам Вэнь Мо.
Это Цзян И вытащил его.
В дом Вэнь то и дело приходили люди. Вэнь Мо лежал пластом — раны были слишком тяжелыми. Сельчане намеренно говорили шепотом в передней, не желая, чтобы он слышал.
А Вэнь Мо лежал на кане, не в силах даже перевернуться, смотрел в ясное небо за окном и просто оцепенело ждал.
Когда очередные посетители ушли, Линь Хун отворила дверь и вошла в комнату.
Она утерла слезы и тихо произнесла:
— А-Мо, давай уедем?
Куда?
Вэнь Мо растерялся. Но мать уже подошла и взвалила его себе на спину. Выйдя на улицу, он увидел, что толпа у ворот вовсе не разошлась — все ждали их.
В доме было темно, свет не включали, лишь у окна тускло горели два ряда желтых свечей.
Линь Хун опустила его на пол. Вэнь Мо поднял голову: на кане, подогнув под себя ноги, сидела старуха Ван. Сложив ладони вместе, она сидела с закрытыми глазами, погруженная в медитацию.
Вэнь Мо поставили на колени. Он огляделся: в комнате собралось несколько человек, все молчали, но их взгляды, полные затаенной злобы, тяжелым грузом давили на него.
Вдруг на улице поднялся шум.
Толпа с руганью и бранью втолкнула в комнату человека.
Вэнь Мо повернул голову и замер.
На пол швырнули избитого до полусмерти парня. Он лежал неподвижно, под его ногами расползалась лужа свежей крови.
Он уткнулся лицом в пол и казался мертвым.
Из груди Вэнь Мо вырвался сиплый вскрик. Забыв о дикой боли в потревоженных ранах, он пополз к нему, вцепился в Цзян И и принялся отчаянно трясти его за плечи, выдувая из горла беспомощные звуки.
Деревенские подскочили и развели их.
Вэнь Мо начал биться из последних сил. Он вырывался, пытался скинуть державшие его руки, но все было попусту. Его скрутили, вцепились в волосы, придавили к полу. Ему оставалось лишь дико, беззвучно завывать от отчаяния.
Цзян И так и не шевельнулся.
В ушах Вэнь Мо снова оглушительно зазвенело, он даже не слышал, что бормотала старуха Ван.
Вэнь Мо звал его вновь и вновь — тем единственным доступным ему хриплым выдохом. Но Цзян И не откликался. Вэнь Мо видел лишь залитые кровью ноги и неподвижное тело.
В конце концов Линь Хун с плачем и криками уволокла его домой.
Вернувшись, он схватил кухонный нож и наставил его на мать. Налитые кровью глаза, сиплый, сорванный хрип, отчаянная жестикуляция — он делал все, чтобы Линь Хун поняла его.
— Он увести тебя хотел, сбежать планировал! — закричала Линь Хун. — Он же и старика Вэня убил, конечно его избили! Он же как бешеный стал... К тому же Ли Гуйлань уже ходила к старухе Ван! В Цзян И бес вселился!
— В нем сидит нечисть! Нечистая сила! Ему заговоренную воду суют, а он не пьет! Цзян Шэнго ничего не оставалось, кроме как вырубить его и залить насильно!
В голове Вэнь Мо будто грянул гром.
— Ты разве не слышал, что старуха Ван сказала?! — билась в истерике Линь Хун. — Она пророчила, что и тебя осквернило, в тебе тоже сидя сидит! Бросай нож, я тебе заговорную воду сожгу!
— Пей, Вэнь Мо!
— Пей воду, кому говорю!!
Вэнь Мо взмахнул ножом и рассек ей руку. Линь Хун, скривившись от боли, вышибла оружие из его пальцев, швырнула на пол, а затем вцепилась ему в горло и стала насильно заливать горькую, жгучую воду с пеплом.
Беспросветный мрак.
Это были поистине беспросветные, сплошь отравленные... дни.
Вэнь Мо погружался все глубже в воду.
