Брызнула кровь.
Игроки сжались в судорожный комок, оцепенело наблюдая за выросшим перед ними кошмаром.
Призрак-жених схватил тётушку Чжао за голову. Плоть на шее с влажным треском порвалась, отделяя череп от позвоночника. С глухим стуком тело рухнуло на деревянный порог, дёрнулось несколько раз в конвульсиях и замерло.
Призрак бесшумно поднял её голову обеими руками.
Алая свадебная фата трепетала на ветру. Никто не мог разглядеть выражение лица, с которым мертвец смотрел на отрубленную голову. Но его кисти дрожали.
Он тосковал?
Шэнь И так не думал. Он отчётливо видел, как на бледных тыльных сторонах рук призрака вздулись синие жилы, а пальцы с такой силой вонзились в щёки тётушки Чжао, что ногти пробили плоть — по фалангам потекла тёмная густая кровь.
Раздался сухой треск — череп разлетелся на куски, обдав всё вокруг месивом из костей и мозгов.
Алые туфли жениха окрасились свежим багрянцем.
Кто-то из игроков сорвался на визг; со двора тоже донеслись испуганные вопли сельчан.
Призрак опустил руки и медленно повернул голову.
Прямо перед монахом Духэном замер деревенский мужик — тот самый, что минуту назад сыпал изощрёнными проклятиями. Теперь он стоял с разинутым ртом, не в силах вытолкнуть ни звука, лишь ноги его мелкой дрожью колотили по земле.
Красный силуэт поплыл к нему.
Сельчанин рухнул на задок и наконец выжал из сведённого судорогой горла дикий, отчаянный вопль:
— Не подходи! — заверещал он. — Я-то тут при чём?! Не я же предлагал вас сжечь! Я-то при чём?! Пошёл вон, слышишь! Пошёл вон, глухарь проклятый! Отвали, отвали от меня!!
Скуля и загребая руками грязь, он пополз назад. Но призрак неумолимо приближался. Сжав зубы, мужик дрожащими пальцами сорвал с ноги грязный башмак и с бранью швырнул его в алый силуэт:
— Мать твою, отвали! Да я тебя...
Обувь прошла сквозь духа насквозь, не причинив тому никакого вреда.
Жених мгновенно оказался вплотную, и деревенский тут же закнулся.
Глядя на надвигающуюся перед ним кровавую фигуру, он окончательно поддался животному ужасу. Глаза выпучились, губы тряслись, а по грязным щекам побежали две мокрые полосы.
—... Прости... Прости меня... Я виноват, слышишь, виноват! Всё, что хочешь, возьми, я... я...
Призрак протянул к нему бледные длинные ладони и сжал лицо деревенского. Тот судорожно дёрнулся в его хватке, забился в слезах и соплях, окончательно потеряв дар речи.
Призрак потянул его голову вверх. Всё выше и выше, натягивая шею до предела.
Мужик наконец понял, что его ждёт.
Глаза его вылезли из орбит, рот побелел и судорожно ловил воздух, выдыхая лишь сухое, сиплое «а-а...». Ему не хватало дыхания сложиться хоть в одно связное слово просьбы о пощаде.
Мгновение — с влажным хрустом рвётся плоть, трещат позвонки.
Голова оторвалась от плеч.
Обезглавленное тело с глухим стуком ткнулось в грязь.
Призрак разжал пальцы.
Голова упала в дождевую воду, проскакала по земле, словно мяч, и скатилась в натёкшую лужу крови. Дождь быстро смыл слезы с мертвенно-бледного лица, зафиксировавшего застывший ужас.
Жених слегка повернул голову к кучке грешников. От одного этого движения игроки вздрогнули и сжались ещё сильнее.
Постояв неподвижно некоторое время, призрак повернулся и поплыл обратно во двор.
Игроки замерли в изумлении: он их не тронул.
Со двора донеслись исступлённые вопли деревенских, перебиваемые мольбами о пощаде.
— Пощади! — кричал кто-то. — Молю тебя, пощади... Я же тогда... я же ради твоего же блага... А-а-а!!
Шёл проливной дождь.
Шэнь И отступил на пару шагов и поднял взгляд.
