—沈奕！Погоди ты! Папаша, спасай!..
Гун Цан нёсся со всех ног, позабыв о всяком приличии. Налетев на Шэнь И, он повис на нём мешком, размазывая по лицу слёзы вперемешку с соплями.
Плевать ему было на собственный вид; вцепившись в друга мёртвой хваткой, он заголосил во всё горло:
— Насилу нашёл тебя! Чуть богу душу со страху не отдал!..
Заметив, что приятель, утерев нос рукавом, вновь тянет к нему свои загребущие лапы, Шэнь И не выдержал и грубо отпихнул его:
— Пошёл вон! Сначала сопли распустил, а теперь об меня вытираешься?!
Гун Цан плюхнулся прямиком на задницу. Одарив Шэнь И полным вселенской обиды взглядом, он с всхлипом втянул воздух и дрожащими пальцами выудил из сумки салфетку, принявшись лихорадочно оттирать физиономию.
Он весь дрожал — перепугался он явно не на шутку.
— Да что могло тебя так до печёнок пробрать? — хмыкнул Шэнь И. — И где ты вообще шлялся? Я тебя по дороге ни разу не видел.
— Там была какая-то чёрная хреновина... — заикаясь, выдавил Гун Цан. — А не видел ты меня, наверное, потому что я на той развилке свернул...
— На развилке?
Разве там была развилка? Разве они шли не по прямому коридору без единого поворота?
Шэнь И озадаченно призадумался, но тут же отмахнулся от этой мысли — мало ли, сам впотьмах проглядел.
Глядя, как Гун Цана колотит мелкая дрожь, он не сдержал усмешки:
— Сам виноват. Нечего было бросать меня и нестись сломя голову вперёд, спасать своих драгоценных первокурсников. Ладно тебе, там обычные живые люди ряженые ходят, чего трусить-то? Пошли, найдём твоих обожаемых сосунков.
Шэнь И ткнул пальцем в сторону створки за спиной:
— Спорим, они плюнули на нас обоих и уже усвистали за эту дверь.
Гун Цан звучно и смачно высморкался в салфетку. Задрав голову, он только сейчас разглядел стоящие позади Шэнь И врата, поражавшие дьявольским мастерством резчика.
— Твою ж мать... — прогнусавил он, утирая нос. — Ну и громадина. Выглядит охренеть как мощно.
— Вот именно, создатели этого аттракциона на совесть постарались, — согласился Шэнь И. — А я-то ещё вякал, что это дешёвка безвкусная. Поторопился с выводами.
Гун Цан, покачиваясь, поднялся с пола — рассудок понемногу возвращался к нему.
— Ну пошли! — выпалил он, собрав волю в кулак. — Я всё-таки председатель студсовета! Позорище, если выберусь позже сопляков!
Шэнь И лишь насмешливо фыркнул в ответ.
Развернувшись к вратам, он упёрся в них руками.
Створка оказалась куда тяжелее, чем выглядела: с первой попытки сдвинуть её с места не удалось. Шэнь И перевёл дух, упёрся ногами в пол, навалился всем телом и с глухим рыком нажал изо всех сил. Массивная преграда наконец неохотно поддалась.
Створки разошлись с глухим скрежетом, осыпая на пол вековую пыль.
Из глубины проёма пробился узкий луч света, слепящим золотом ударивший парням в лица.
* * *
У входа в дом с привидениями на пластиковом стуле откровенно скучал белобрысый юноша.
Внезапно он вздрогнул. Словно ощутив незримый зов, он медленно обернулся и вгляделся в самую глубь мрачного лабиринта.
Ровно в этот миг из недр аттракциона показался очередной посетитель.
Белобрысый прищурился и тонко улыбнулся.
— Дверь открылась, — едва слышно обронил он.
* * *
Внутри дома с привидениями массивные врата распахнулись настежь.
За ними расстилался широкий тракт, утопающий в клубах белого тумана.
Дорога была устлана сплошным ковром сухой золотистой травы, уходящей далеко вперёд — в непроглядную, молочную пелену. По обе стороны простиралась бескрайняя пустота, точно так же растворяющаяся в белесой мгле.
Шэнь И шагнул внутрь, Гун Цан поплёлся следом.
Засунув руки в карманы брюк, Шэнь И вертел головой по сторонам, искренне поражаясь размаху:
— Ничего себе хоромы отгрохали. Отвести такое гигантское помещение чисто под одну дорогу... Ну и расточительство.
