Все грешники, кроме Шэнь И, уже толпились у ворот двора старухи Чжоу.
Вэнь Мо шагал следом за Шэнь И.
Органы чувств Ночного стража были обострены до предела. Находясь ещё за пол-улицы от места, Вэнь Мо отчётливо слышал, как собравшиеся у калитки грешники тихо и недовольно ворчат.
— Да что эта баба молчит-то? — пробурчал какой-то мужчина. — Мы что, ещё не все собрались?
Игра преисподней всё-таки оставалась игрой, где грешники выступали игроками. Для запуска задачи нового дня требовался весь состав: пока не явится каждый выживший, сценарий не двинется с места, а NPC будут стоять истуканами, не реагируя на окружение.
Так что игрокам оставалось лишь дожидаться отстающих.
— Раз молчит, точно кого-то не хватает. Интересно, сколько народу отсеялось за ночь? — подал голос другой. — Те двое новичков-то хоть копыта отбросили?
— Да лучше б оба дохлые были. Если этот Шэнь И жив... замучимся с ним. Он же сам на призрака смахивает, жуткий какой-то.
— И не говори. Подохли — и ладно, только в преисподней халявы не бывает, — отозвался третий. — Так что наверняка он ещё... Ой!
Фраза оборвалась на полуслове: Шэнь И подошёл практически вплотную.
Заметив его, говоривший тут же прикусил язык. Натянуто хмыкнув, он сдавленно переглянулся с соседями.
Грешники обменялись многозначительными взглядами, после чего с нескрываемым подозрением уставились на подошедшего.
Шэнь И уловил эти перекрёстные липкие взоры ещё на подходе. Сбавив шаг, он остановился и спокойно посмотрел толпе прямо в глаза.
Кто-то тут же отвёл взгляд, а кто-то, ничуть не смущаясь, продолжил беспардонно его разглядывать.
Внимание всех приковала куртка, которой на нём раньше не было.
В этих взглядах читалась нескрываемая враждебность и настороженность.
Шэнь И лишь пару раз хлопнул ресницами, уставившись на них круглыми, совершенно невинными глазами.
Вэнь Мо, присевший на крыше дома напротив, при виде этой картины сокрушённо закрыл лицо ладонью. Взгляд И-гэ был настолько чистым и доверчивым, будто парень отроду не видал дерьма и понятия не имел, насколько мерзкой бывает людская натура.
— Смотрите-ка, живой, — хмыкнул Хуанмао, запуская руку под куртку за пазуху. — А где твой напарник-новичок?
Вэнь Мо уловил опасное движение.
Опустив руку, он сощурился, не сводя глаз с Хуанмао.
Шэнь И ответил без утайки, предельно просто:
— Погиб.
— Погиб? — Переспросил Хуанмао. — И как же?
— Ночной страж убил.
— А не ты ли сам его пришил?
Рыжий сделал шаг вперёд, намереваясь вытащить что-то из внутреннего кармана.
Вэнь Мо мгновенно напрягся.
Он уже собрался сорваться с крыши вниз, как вдруг услышал короткий смешок Шэнь И.
Вэнь Мо замёр. Парень снизу действительно щурился от лёгкой улыбки.
— Опять затянешь песню, что я призрак? — Шэнь И мазнул взглядом по его засунутой за пазуху руке. — Перо припас?
Вэнь Мо застыл в замешательстве.
Хуанмао на мгновение замялся, досадно цыкнул и всё же выпростал руку. В пальцах он сжимал перочинный нож-бабочку.
Шэнь И непринуждённо свистнул:
— Дерзко. Бабочка.
Вэнь Мо на крыше медленно выпрямился из глубокого приседа.
Улыбка на губах Шэнь И оставалась мягкой, но в глубине глаз проскользнула едва уловимая, острая хитринка. От недавней наивности не осталось и следа.
Вэнь Мо вдруг осознал: Шэнь И вовсе не так хрупок и беспомощен перед жизненными бурями, как казалось на первый взгляд.
Хуанмао ловко крутанул бабочку в пальцах и зловеще усмехнулся:
— Кончай комедию. Ты ведь тварь неживая, верно?