Ливень припустил с новой силой. Вэнь Мо всё так же стоял на прежнем месте. Выглядел он паршиво: вода промочила его насквозь, тяжелые от влаги волосы липли к лицу, а с подбородка и одежды непрерывными струями стекали капли.
Он равнодушно смотрел сверху вниз на происходящее во дворе.
Там гремели дикие крики, а сквозь шум воды прорывался омерзительный хруст ломаемых костей и рвущегося мяса.
Шэнь И не знал, о чём думал Вэнь Мо, но отчетливо видел, как в его алых глазах мешались нечитаемые чувства.
Словно досада, словно глубокая печаль, и в то же время... зависть.
Шэнь И готов был поклясться, что прочёл в этом взгляде самую настоящую зависть.
Внезапно все звуки стихли.
Ливень мгновенно перешёл в тихий, монотонный моросящий дождь.
Шэнь И заглянул во двор.
Там царила противоестественная, мёртвая тишина.
Воздух был пропитан плотным запахом крови.
Дождевые струи омывали два обугленных трупа — тех самых грешников, что вспыхнули вместе с бумажными куклами. После того как девушка в чёрной кожанке перевернула жаровню, пламя погасло, но толку от этого не было. Один сгорел заживо мгновенно, второй ещё дышал, скрючившись на земле, но вскоре и он испустил последний вздох в этом Аду Вырывания Языков.
Прошло немало времени, прежде чем тишину решились нарушить.
Игроки не смели даже шелохнуться. Наконец кто-то шепотом спросил:
— Он... всё ещё там?
Под «ним» подразумевался Призрак-жених.
Во дворе долго ничего не происходило, но выходить никто не торопился. Впрочем, дух оттуда тоже не появлялся.
— Я проверю, — проговорил Шэнь И и шагнул из-под навеса.
— Эй! — окликнул его кто-то из игроков. — Сдурел? Это же смертельно опасно!
— Всё в порядке.
Шэнь И решительно пошёл вперёд. У него не было ни страха, ни сомнений — по правде говоря, этот призрак ни разу не показался ему жутковатым.
Скорее... вызывающим жалость. Хотя Шэнь И и понятия не имел, откуда в нем взялось это чувство.
Переступив через обезглавленное тело тётушки Чжао у дверей, он вошёл во двор.
Обувь с чавканьем погружалась в кровавые лужи.
Двор был усыпан трупами. Сельчане лежали в самых неестественных позах: кто без головы, кто в луже собственной крови, кто превратился в обугленную головню, а кто-то выглядел так, будто пролежал в воде не одну неделю.
Некоторых изродовало до неузнаваемости, но Шэнь И всё же узнал основных: старосту, Сяо Фан, которая принесла бумажную куклу, деревенскую бабу, что присматривала за старухой, и тех мужиков, что притащили свадебные носилки.
Никто не ушёл от расплаты.
Шэнь И остановился под навесом, осмотрелся — призрака нигде не было.
В воздухе висела гнетущая тишина.
Вдруг из глубины дома донеслось слабое движение воздуха.
Шэнь И насторожился и перевёл взгляд на двери.
Лампочка над входом мигнула несколько раз, со звоном пощёлкивая — видимо, закоротило проводку.
«Точно...»
Шэнь И вспомнил: в доме оставалась старуха. Та самая, что дала им задание устроить посмертный брак.
Интересно, что с ней? Шэнь И направился к дверям, но не успел сделать и двух шагов, как прямо перед ним с крыши свалился Вэнь Мо.
Шэнь И отшатнулся:
— Это ты... Слушай, ты можешь нормальным путем спускаться, а не прыгать как снег на голову?
Вэнь Мо смерил его ледяным взглядом, ничего не ответил и шагнул в дом.
Шэнь И замёрз на месте, и только спустя пару секунд до него дошло: они же до сих пор в ссоре.
Вэнь Мо только что чуть ли не прямым текстом послал его к черту.
«Чёрт бы всё забрал».
Шэнь И досадно поморщился и поспешил следом:
— Эй!
Вэнь Мо не обернулся.
— Вэнь Мо! — Шэнь И нагнал его в сенях. — Ты можешь со мной нормально поговорить? Что у тебя на уме? Почему ты молчишь как истукан? Зачем ты меня изводишь... Вэнь Мо!