— Ага, и тумана напустили, — поддакнул Сяо Гун. — Это ж сколько сухого льда перевести пришлось?
Они ступили в густую белизну.
Спустя несколько минут блуждания в тумане перед ними выросли очертания горбатого моста. Взойдя на каменную кладку, парни глянули вниз: под ними неспешно катила свои воды кроваво-красная река.
В багровых волнах то и дело что-то всплывало и вновь уходило на дно. Сквозь плотную дымку разглядеть детали было решительно невозможно.
Постояв на мосту лишь пару мгновений, Шэнь И зашагал вниз.
Под сводами моста вновь начиналась усыпанная золотом тропа.
Гун Цан всё ещё заворожённо глазел на реку, но, услышав удаляющийся цокот шагов, спохватился и опрометью бросился догонять спутника.
— Да постой ты! — заворчал он на бегу. — Куда несёшься сломя голову? Декорации же шикарные, дай полюбоваться!
— Ты же сам ныл, что хочешь выбраться поскорее.
— А... ну да, точно, — опомнился Гун Цан и неловко хохотнул.
Золотистая дорога под мостом тонула в таком же молочном мареве. Видимость была почти нулевой; они брели вперёд наугад, повинуясь лишь смутному чувству направления, и пути этому не было видно конца.
И всё же, несмотря на сплошную мглу вокруг, жуткие вопли наконец стихли. Обстановка заметно разрядилась, и Гун Цан, решив развеять тишину, завёл будничный разговор:
— Кстати, Шэнь И, ты с магистратурой-то порешал? Тебя рекомендовали?
— Не пойду я в магистратуру, — отозвался тот.
— В смысле? Сам Заведующий Му за тебя горой стоял!
Заведующий Му ведал на факультете всей текучкой, включая распределение рекомендаций для выпускников.
— Предлагал, было дело. Только надоело мне учиться, пора на вольные хлеба, работу искать, — Шэнь И обернулся через плечо. — Учитель Цзо как раз свёл меня с парой толковых контор. В сентябре, как закончатся каникулы, пойду на собеседования, портфолио уже на мази. Так что всё к лучшему: откажусь я — квота наверняка отойдёт тебе.
— Ну ты даёшь, брат! Вот это подгон! С меня причитается, такую поляну накрою! — просиял Гун Цан и тут же спохватился: — Пить хочешь? Я утром в столовке пару бутылок минералки прихватил.
Шэнь И жажды пока не чувствовал, но понимал, что скоро она даст о себе знать:
— Давай, от воды не откажусь.
Гун Цан достал бутылку и протянул приятелю.
Тот сунул её в рюкзак.
Сделав ещё несколько шагов, они наконец вынырнули из белесой пелены.
Шэнь И как вкопанный замер на месте.
Прямо перед ними, уходя ввысь на добрых три этажа, высились исполинские чёрные врата. Их колоссальная тень накрыла людей с головой.
Шэнь И остолбенел и лишился дара речи.
В жизни своей он не видывал ничего столь циклопического.
Вся поверхность колосса была покрыта барельефами свирепых клыкастых демонов и бьющихся в агонии грешников. Казалось бы, обычная искусная резьба по камню — вот только узоры двигались. Они извивались, корчились и беззвучно стенали, точно замурованные заживо люди и настоящие бесы.
Гун Цан с глухим стуком снова осел на землю.
Его сковал ужас. Заметив что-то сбоку, парень истошно, по-бабьи взвизгнул, тыча пальцем в темноту:
— Шэнь И! Смотри туда!..
Шэнь И повернул голову. Рядом с вратами темнела гигантская каменная глыба.
На её чёрном монолите сочились свежей кровью три иероглифа:
Врата Преисподней
Впереди раздался глухой, утробный рокот.
Земля под ногами заходила ходуном. Шэнь И резко оглянулся.
Исполинские створки перед ними медленно, неотвратимо приходили в движение.
Ожившие на них демонические лики сцепились в яростной схватке, с визгом и воем вырываясь из каменного полотна.
Бесы рычали, грешные души захлёбывались рыданиями, и колоссальные врата начали расходиться в стороны.
Спустя мгновение оглушительный грохот затих.
За распахнутыми вратами безмолвно лежала глухая, заброшенная лесная тропа.