Он сделал последнее усилие, беспомощно вытягивая руку к удаляющейся поверхности.
Его еще долго поили этой пепельной водой.
Линь Хун будто сама лишилась ума: она жгла бумажные талисманы, растворяла в воде и заставляла его пить.
Вэнь Мо вдруг осознал, что не помнит, что было дальше.
В памяти сохранились лишь смутные обрывки: его посадили на цепь, а Линь Хун каждый день приходила, зажимала ему нос и вливала заговоренное зелье. Невзирая на его беззвучный, рвущийся из груди крик, она твердила как заведенная: «Пей, пей, выпьешь — и все пройдет. Как ты мог миловаться с Цзян И? В тебя точно бес вселился...»
Безумные дни сменяли друг друга.
Вэнь Мо был прикован, а на двери наклеили желтые заклятия. Линь Хун совсем помешалась — даже окна были густо залеплены желтой бумагой с красными письменами.
Пока в один из дней Вэнь Мо не дошел до предела. Доведенный до безумия очередным заговоренным пойлом, он оттолкнул мать, сунул пальцы в горло и изрыгнул всю дрянь наружу, после чего рванулся к дверям.
Выплюнув остатки зелья, он выскочил из дома и, истекая кровью из незаживших ран, вне себя от отчаяния помчался к дому семьи Цзян.
У ворот стояли и ругались нескольким деревенских.
Увидев выбежавшего Вэнь Мо, они обомлели. Не обращая на них внимания, с единственной мыслью о Цзян И, стрясшимся у старухи Ван, он откуда-то почерпнул невероятную силу и одним рывком сбил с ног заступившего дорогу мужика.
Он ворвался во двор, и Ли Гуйлань визгнула от испуга.
Одна из комнат была заперта на замок и сплошь залеплена желтыми талисманами. Вэнь Мо окинул ее взглядом, повернулся, схватил лежавший во дворе ржавый топор и кинулся к двери.
Раздалось несколько оглушительных ударов.
Вэнь Мо щепа за щепой сокрушал проклятую дверь.
От каждого взмаха раны на его теле лопались, заливая одежду свежей кровью.
Но ему было плевать.
Он увидел Цзян И.
Тот лежал в углу, словно бездыханный труп, а его ноги были превращены в сплошную кровавую месиво.
Вэнь Мо бросил топор, прижал его к себе и забился в беззвучных рыданиях, пытаясь растормошить.
Спустя вечность Цзян И медленно разомкнул веки и посмотрел на него.
В его глазах вспыхнул было огонек, но тут же угас. Он заставил себя горько улыбнуться, его грудь судорожно вздымалась.
— А-Мо... — прохрипел Цзян И. — Прости...
— Я больше не смогу увести тебя... — Он сглотнул подступившую к горлу кровь и с отчаянной дрожью в голосе взглянул на него: — Я больше не встану...
Вэнь Мо замер.
Он опустил взгляд на его изуродованные, залитые кровью ноги.
Цзян И безнадежно улыбался ему.
— Прости, — шептал он. — Прости меня.
Цзян И перебили ноги.
За то, что он пытался унести Вэнь Мо на руках, ему перебили ноги.
Словно под давлением невыносимого кошмара, перед глазами Вэнь Мо окончательно потемнело.
Он не мог очнуться, снова и снова проживая смертный сон сорокадвухлетней давности.
Ему снилось, как в комнату врывается Цзян Шэнго, отбрасывает Вэнь Мо в сторону, заносит топор и обрушивает его на Цзян И.
Вэнь Мо забился в диком, раздирающем горло беззвучном крике.
Он снова рванулся вперед, схватил со стола тяжелую вазу и со всей дури размозжил ее о голову Цзян Шэнго.
И тогда в деревне стали говорить, что он тоже сошел с ума.
Их снова разлучили, а через пару дней старуха Ван велела сожечь обоих.
И снова море огня.
И снова разрушенный храм.
И снова Цзян И, крепко прижимающий его к себе, и бушующее пламя, пробившее брешь в прожженной стене.
