— Я... — запнулся Шэнь И. — Я расспросил старуху Линь про Гун Цана. Извини, А-Мо. В смысле... прости, что не дал тебе расправиться с ним. Теперь я знаю слишком многое и просто хочу спросить... скажи, мы еще сможем увидеться?
Вэнь Мо молчал, даже не поведя рукой.
— Янь Пань сказала, что после выхода я снова тебя встречу, — продолжал Шэнь И. — Ты... знаешь ее? Она говорила так, будто имеет к этой Игре самое прямое отношение. Быть может, она из организаторов?
Услышав это, Вэнь Мо сокрушенно прикрыл глаза. Сделал глубокий, тяжелый вдох и лишь спустя долгое мгновение снова посмотрел на него.
Подняв руки, он быстро зажестикулировал:
【Тебя это не касается.】
【Она просто пошутила. Поверишь — останешься дураком.】
【Уходи,】 — сменился рисунок жестов. — 【Ты попал сюда лишь из-за сбоя в системе, тебе не место среди игроков.】
【Вернешься во внешний мир — и этот кошмар навсегда останется в прошлом.】
【Как и я.】
Шэнь И ощутил, как у него сжалось сердце. Он нервно закусил губу, не желая смиряться:
— Но...
【Никаких «но».】
【Все это давно сгорело и кануло в прошлое.】
【Ты переродился.】
【Тебя это больше не касается.】
【И к моей жизни ты не имеешь никакого отношения.】
【Ты — не Цзян И.】
«Ты — не Цзян И».
Эти слова окончательно лишили Шэнь И дара речи.
В Аду Вырывания Языков дождь прекратился, но небо по-прежнему давило свинцовой серостью.
Шэнь И повернулся и снова шагнул в густую белесую пелену.
Сделав пару шагов, он оглянулся. Вэнь Мо стоял на том самом валуне посреди Места Охоты. Перед уходом Шэнь И вернул ему куртку.
Вэнь Мо снова был в своей ветровке. Он стоял спиной, и щуплая худенькая фигурка отчаянно трепетала на ветру — казалось, вот-вот упадет, но юноша держался несгибаемо, словно врос в этот камень.
Будто нес свою стражу в бесконечных глубинах преисподней уже не одну тысячу лет.
«Зачем ты бережешь это место? — вихрем пронеслось в голове. — Зачем сторожишь эту проклятую деревню? Зачем, А-Мо... неужели ты не ненавидишь ее?»
Шэнь И разомкнул губы, но звук не вырвался. Горло сдавило, будто туда вогнали тяжелый булыжник.
Вэнь Мо даже не оглянулся. Шэнь И долгие мгновения вглядывался в его силуэт, но так и не дождался ответного взгляда.
«И правда не обернешься, — Шэнь И горько усмехнулся про себя. — Вэнь Мо... неужели я правда другой? Неужели я настолько не похож на твоего Цзян И? Неужели ты даже смотреть на меня не хочешь?»
Он простоял так вечность, но Вэнь Мо так и не пошевелился.
В конце концов Шэнь И лишь покачал головой, тихо пробормотал: «Ну и жестокий же ты...» — и, развернувшись, ступил на Мост Найхэ.
По мере того как он продвигался вперед, белесый туман становился все гуще.
И вдруг откуда-то из глубины — не то издалека, не то совсем рядом — донеслась песня:
«Эй, паренек, паренек...
Рассвело, пора домой; не жди ночной поры, не оглядывайся вспять. В ночной тиши дорог не сыскать... Паренек, паренек, угас огонь — ты не страшись...
Искуплен грех, рассвет встает...»
Голос звучал невесомо, хрустально-чисто, звонко и безмятежно — невозможно было разобрать, поет мужчина или женщина.
Шэнь И замер. Он повернулся, оперся на деревянные перила моста и вгляделся в туманную даль, откуда, казалось, долетала эта мелодия.