Не обращая на него внимания, Вэнь Мо прошагал в центр комнаты и потянул за шнур выключателя.
Висевшая под потолком лампочка треснула и вспыхнула тусклым жёлтым светом.
«Так тут был свет?» — промелькнуло в голове у Шэнь И. Он поднял глаза.
В глубине комнаты на кровати, подогнув ноги, неподвижно сидела старуха.
Вот только головы у неё не было. Из ворота торчал лишь обрубок шеи.
Шэнь И онемел.
— Эй... — раздался сзади голос, который тут же запнулся. — Мать твою... Это ещё что за хрень?!
Шэнь И обернулся: остальные игроки тоже подтянулись во двор и теперь толпились у порога.
Вэнь Мо слегка повернул голову к пришедшим.
— Да тут и без очков видно — бабка тоже откинулась, — Рыжий прищурился, разглядывая комнату. — Только куда её башку унесло?
— Нет, тут другое, — перебила его девушка в чёрной кожанке. Она подошла ближе и склонилась над трупом. — Кровь давно запеклась, срез на шее начал гнить. Если бы её обезглавили только что, такого бы не было. Она мертва как минимум неделю.
От её слов по спинам присутствующих побежали ледяные мурашки.
— В смысле?! — выкрикнул кто-то. — Если она мертва неделю, то кто... кто дал нам задание?! Труп?!
— Похоже на то, — девушка выпрямилась. — Мы с самого начала попались на удочку.
— Задание с посмертным браком изначально было ловушкой. Нам не нужно было искать ни носилки, ни гроб, ни бумажных кукол, ни поминальные деньги.
— Тот, кто дал нам это поручение... скорее всего, сам Призрак-жених. Он убил старуху заранее, принял её облик и подкинул нам квест. А значит, правильным решением было вообще ничего не делать.
Игроки застыли в оцепенении.
Янь Пань задумчиво потерла подбородок:
— Вот оно что... Значит, то системное сообщение имело именно этот смысл.
Рыжий нахмурился:
— Какое сообщение?
— Ну помнишь? — сказала Янь Пань. — «Не раскрывай зонт, не ищи покоя». Это означало не то, что нельзя прятаться от дождя, а то, что не нужно устраивать похороны и даровать мертвецу покой. Иными словами, выполнять ритуал было нельзя.
Воцарилось тяжелое молчание.
— Значит... — голос у кого-то задрожал. — Мы... мы провалили игру?
Игра провалена?
У Шэнь И в голове будто щелкнул тумблер. Вэнь Мо, заметив, как у того блеснули глаза и приподнялся подбородок, внутренне сжался. Он слишком хорошо знал этот взгляд — у Цзян И в такие моменты в голове закручивалась очередная безумная дичь.
И точно: Шэнь И с восторгом воззрился на него:
— Мы проиграли?
Вэнь Мо: «...»
— Так это значит, что я навсегда останусь здесь?! — просиял Шэнь И. — И мы сможем быть вместе до скончания веков?!
Вэнь Мо мгновенно закипел от ярости.
«Идиотина!!»
Не выдержав, он со всей дури заехал Шэнь И кованым носком сапога прямо по коленной чашечке.
— А-а-а-уч! — взвыл Шэнь И, хватаясь за колено и отскакивая назад на одной ноге. Из глаз от боли брызнули слезы.
Вэнь Мо смерил его презрительным взглядом и шагнул к выходу.
— Эй! — прошипел Шэнь И, корчась от боли и ковыляя следом. — Вэнь Мо! Ну стой ты, послушай!
Но тот даже не обернулся.
Нога адски норовила подкоситься, и Шэнь И, хромая на обе ноги, кое-как вывалился на улицу.
Янь Пань не удержалась и прыснула в кулак.
— Вэнь Мо!
Шэнь И выскочил во двор, но Вэнь Мо уже и след простыл. Он снова растворился в воздухе. Шэнь И с тоской огляделся по сторонам.
Из дома вышла девушка в кожанке. Осмотрев пустой двор, она спросила:
— Куда он делся?
— Чёрт его знает... — Шэнь И со стоном погладил подбитое колено. — Ох, блин, как больно-то...
Девушка усмехнулась:
— Скажи спасибо, что вообще отделался ушибом. Удар Стража — это тебе не шутки.
— Да ну?