Цзян И снова, шатаясь, поднялся на ноги и подхватил его.
Он шептал: «А-Мо, как же мне не хочется умирать... А-Мо, я так хотел увести тебя...»
Он шептал: «А-Мо, спаси меня».
И вытолкнул его наружу.
А сам сгорел в пламени.
Вэнь Мо слышал собственный дикий крик, видел обугленный скелет без одной руки и вдруг осознал, что совершенно не помнит лица Шэнь И.
В голове образовалась звенящая пустота, и все воспоминания о Шэнь И испарились.
Встречал ли он вообще Шэнь И?
Нет, наверное. Ведь Цзян И давно умер.
Давно умер...
Множество холодных призрачных рук утягивали его все глубже на дно.
* * *
— Кхм.
—?
Шэнь И обернулся. И только в это мгновение до него смутно дошло: ощущение от ладони, которую он сжимал все это время, было каким-то не таким.
Мужчина в очках с абсолютно деревянным лицом смотрел на него.
Шэнь И с абсолютно глупым видом смотрел на него в ответ.
Спустя пару секунд он поднял сцепленные руки и обнаружил, что сжимает вовсе не худенькую ладонь Вэнь Мо, а волосатую пятерню Мужчины в очках!
— Брат, — наигранно кокетливым тоном произнес Мужчина в очках, — а мы с тобой, часом, не слишком сблизились?
Шэнь И отскочил как ужаленный и с воплем вырвал руку:
— Ты совсем сдурел?!
— Это ты сдурел! Я спокойно шел сзади, а ты вдруг цап меня за руку.
— Ты чего несешь? — оторопел Шэнь И. — Кого это «тебя»? Я вообще-то своего парня за руку держал... Э?
Он навел фонарик на пространство вокруг и покрутил лучом.
— А где мой парень? — Шэнь И опять застыл в полном недоумении и сделал пару шагов в сторону. — А-Мо?
Вэнь Мо исчез.
Шэнь И не понимал, что происходит. Он обернулся и увидал, что Хань Гуай согнулась пополам от хохота, держась за живот, и даже не может поднять голову.
Шэнь И скривился:
— Да что с вами такое?!
Не обращая на нее внимания, он повернулся к очкарику:
— И все-таки, где мой парень? И вообще, какого черта ты тут делаешь? Ты же вроде не пошел с нами?
— Кто это сказал? Я все время плелся за вами, между прочим, — Мужчина в очках закатил глаза и указал на фонарь в его руке: — Ты не мог бы выключить эту штуку? Если нас засечет Ночной страж, мы тут все трое ляжем, держась за руки.
Ночные стражи уже начали охоту.
Спустилась ночь, в небе пылала кровавая луна, заливая землю густым, неприятным ало-красным светом.
От этого «тепла» хотелось немедленно дух испустить.
— Сейчас, только парня найду, — Шэнь И продолжал шарить лучом по сторонам. — А-Мо!
— А-Мо-о-о!
— Вэнь Мо! Ты куда запропастился?!
— Если не выйдешь, я сейчас заплачу! — сложив ладони рупором, заорал Шэнь И. — А-Мо-о-о!
Мужчина в очках подошел к Хань Гуай и без лишних церемоний отвесил ей легкого пинка под зад.
Хань Гуай качнулась вперед, вытерла губы и, продолжая хихикать, выпрямилась — ничуть не обидевшись.
Очкарик смерил ее строго взглядом.
Внешне он был самым обычным парнем: стандартное лицо, слегка запущенные длинноватые волосы типичного домоседа, но при этом оделся он во все слепяще-белое.
Шэнь И отошел подальше, продолжная громко звать Вэнь Мо и оглядываться, так что не заметил их переглядываний.
— А актерская игра ничего так, — тихо прыснула Хань Гуай, пока он не видел. — Можешь как-нибудь и со мной так же смущенно пококетничать?
— Пошла к черту, — отрезал Мужчина в очках.