В отличие от жутких, леденящих душу напевов, слышанных им в Игре, эта песня разливалась по душе умиротворяющим теплом.
Спустя мгновение мотив стал угасать, пока не растворился без остатка.
Шэнь И выпрямился и направился к противоположному концу моста.
Он шел долго, пока плотная пелена не поглотила все вокруг.
Внезапно молочный туман вспыхнул ослепительным белым светом. Шэнь И зажмурился от резкой боли в глазах, прикрылся ладонью и застыл, не смея сделать ни шага.
И песня зазвучала вновь — на этот раз отчетливо, у самого уха:
«Грешный дух искупил свои грехи, тоска родины зовет его домой...
Грешный дух искупил свои грехи, тоска родины...»
Мотив повторялся раз за разом, а белый свет разгорался все ярче.
Внезапно пение обрубилось.
И в то же мгновение сияние развеялось.
Шэнь И медленно разжал веки; глаза ожег резкий свет, выбив слезы. Прошипев от рези, он несколько раз зажмурился и проморгался.
Картина сменилась. Исчезли и Мост Найхэ, и непроглядный туман. Опустив руку и потерев глаза, он огляделся.
Он стоял в том самом «доме с привидениями», откуда начался его кошмар.
Шэнь И мгновенно подобрался, напрягая каждую мышцу, и принялся пристально вглядываться в темноту. Позади него висела табличка.
На ней красовалась яркая красная стрелка, а рядом броской белой краской было выведено: [ВЫХОД].
Шэнь И промолчал.
Пойдя по указателю, он обнаружил, что прежде прямая галерея разветвилась на множество коридоров. На каждом повороте висели таблички-направляющие. Плутая по этим лабиринтам, Шэнь И в конце концов действительно выбрался к выходу.
Он шагнул наружу.
На мгновение глаза снова ослепило, а затем перед ним распахнулся залитый огнями интерьер торгового центра.
Напротив пестрела вывеска чайной, возле соседнего квеста толпились люди, мимо снували покупатели с пакетами... Шумная, кипящая жизнь на секунду показалась ему дикой и чужеродной.
— Старшеклассник Шэнь вышел!
Фан Ли окликнула его первой. Шэнь И заторможенно обернулся. К нему спешила вся компания младшекурсников.
Фан Ли достала из бумажного пакета стакан с виноградным фрешем и протянула ему:
— Вот! Твой любимый фруктовый чай. Я писала тебе в мессенджер, спрашивала, что взять, но ты не отвечал, так что взяла на свой вкус!
— Спасибо, — на автомате ответил Шэнь И, принимая стакан. — Вы... все уже снаружи?
— Ну конечно! Домишка-то совсем крошечный, — Фан Ли потянула через трубочку сырную пенку. — Мы еще удивились, чего вы с председателем так застряли. Мы-то за десять минут выскочили, а вас полчаса не было!
— Ага, Ли Хуэй с Фан Ли уже за чаем сбегать успели, — подхватил один из парней. — Я еще пошутил, что председатель Гун наверняка опять вцепился в тебя и визжит от страха. И ведь сам боится всей этой чертовщины до смерти, а каждый раз тащит нас в подобные места. И на кой ему это?
Младшая студентка хихикнула:
— Ну как же, мужчины вечно хотят доказать свою храбрость!
Компания дружно расхохоталась.
Шэнь И выжал из себя выдавливаемую улыбку и обернулся к чернеющему проему аттракциона.
Внутри царила непроглядная тьма. Вспоминая пережитый кошмар, Шэнь И ощущал дикий контраст с окружающим миром. Все казалось наваждением, сном...
Но это был не сон.
А если так, что сталось с Гун Цаном, проигравшим в Игре?
При мысли о Гун Цане на душе стало муторно. В ушах до сих пор звучали слова старухи Линь.
— Кстати, старшеклассник, — начала Фан Ли, — а где председатель...
— А-а-а-а-а!!
Из глубины аттракциона вырвался истошный вопль.