— Ага. Они же дикие — сила нечеловеческая, слух и зрение как у диких зверей. Монстры, а не люди. В прошлом раунде у меня напарник подвернулся под руку Стражу — так тот его одним пинком с третьего этажа спустил. Насмерть.
* * *
Шэнь И нервно дернул щекой.
Неподалёку раздался глухой, размеренный шепот:
— Амитабха...
Шэнь И повернул голову. Монах Духэн всё так же стоял у ворот. Призрак его не тронул, и теперь инок с печальным видом перебирал чётки, продолжая бубнить молитвы.
— А он живой, — Янь Пань подошла ближе и с интересом посмотрела на монаха. — У призрака, оказывается, есть принципы. Священников не режет.
Шэнь И выдавил из себя кривую ухмылку.
— Амитабха... Эх-хе-хе.
Монах замер, опустив руки. Он поднял тяжелый взгляд на игроков и тихим, надсадным голосом произнес:
— Уходите. Уходите отсюда... Не ищите лиха в этом проклятом месте. Всё есть причинно-следственная связь... Они сеяли зло, они и пожали его плоды. В этой деревне больше не останется ни одной живой души.
— Три года назад они совершили грех и пришли ко мне за оберегами... Я говорил им: хотите мира — кайтесь, молитесь, держите пост... Но они не считали себя виновными. Забрав обереги, они вбили запечатывающие душу гвозди в тело сгоревшего дитяти, а над утопленным провели обряд, закрыв им путь к перерождению. Они не хотели, чтобы те вернулись мстительными духами...
— Но ненависть мальчика, видевшего, как в огне гибнет его возлюбленный, оказалась слишком велика, — монах вздохнул. — Никакие обряды не смогли сдержать эту ярость.
— Уходите, — повторил он. — Не мешайте ему. Пусть вернет то, что у него отняли.
Шэнь И долго молчал, после чего спросил:
— Святой отец... А что на самом деле произошло тогда? Если их обоих заперли в храме, почему Вэнь... почему Линь У смог спастись?
Монах лишь покачал головой:
— Никому то не ведомо. Почему он выжил в том огне — один Бог знает. Уходите.
Монах повернулся и, медленно перебирая чётки и стеная «Амитабха», побрёл прочь по лужам. Вскоре его темная фигура растворилась в дождевой пелене.
— И что теперь? — спросил кто-то из игроков. — Мы реально слили раунд?
— Не знаю... Я ни разу не проигрывал.
— Я тоже. Разве проигрыш — это не когда тебя убивают? Мы-то ещё живы!
Среди игроков начался сбивчивый шёпот.
Шэнь И стоял на месте, ощущая, как внутри разрастается жгучее беспокойство.
Нестыковка.
В этой истории всё буквально вопило о нестыковках.
Почему? Логика событий казалась железобетонной: десятки лет назад Цзян Шэнго прознал про связь Цзян И и Вэнь Мо. Деревенские сделали из них изгоев, объявили «одержимыми», поили святой водой и избивали, надеясь «выбить дурь».
Когда же те отказались отречься друг от друга, их заперли в заброшенном храме и подожгли.
Но Вэнь Мо выжил.
Увидев, что Цзян И сгорел, он схватился за нож, ринулся мстить, но деревенские связали его и бросили в реку.
Логично? Логично.
И всё же Шэнь И не покидало ощущение фальши.
Будто что-то важнейшее ускользало от его внимания.
Его собственная «мать»? Почему она била ему челом и просила прощения? Если настоящий Шэнь И мёртв и не стал призраком, с чего бы ей так убиваться?
Или мать Вэнь Мо? То, что она тронулась умом — дело понятное, но почему она беспрестанно искала сына? Она же духа в нём не чаяла при жизни, ей было плевать на Вэнь Мо! Если бы её напугал призрак Линь У, она бы бежала без оглядки, а не звала его... Или она искала не Линь У и не Вэнь Мо, а своего младшего сына?!
Кстати, в этой истории младший сын куда-то бесследно пропал...
Хм...
Нет, источник нестыковки кроется в другом.
Внезапно в памяти Шэнь И всплыла одна физиономия.
Гун Цан!
— Погодите! — Шэнь И резко обернулся. — А Гун Цан тогда кто такой?!