— Допустим, я призрак. И ты серьёзно собрался ткнуть меня этой зубочисткой? Совсем нечисть не уважаешь, — Шэнь И кивнул на лезвие. — С чего бы духу издыхать от одного удара ножиком?
— По крайней мере, сбросишь личину!
— А тебе от этого легче станет? Сам же потом локти кусать будешь.
Хуанмао осекся, не найдя, что возразить.
— Эй, остынь, — вмешался Мужчина в костюме, сделав шаг вперёд и кладя руку ему на плечо. — Сложи заточку. Он дело говорит.
— Да отвали ты! — Хуанмао раздражённо сбросил его ладонь. — Ты что, совсем сдурел? Развесил уши! Да он просто за свою шкуру трясётся, вот и забалтывает зубы, а ты вестись рад!
Янь Пань негромко подала голос:
— А ведь парень прав. Местных тварей обычным железом не убьёшь. Ты же не новичок, сам должен знать: чтобы упокоить нечисть, сперва нужно раскопать улики и выяснить ритуал.
У Хуанмао нервно дёрнулась щека.
— Именно, — поддержал Мужчина в костюме. — Информации у нас с гулькин нос, рисковать нельзя. Если ты своей писалкой заставишь его сбросить маску и откроешь в нём жажду крови, нам всем настанет крышка.
— Вот-вот! У деревенских и так слова лишнего не вытянешь.
— Да и не похоже, чтобы от него веяло жаждой убийства. Вдруг он сам не помнит, кто он такой? Может, память призрака заблокирована до поры до времени?
— Точно, — вставила какая-то девушка из толпы. — Будь он озлобленным духом, размазал бы нас ещё вчера днём. Свирепые призраки не ждут ночи, им по барабану, светло на улице или темно.
— Тьфу!
Хуанмао с клацаньем сложил бабочку и убрал за пазуху:
— Ладно, хрен с вами! Не буду я его трогать. Сборище трусов.
Мужчина в костюме ничуть не обиделся и лишь миролюбиво кивнул:
— Вот и ладненько.
Хуанмао лишь скривился.
— В общем, идём к той бабе, — окликнул всех Мужчина в костюме. — Ночь прошла, а мы так ничего и не разузнали. Нужно браться за задание.
Толпа гурьбой повалила во двор.
Шэнь И намеренно задержался, собираясь зайти последним.
Но стоит лишь первой паре игроков переступить порог, как из туманной дали донёсся звонкий детский смех.
Он был чистым, словно журчание ручья в начале лета, и наивным — так смеются лишь не ведающие горя малютки.
Все замерли, как вкопанные.
Успевшие войти выскочили обратно, а остальные обернулись на звук.
Густо и раскатисто вдалеке ударил медно-бронзовый гонг.
Шэнь И повернул голову.
Месил грязь мелкий дождь, небо давило своей серостью, а над землёй стелилась редкая белёсая хмарь. Пахло мокрой травой и сыростью. Прежде чем затих ударивший гонг, на перекрёстке дальнего конца улицы из туманной пелены вынырнула процессия в ярко-алых одеждах.
Это алое шествие резало глаз на фоне тусклого савана.
Люди несли свадебный паланкин.
Впереди шагали двое запевал, за ними несли украшенные носилки, а замыкали шествие двое музыкантов с гонгами.
За свадебной процессией вприпрыжку следовали четыре или пять ребятишек.
Звуки гонга с перерывами долетали сквозь пелену мороси. Люди в красном двигались странно — медленно, дёргано, будто деревянные куклы, продвигаясь шаг за шагом.
Зато дети весело резвились.
Их тоненькие голоса и смех разносились далеко по округе.
«Не-е-ве... пришла-а, при-и-зрак... призрачная не-е-ве... куда же ты-ы...»
«Призрачная не-е-веста, при-и-зрак-жених! — затянули дети хором. — Не-е-бо темнеет, до-о-ждик кап-кап... Не-е-веста из до-о-ма, страшно до слёз... Ма-а-ма уходит, к при-и-зраку в гости...»
«Призрачная не-е-веста... не бери зонти-и-к, не жди по-о-мощи...»
«Больше не-е увидимся... утянет на дно-о...»