Шэнь И резко повернулся. Из темноты выскочил нанятый актер-NPC. Споткнувшись, он полетел копьем на пол, но даже не попытался подняться — на карачках, стеная от ужаса, пополз прочь от двери.
Увидев людей, он заверещал на весь холл:
— Спасите! Там психованный! С ножом!
«Психованный?»
Шэнь И вгляделся в темноту за его спиной.
Оттуда, шатаясь, выходила фигура. В руке у него что-то блестело — он дико махал этим предметом во все стороны.
Шэнь И прищурился, и его обдало холодом.
Человек вышел на свет. Разглядев его, ребята онемели от шока:
— Председатель?!
Это был Гун Цан. Пошатываясь, с застывшим стеклянным взглядом и жуткой, слюнявой ухмылкой на лице, он слепо шел вперед, размахивая кухонным ножом. Рубаха на нем была изодрана в клочья, на теле темнели порезы, а по одной руке струилась свежая кровь.
В торговом центре мгновенно поднялась паника.
— Там психопат с ножом!
Дикий крик вонзился в толпу, точно капля воды в раскаленное масло. Люди бросились в стороны, оглашая проходы визгом. Актер аттракциона, опомнившись, рванул прочь, на бегу крикнув Шэнь И:
— Спасайся! Беги!
Народ вокруг сметало суматохой:
— Бегите! Сумасшедший с ножом!
— Откуда он взялся?!
— Спасайтесь!
Торговый центр превратился в бурлящий котел: давка, крики, паника. Беспомощные вопли охранников, пытавшихся организовать эвакуацию, тонули в общей истерике.
— Председатель! — не верили своим глазам ребята. — Что с ним?!
— Председатель Гун! Это уже перебор для шутки!
«Какой дурак еще думает, что это шутка?!» — мысленно выругался Шэнь И. Растопырив руки, он загородил младшекурсников и стал оттеснять их к пожарному выходу:
— К эвакуационной лестнице! У эскалаторов давка, растопчут!
— Но как же...
— Бегом, я сказал! Какой к черту председатель, он же неадекватен!
— Шэнь И... — позвал вдруг Гун Цан.
Шэнь И замер.
Ледяная волна дурного предчувствия накрыла его с головой.
Он обернулся. Мутные, пустые глаза Гун Цана внезапно вспыхнули безумным огнем. Зафиксировав взгляд на Шэнь И, он издал хриплый, жуткий смешок.
— Тебя рекомендовали в магистратуру? — спросил он.
— Ч-чего?
— Тебя рекомендовали в магистратуру? — безжизненно, точно робот, повторил Гун Цан. — С какой стати... тебя?
Голос его звучал абсолютно ровно, без единой интонации.
И с этими словами он, качнувшись вперед, с размаху вонзил нож в сторону Шэнь И.
Фан Ли завизжала от ужаса. Ли Хуэй реактивно повалил обеих девушек на пол, прикрыв их своим телом.
Шэнь И в последний миг успел перехватить кисть Гун Цана.
Они сцепились. Лезвие дрожало в воздухе в сантиметрах от лица; мышцы обоих трещали от напряжения.
Шэнь И сжал зубы, выдерживая безумный напор. Видя, как острие медленно приближается к его глазам, он едва сдерживал потоки мата:
— Да ты... твою мать... где ты вообще... нож взял?!
Шэнь И выкладывался без остатка, но не мог оттолкнуть безумца — сила у того была просто дикая.
— Старшеклассник! — завизжала Фан Ли. — Ли Хуэй, брось нас, помоги ему!
— Председатель, вы с ума сошли?! Это же Шэнь И!
— Хватит! Остановитесь!
Один из парней рванулся вперед, намереваясь сбить Гун Цана с ног. Но тот с неожиданной легкостью отпихнул Шэнь И и перенаправил клинок в грудь подбежавшего парня.