Игроки, размышлявшие о своей неминуемой гибели, замерли:
— Чё?
— Гун Цан! — Шэнь И цапнул Янь Пань за плечи и энергично встряхнул. — В этой истории вообще нет никакого Гун Цана!
Янь Пань хлопала глазами:
— Это ещё кто?
— Да тот кучерявый придурок! — Шэнь И отпустил её и стал отчаянно жестикулировать. — Который со мной в раунд зашёл! В синих штанах с цепью, которого вчера ночью прирезали!
— А-а-а, — Девушка в кожанке хлопнула себя по лбу. — Тот тип, который никого не слушал и со всеми спорил? Первоход-самодур?
— Да бог с ним, как его назвать! — перебил Шэнь И. — Его здесь нет! В этой истории про него ни слова! Это неправильно!
— Да что тут неправильного-то? — удивилась девушка. — Он вообще-то игрок. С чего бы ему быть в предыстории локации?
— Да вы не понимаете! — Шэнь И в мольбе воззрился на Янь Пань. — Он ДОЛЖЕН здесь быть! Это и есть ключ к прохождению! Нам нужно найти его и отдать Призраку-жениху!
Рыжий фыркнул:
— Ты в своём уме?
— Реально, с какого потолка ты это взял? — поддержал его другой игрок. — Ты что, детектив Конан? Может, ты ещё скажешь, что все трупы во дворе сами себя убили?
Янь Пань не спешила с выводами. Она погладила подбородок:
— А ведь в этом есть зерно истины. Шэнь И в этом мире — вполне реальный персонаж из прошлого. И тот новичок зашёл вместе с ним. Если предположить, что оба они не лгали, то оба должны быть связаны с местными событиями.
— Раз есть Шэнь И, должен быть и Гун Цан. Но мы о нем не слышали ни слова от местных.
— Но деревенские вообще никак не реагировали на лицо того парня, — возразил кто-то. — Если бы он был важным NPC, они бы узнать его должны были, как узнали Шэнь И!
— Не обязательно, — возразила Янь Пань. — Если поимка Гун Цана — условие победы, система бы не стала давать нам прямую подсказку. То, что сельчане его не узнавали, могло быть условием игры.
— Хм...
Некоторые всё равно сомневались.
Янь Пань пожала плечами:
— Можете не верить, дело ваше. Но сидеть тут сложа руки — тоже не вариант. Призрак ещё не перебил всю деревню, давайте пойдём и поспрашиваем остальных жителей.
— Пока мы дышим в этом Аду, игра продолжается, — добавила она. — Иначе бы давно прозвучало сообщение о проигрыше.
Игроки переглянулись.
* * *
Группа снова отправилась на поиски.
Янь Пань пересчитала присутствующих:
— Отлично. Нас осталось десятеро.
— Как десятеро? — изумился кто-то. — Утром же было пятнадцать! Минус двое сгоревших и одна без головы — должно быть двенадцать!
— В таких местах люди имеют свойство испаряться, — отрезала девушка в кожанке. — Отстал от группы — считай, пропал.
Игрок проглотил возражения.
— В общем, разделяемся и ищем зацепки, — подсуетилась Янь Пань. — Спросите у тех, кто ещё жив.
Все быстро разбились на пары и рассеялись по улочкам.
Янь Пань махнула Шэнь И:
— Пошли.
— Куда?
— К сумасшедшей.
—... Ты так уверена?
— А то, — хмыкнула Янь Пань. — Ты сам забыл, что говорил? Безумцы просто видят мир иначе. И знаешь, я с тобой согласна. К тому же сумасшедшие не умеют врать. Они куда человечнее местных тварей в людском облике.
Шэнь И ничего не ответил.
Они прошли пару поворотов, и Шэнь И понял, что дорога ему знакома.
Увидев обезглавленного каменного бодхисаттву на обочине, он окончательно убедился — они шли к заброшенному храму.
За поворотом Янь Пань остановилась.
«Сумасшедшая» Старуха Линь сидела на краю дороги. Где-то она раздобыла два разбитых глиняных горшка и теперь, глупо улыбаясь, выстукивала по ним двумя веточками ритмичную мелодию.
Дзинь-дон, дзинь-дон.
— Малыш, малыш... — сипло напевала она. — Тьма спускается, иди домой...