Из-за расстояния и тумана слова детской считалки проглатывались и тонули в мороси.
Паланкин скрылся из виду, и детские голоса постепенно угасли в сырой тишине.
Процессия пересекла развилку и растворилась в тумане.
Шэнь И оглянулся и обнаружил, что остальная орава игроков давным-давно свалила во двор и теперь настороженно подглядывает за свадебным поездом из-за щелей в заборе.
На пустой, размокшей от дождя деревенской улице остался лишь он один.
Шэнь И: «...»
Заметив его обращённый взгляд, грешники один за другим отвели глаза.
Кто-то молча отвернулся, не роняя ни слова.
Хуанмао же не упустил случая громко и демонстративно фыркнуть.
Шэнь И лишь покачал головой с едва заметной усмешкой и пошёл за ними.
Зайдя во двор последним, он притворил тяжёлые железные ворота.
Створка со скрипом затворилась.
Вэнь Мо бесшумно сорвался со своего места и мягко приземлился носками сапог на верхушку дувала прямо у калитки. Ещё один лёгкий прыжок — и он уже присел на конёк крыши главного дома.
Свисая с крыши, Ночной страж устремил взор вниз.
Грешники заполнили двор. Их уже встречала деревенская баба; обронив пару дежурных фраз, она поманила гостей внутрь дома.
Женщина замерла у порога, и толпа послушно остановилась вслед за ней.
— Вы и сами знаете, нынче справляем похороны и посмертный брак по тем двоим, что вчера отдали концы, — чеканя слова, проговорила крестьянка. — Дело это серьёзное, суеверий и правил не счесть. Вызывать буду по группам, слушайте напутствия старухи Чжоу внимательно. Вчера работу распределили? Вот кто вместе на одно дело назначен — те и заходят целой кучкой, остальным ждать во дворе.
Она окинула толпу цепким взглядом:
— Кому вчера велели в разрушенном храме свадебный паланкин искать?
Мужчина в костюме и Янь Пань сделали шаг вперёд. Шэнь И тоже вынырнул из глубины толпы и примкнул к ним.
Женщина кивнула и мотнула головой в сторону двери:
— Проходите.
Троица переступила порог.
Погода за окном не баловала светлыми красками, но внутри царил настоящий сумрак — единственный тусклый светильник под потолком едва разгонял густую тьму.
Старуха Чжоу всё так же восседала в самой непросветной глубине комнаты.
Они подошли ближе.
Стоило троице замереть, как из темноты донеслось отвратительное, суховатое скрежетание зубов.
Затем прозвучал её скрипучий, древний голос:
— Как выйдете за ворота — забирайте вправо. Идите прямо до самого западного края деревни. На развилке, где стоит Каменный Бодхисаттва, поверните направо, и чешите не сворачивая... упрётесь прямо в разрушенный храм.
— За разрушенным храмом стоит паланкин. Притащите его сюда. Запомните намертво: занавесь не поднимать, внутрь не заглядывать, а как взвалите на плечи — назад не оглядываться...
— А почему заглядывать нельзя? В чём тайна? — полюбопытствовал Мужчина в костюме.
Старуха оставила вопрос без внимания. Поскрипев челюстями, она снова затянула ту же пластинку, точно заведённый механизм:
— Идите к западному краю деревни, за черту не выходите...
Мужчина в костюме: «...»
Шэнь И озадаченно почесал затылок:
— Это она что, по второму кругу запела?
— Дело обычное, — пояснила Янь Пань. — Местные NPC не любят поддерживать беседу. Если вопрос не содержит нужное ключевое слово, ответа не дождёшься. Одни просто твердят заученную фразу, другие вообще немого корчат.
«Надо же, как всё устроено», — поразился про себя Шэнь И.
Мужчина в костюме сделал ещё пару попыток разговорить бабку, но та бубнила своё, полностью игнорируя вопрошающего.
В конце концов тот махнул рукой и обернулся к спутникам:
— Похоже, от неё больше ни слова не вытянешь. Пойдёмте, пора браться за поручение.
— Верно, — поддержала Янь Пань и глянула на Шэнь И: — Пошли.
— А, да-да, иду.
Троица выскочила из дома.