Фан Ли сработала молниеносно: она дернула студента за ногу, тот со всего маху грохнулся на пол, и удар пришелся по воздуху.
— Красотка! Хороша! — выкрикнул Шэнь И и снова кинулся на Гун Цана. — Брось оружие!
Гун Цан развернулся и с размаху полоснул ножом по нему.
— Мать твою!
Шэнь И дал по тормозам, снова вцепляясь в обе его руки.
Откуда только у Гун Цана взялась эта зверская дурь? Он буквально пер тарантулом, заставляя Шэнь И отступать, пока тот не уперся спиной в перила атриума.
— Тебе дали рекомендацию? — вылупился на него Гун Цан стеклянными, налитыми кровью глазами. — С какой стати тебе?!
— Да я же отказался! — крикнул Шэнь И. — Я же говорил тебе! Мне дали квоту, я отказался и отдал ее тебе! Я же лично писал за тебя рекомендательное письмо...
— А кто тебя просил меня жалеть?!
* * *
Шэнь И оборвал песню на полуслове.
Глядя в эти мертвые, воспаленные глаза, он внезапно ощутил, как в голове со щелчком сложился пазл.
Словно из бездны прошлого на него хлынули чужие воспоминания, а в ушах эхом отозвались далекие голоса:
«Возьми себе, я все равно не особо хочу идти. Бери».
«Ты же старший сын в семье, родители так на тебя надеются. Не то что я — у меня младшие есть, мама вечно говорит, что надо помогать. Да и А-Мо без меня пропадет...»
«А-Мо без меня никак».
«Иди ты, а я останусь».
«Цзян И...»
Шэнь И наяву услышал голосок Гун Цана — ядовитый, полный затаенной желчи: «Ты же презираешь меня, да?»
Лезвие было у самого горла.
«И-гэ...
И-гэ... глупый ты человек...»
И в этот миг Шэнь И наконец до конца понял, о чем говорила старуха Линь.
— Старшеклассник! — закричал кто-то из ребят. — Я сейчас...
Студент не успел добежать: из-за спины вылетела крепкая рука и мертво вцепилась в запястье Гун Цана.
Короткий, выверенный выкрут — и Гун Цан перекосился от боли, выронив нож. Металл со звоном ударился о плитку.
Неизвестный рывком дернул Гун Цана на себя, увлекая прочь от Шэнь И.
Шэнь И еще не успел сообразить, кто это, как у самого уха рассек воздух свистящий порыв.
Он повернул голову.
И увидел, как Гун Цан отправляется в полет.
Мужчина с ходу крутанул его через бедро. Гун Цан описал дугу в воздухе и с оглушительным «БУМ» впечатался физиономией в половую плитку.
Шэнь И опешил:
—?!
Незнакомец мгновенно прижал бесновавшегося парня коленом к полу, заломил ему руки за спину и, не обращая внимания на вопли и брыкания, выудил из кармана металлическую штуковину.
Щелк-щелк.
Шэнь И присмотрелся: на запястьях Гун Цана замкнулись новенькие стальные браслеты. Казенные наручники.
Мужчина жестко зафиксировал его руки, прочно прижимая телом к полу.
— Угроза общественной безопасности, покушение на причинение тяжких телесных, — сухо зачитал он обвинение. — Проследуем в отдел.
Шэнь И на миг потерял дар речи.
Перед ним стоял брюнет в черной рубашке с засученными по локоть рукавами. Чертовски породистое лицо, волевой подбородок, резкий разлет бровей — настоящий красавец, если бы не глаза. В них полыхал такой откровенно-пронзительный мрачняк, что вся представительность испарялась, уступая место чистой, концентрированной жажде убийства.
И почему-то, несмотря на то что этот мужик абсолютно ничем не походил на Вэнь Мо, Шэнь И показалось, будто они из одного теста.
Брат Убийственный Мрачняк, будто почувствовав его взгляд, мельком косился на Шэнь И.