— Дома мама ждёт тебя, ночь темна, дорога тяжела... Не жди тьмы, вернись раньше... Вернись раньше — спасешься...
— Не жди тьмы, вернись раньше...
Она снова и снова повторяла последние строки.
Шэнь И слушал этот сиплый мотив, ощущая, как в груди закипает странная, горькая смесь чувств.
Он шаг за шагом подошёл к ней и опустился на корточки:
— Бабушка... Поговорить можно?
Старуха Линь не обратила на него внимания, продолжая бубнить свою песню.
Шэнь И достал телефон. Сети не было, но сохраненные фотографии в галерее открывались без проблем.
Найдя снимок, где они втроем с однокурсниками дурачились в столовой, он приблизил лицо Гун Цана и поднёс экран к глазам старухи:
— Ты знаешь этого человека?
Старуха замолчала. Её ветки замерли над черепками, она уставилась на экран.
Спустя секунду она прыснула и снова застучала палочками:
— Малыш, малыш, иди домой...
Шэнь И: «...»
— Ну ты и дубина, студентик, — съязвила Янь Пань у него за спиной. — Кто так расспрашивает?
— А как надо?!
— Двинься.
Янь Пань без церемоний толкнула его в плечо, так что Шэнь И шлёпнулся на задницу, после чего сама уселась прямо перед старухой.
— Смотри и учись, — бросила она Шэнь И. — У NPC есть триггерные слова. Без них ты из них и слова полезного не выбьешь. Нужны ключевые понятия из её прошлых травм. Уселся? Слушай.
Янь Пань повернулась к старухе:
— Бабушка, а куда делся твой младший сын?
Старуха Линь замерла.
Она медленно подняла мутные глаза на Янь Пань, её губы задрожали, и она вдруг горько зарыдала:
— Сыночки мои-и-и... Старшенький, младшенький... Никого не осталось... Младшенький убежал, убежал...
— Куда убежал? Ты знаешь?
— В город, — всхлипывала старуха. — Когда деревня решила, что И-гэ и мой старший одержимы... когда их начали поить святой водой и бить... младший не вытерпел. Я не могла их защитить, и он побежал в уезд за полицией... И не вернулся-а-а... Старшенького убили, младшенький сгинул...
Она зашлась в рыданиях.
Шэнь И, видя, что зацепка сработала, дернулся было с телефоном вперед, но Янь Пань остановила его жестом.
Она кивнула Шэнь И на разбитый горшок, призывая прикрыть его руками от дождя, а сама достала из кармана пару сухих салфеток, бросила внутрь и чиркнула зажигалкой.
В черепке вспыхнул огонек.
Янь Пань положила телефон Шэнь И рядом с горшком так, чтобы свет пламени ярко освещал лицо Гун Цана.
Старуха Линь завороженно уставилась на огонь. Увидев лицо на экране, она резко сжала губы.
Слезы застыли в её глазах.
В воздухе зависла тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя.
Старуха накренила голову, всматриваясь в снимок, и её глаза снова наполнились слезами.
—... Зачем же ты ему доверился... — прошептала она. — И-гэ, глупый ты мальчик...
Шэнь И вздрогнул.
Старуха протянула сухую, похожую на древесную кору руку и взяла смартфон:
— Глупый... Какой же ты глупый, И-гэ... Не каждый, с кем ты делить хлеб готов, тебе добра желает...
— Зачем ты ему про всё рассказал...
— Твой дядька... Цзян Шэнго — старый дурак, он бы сам ни за что не догадался... Если б этот не донёс, откуда бы ему знать...
— Кабы не он, ты бы жив был! — старуха снова зарыдала во весь голос, колотя себя кулаком по коленям. — Зачем ты ему верил?! Ты что, не знал, что он тоже претендовал на то место в институте?! Глупый, глупый И-гэ!
Она больше не могла произнести ни слова, лишь заходилась в вопле, сотрясаясь всем телом.
Шэнь И опустил руки.
Дождь быстро залил огонь в горшке.
Смартфон выскользнул из рук старухи и покатился по грязи прямо к ногам Шэнь И.
Капли дождя стекали по стеклу, на котором улыбался Гун Цан.
Ледяная волна прошла по позвоночнику Шэнь И от затылка до пят.
Реальность будто дала трещину. Все вокруг стало терять чёткость: крики старухи превратились в глухой шум, звук дождя отдалился, а перед глазами поплыли тёмные круги.
Шэнь И сидел не шевелясь. Он услышал нечто невероятно важное, но в голове была лишь звенящая пустота.
Внезапно он вспомнил взгляд Вэнь Мо, когда тот пытался зарезать Гун Цана, и то, как Вэнь Мо смотрел на него самого, когда Шэнь И встал между ними.
Взгляд, полный боли, обиды и отчаяния.
Шэнь И пошатнулся и едва не завалился набок прямо в грязь.
* * *
Прошло полчаса.
Шёл тихий дождь. Вода стекала с крыши, образуя прозрачную завесу.
Янь Пань сидела под навесом какого-то пустующего дома, подперев щеку рукой, и скучающе смотрела на падающие капли.
Шэнь И сидел рядом, сжавшись в комок и уткнувшись лицом в колени.
Он молчал с тех самых пор, как они ушли от старухи.
— Да перестань ты убиваться, — подала голос Янь Пань. — Все ошибаются в людях. Дело житейское.
Шэнь И не шелохнулся.
— Зато теперь понятно, что делать, — продолжала она. — Гун Цан действительно существует в этом мире как NPC. Призрак жаждет мщения, но не мог его найти. Если мы поможем ему — раунд закрыт.
Шэнь И тяжело вздохнул и поднял голову. Его глаза были налиты кровью:
— И где мне его искать?
Янь Пань усмехнулась:
— Все пазлы сложились. Помнишь ту обгоревшую записку?
Шэнь И с трудом заставил мозги работать. Ах да, та записка:
【符.........娃娃塞进红包里...两张纸钱一起...红包用红绳绑.........】
【要先把他............】
— Первый иероглиф «付» был меньше остальных, — пояснила Янь Пань. — Это кусок от иероглифа «符» [фу — оберег]. Разобрать весь текст несложно: «Сжги оберег, пепел разболтай в воде и выпей. Куклу сунь в красный конверт вместе с двумя купюрами поминальных денег. Перевяжи красной нитью и спрячь в углу дома».
— А вторая строчка: «Сначала перебейте ему ноги, чтобы он снова не сбежал».
Шэнь И закрыл лицо руками.
— Ладно, хватит киснуть, вставай, — Янь Пань поднялась на ноги. — Теперь мы знаем, как отсюда выбраться.
— Я не хочу выходить, — тихо буркнул Шэнь И.
— Это ещё почему?
— Тебе не понять.
Янь Пань ухмыльнулась:
— Боишься, что снаружи больше не увидишь своего Стража?
Шэнь И замер.
— Думаешь, я не видела, как он на тебя смотрит? — качала головой Янь Пань. — Будь я обычным игроком, я бы уже давно решила, что ты привидение, и сбежала. Стала бы я таскать тебя за собой?
Шэнь И хлопал глазами:
— В смысле?
Вдруг небеса рассек дикий, раздирающий слух визг:
— Спасите-е-е-е!!
Шэнь И подскочил на месте. Голос был ему слишком хорошо знаком:
— Гун Цан?!
— Похоже на то, — кивнула Янь Пань. — Глянем?
Шэнь И бросился в дождь.
Крики доносились со стороны старого дома. Когда они прибежали на место, у ворот уже толпились оставшиеся игроки. Увидев Шэнь И, они боязливо расступились.
Перед ними стояли ржавые ворота дома Вэнь Мо.
Путь во дворе был очищен от мусора. В глубине дома гремели вопли. На дверных косяках висели обрывки жёлтых талисманов.
Кто-то сорвал заклятия.
Крик резко оборвался.
Шэнь И замер у дверей. Из темноты комнат выплыла алая фигура.
Дождь прекратился. Облака начали расходиться, открывая серое, холодное небо.
Призрак-жених переступил порог и остановился подле Шэнь И.
Шэнь И повернул голову. Призрак под фатой тоже наклонил голову в его сторону.
Шэнь И знал — под красной тканью Вэнь Мо смотрит прямо на него.
— Я... — Шэнь И разомкнул губы, но голос пропал.
Жених слегка наклонил голову и поплыл к воротам.