Он ничего не сказал, лишь отвел глаза чуть в сторону. И, судя по всему, разглядев там нечто жутко досадное, сморщился, будто у него разом заныли все зубы.
Он со вздохом обратился к Шэнь И:
— Слышь, ты. Только что оттуда?
Шэнь И обомлел:
— Э-э... че?
— Можно и эзоповым языком, — буркнул оперативник. — Ты только что вернулся из одного крайне известного в узких кругах туристического места с восемнадцатью достопримечательностями для грешников?
До Шэнь И не сразу дошел смысл иносказания про «восемнадцать достопримечательностей». А когда дошел — вдоль позвоночника пробежал мороз:
— Так вы... вы тоже...?!
— Цыц, — прижал тот палец к губам. — Все с тобой ясно. То-то он стоит там и глаз с меня не спускает.
— А? С кого?!
Полицейский с досадой зыркнул в пустоту.
Шэнь И проследил за его взглядом, но ничего не увидел. В холле никого не было.
После заварухи с ножом весь этаж вымер — осталась только их испуганная компания да продавцы, забившиеся под стойки касс.
Там, куда смотрел полицейский, царила звенящая пустота.
— Да на кого вы смотрите?.. — не выдержал Шэнь И.
— Забудь, все равно не увидишь.
Полицейский достал из кармана мобильник и набрал номер. Потеряв к Шэнь И интерес, он скомандовал в трубку:
— Это я. В «Лэтае» псих с ножом. Покушение на убийство. Народу нагнал, но обошлось. Высылайте наряд.
* * *
Не прошло и десяти минут, как у торгового центра с сиренами замерли три патрульные машины.
В здание влетел отряд полисменов.
Они подхватили связанного Гун Цана и вывели наружу.
Оперативник подтянул рукава выше и коротко переговорил со старшим группы. После чего подошел к студентам и сообщил, что придется проехать в управление для дачи показаний.
Ребята к тому моменту пребывали в полной прострации. Полицейским пришлось изрядно повозиться, успокаивая перепуганную молодежь.
Спускаясь на парковку, девчонки не выдержали и разрыдались. Парни тоже утирали слезы — для обычных студентов видеть, как их увальня-председателя увозят в наручниках после попытки зарезать товарища, было чересчур.
Шэнь И и сам был на грани нервного срыва.
Уже у самой машины он обернулся к оперативнику.
Тот шел следом, тяжко вздыхая. А затем сквозь зубы процедил себе под нос:
— Только не говорите, что меня опять вернут на эту проклятую работу...
Шэнь И замер:
— Ч-что?
Полицейский одарил его тягостным взглядом:
— Шагай давай.
—... А, ну да.
В участке их промариновали до самого вечера.
Когда с формальностями было покончено и Шэнь И вернули личные вещи, он буквально вывалился в коридор и плашмя рухнул на холодную металлическую скамью.
Он вытянулся струной, глядя в потолок, и ощущал себя абсолютно опустошенным — несмотря на то, что за окном догорали теплые закатные лучи.
Младшие сидели неподалеку, все еще утирая слезы.
А у Шэнь И наступила фаза полного оцепенения. Он бездумно взирал на унылый потолок и, вспоминая мясорубку Ада Вырывания Языков, понимал, что душа его окончательно очерствела.
«Кто бы мог подумать... — размышлял он. — Эх, Гун Цан... Ну и гнида же ты оказалась».
Когда они познакомились?
Шэнь И медленно восстанавливал события.
Кажется, на первом курсе. Третьего сентября.
Стояла погожая прозрачная осень, у ворот университета яблоку негде было упасть.
Шэнь И приволок свои чемоданы к общежитию №10, где и пересекся с Гун Цаном. Тот уже скинул вещи и прохлаждался во дворе.
Увидев Шэнь И, Гун Цан просиял, подбежал: «Братуха, тоже с факультета искусств и медиа?»
Десятый корпус как раз отдали под их факультет, так что парень с баулами у входа явно был первокурсником-потоком.
Шэнь И кивнул.
Гун Цан расплылся в улыбке: «Комнату выбрал? Если нет, дуй к нам, как раз одного не хватает!»
Первакам разрешали селиться по своему усмотрению. Многие списывались в соцсетях еще до зачисления, подбирая соседей заранее.
Но Шэнь И этим не заморачивался: кровати везде одинаковые, чердак да стол. Он согласился.
Гун Цан тогда весело шмыгнул носом и подхватил сумку: «Отлично! Давай помогу притащить!»
Будто это было вчера.
С улицы доносился стрекот цикад. Шэнь И продолжал гипнотизировать штукатурку.
Он вспомнил вчерашний день — реальный вчерашний день, когда ему в голову прилетел баскетбольный мяч. Гун Цан тогда первым подскочил, с тревожным видом ощупал его и потащил в медпункт...
И тут до Шэнь И дошло.
Гун Цан тогда сжимал его запястье с едва ли не судорожной силой. Он буквально волок его за собой.
И то падение в декоративный пруд... вряд ли то была случайность.
Даже если бы Шэнь И сам не запнулся, Гун Цан наверняка подставил бы ему подножку.
Теперь, когда покров лжи сорвали, мелкие детали стали складываться в жуткую картину. Шэнь И один за другим вспоминал странные эпизоды за все годы их дружбы.
То Гун Цан несколько раз «ошибался», передавая требования к оформлению курсовых, из-за чего Шэнь И чуть не вылетел с сессии. То наврал с крайним сроком подачи заявок на конкурс — если бы Шэнь И случайно не уточнил дату у куратора, хрен бы он получил свое золото.
Шэнь И-то дурак считал, что Гун Цан просто раздолбай и растяпа.
Но если подумать: станет раздолбай председателем студсовета?
Он ведь делал это специально.
Специально!
Шэнь И тяжело вздохнул. В памяти всплыл образ парня, с которым они вместе ели, пили, травили байки и братались четыре года...
И занесенный клинок.
«Ну и идиотом же я был», — мрачно резюмировал он.
Шаги в коридоре заставили Шэнь И рывком сесть.
По лестнице спускался полицейский с пачкой бланков в руках.
Он неспешно подошел и раздал каждому по паре листов:
— Уведомление о правах и обязанностях свидетеля и вызов на допрос. Один экземпляр подколем к делу, второй забирайте себе. Не потеряйте.
Дойдя до Шэнь И, он протянул ему бумаги.
Его комплект отличался: листы были скреплены булавкой, а сверху красовался огрызок бумаги с рукописным номером.
Оперативник задержался на секунду и ткнул длинным пальцем в цифры:
— Мой прямой сотовый. Будут проблемы — звони. Вплоть до любой дичи.
Шэнь И лишился речи:
* * *
Опер развернулся и пошел раздавать листовки младшим.
Шэнь И уставился на записку. Цифры были выведены размашистым, хищным почерком, а под ними красовалась острая, как лезвие, фамилия:
[1XX XXXX XXXX, Се]
— Ах да, — обернулся капитан Се. — Пришел анализ твоей бутылки.
Он имел в виду воду, которую Гун Цан сунул Шэнь И в руку перед игрой.
В участке Се сразу срисовал выпирающую из его кармана бутылку и поинтересовался, откуда взялась. Узнав, что подарочек от Гун Цана, опер насупился и забрал емкость на экспертизу.
Шэнь И тогда подумал, что тот перестраховывается, но спорить не стал.
— Поздравляю, ты сорвал джекпот, — сказал Се, глядя ему прямо в глаза. — Там метформин.
Шэнь И опешил:
— Чего-чего?
— Препарат для диабетиков, снижает уровень сахара в крови, — сухо пояснил Се. — У здорового человека вызывает тяжелейшую гипогликемию.
Он сделал паузу и добавил:
— В высокой дозе — летальный исход.