[Ад Вырывания Языков: испытание «Призрак-жених» завершено.]
[Поздравляем грешников с успешным прохождением.]
[Следом за Проводником — Призраком-женихом — ступайте к выходу в мир живых... Навстречу вашему следующему аду.]
Голос системы затих.
Игроки взрывались радостными криками и побежали к выходу. Шэнь И стоял как вкопанный.
Из ворот высунулась голова Янь Пань:
— Ты че застрял? Пошли домой.
— Я не пойду.
— Да он уже ушёл! — отрезала Янь Пань. — Он в Месте охоты, ты его тут не дождёшься. Пошли, не упрямься.
Шэнь И досадно крякнул, взъерошил волосы и поплелся следом.
— Прохождение заключалось не только в поимке Гун Цана, — говорила Янь Пань по дороге. — Нужно было давать призраку убить всех сельчан. В каждом доме висели обереги от огненного духа. В доме старухи под подушкой лежала записка от монаха.
— Там говорилось, что обереги висят на кухнях у печей. Поскольку Цзян И сгорел, призрак боялся огня и не мог войти. Нужно было сорвать бумажки.
— А Гун Цан знал, что за ним придут. По принципу «самое опасное место — самое безопасное» он спрятался в доме Линь У, обклеив двери талисманами. Страж сорвал их за нас.
— В реальности злодеи часто живут долго и счастливо, — добавила Янь Пань. — Гун Цан получил место в ВУЗе и уехал. Деревенские спрятали концы в воду и жили себе спокойно. Здесь же — просто игра, восстанавливающая справедливость.
Шэнь И остановился:
— Кто ты такая на самом деле?
Янь Пань повернулась, её янтарные глаза были абсолютно спокойны:
— В мобильные игры играешь?
— Ну да.
— Разработчикам иногда тоже нужно тестировать свои локации, — улыбнулась она. — Проверить баланс, посмотреть на игроков... Иначе как писать отчеты?
Шэнь И вытаращился на неё:
— Че-е-е?! Так ты... из администрации?!
— Тсс, — Янь Пань приложила палец к губам. — Мы пришли.
Они вышли к Месту охоты.
На огромном валуне в центре стоял Вэнь Мо в своём чёрном одеянии. Заметив Шэнь И в хвосте группы, он на мгновение замер, а потом отвернулся.
— Эй! — крикнул Шэнь И. — Спустись, поговори со мной!
Вэнь Мо просто спрыгнул с камня в противоположную сторону и исчез.
— Не задерживайся, пошли! — торопили игроки, выстраиваясь перед мостом Найхэ, проступившим из белого тумана.
Призрак-жених стоял у начала моста, делая пригласительный жест. Игроки один за другим исчезали в тумане на той стороне.
Шэнь И развернулся, чтобы идти обратно в Ад, но Янь Пань железной хваткой цапнула его за запястье:
— Сдурел? На мосту Найхэ нельзя оборачиваться.
— Почему?
— Умрешь, — отрезала она. — Здесь нет второго Вэнь Мо, который станет тебя защищать. Обернешься — и останешься в Аду навсегда.
Шэнь И сглотнул.
— Выйдешь на ту сторону — вы снова встретитесь, — тихо добавила Янь Пань. — Он парень скрытный, говорить не умеет. Он отталкивал тебя не потому, что ненавидит. А потому что слишком любит и не хочет тащить за собой на дно. Запомни это.
С этими словами Янь Пань развернулась и пошла не к мосту, а вглубь тумана, обратно в Ад.
— Ты куда?! — крикнул Шэнь И.
— Домой, — не оборачиваясь, ответила она и исчезла в белой пелене.
* * *
Шэнь И остался один у моста.
В голове был полный кавардак. Немного подумав, он махнул рукой призраку:
— Погоди секунду, я сейчас!
Он рванул назад к Месту охоты, обежал огромный валун и увидел худую фигуру в чёрном.
— Вэнь Мо!
Вэнь Мо вздрогнул, обернулся и с немым укором уставился на него.
Шэнь И смущенно почесал нос:
— Я... я ещё не всё тебе сказал.
Вэнь Мо закатил глаза и скрестил руки на груди. В его взгляде отчётливо читалось:
«Говори быстрее и проваливай».