Голос Ночного стража Ман потонул для Вэнь Мо в оглушительной тишине.
Особняк вдалеке полыхал ненасытным жаром. Почти сразу после того первого страшного грохота все звуки оттуда пресеклись, и дом остался просто стоять на холме — объятый пламенем, немой и безучастный.
Однако внутри черепа Вэнь Мо стоял непрерывный, громовой гул.
В ушах звенело так, что перехватывало дыхание. Он медленно развернулся. Стена огня расплывалась перед глазами, приближаясь и отдаляясь, пока весь видимый мир не начал с треском рушиться во все стороны.
Рушились несущие балки, обваливалась крыша. Пожар бушевал где-то далеко, но совсем рядом, буквально над ухом, не смолкал сухой, трескучий треск ломающегося дерева.
Зрение двоилось. Сквозь плотную пелену реальности проступали призрачные, подернутые маревом образы.
Рухнувшая балка с грохотом раздавила алтарный стол напротив. Изваяние Гуаньинь раскололось на куски, упав на земляной пол, и скорбный, сострадательный взгляд каменных глаз застыл прямо перед ним. Этот взгляд, полный милосердия, медленно плавился в слепом огне.
«А-Мо!»
Цзян И сжимал его в объятиях, отчаянно и хрипло зовя по имени: «Не бойся, слышишь? Не бойся...»
Они сжались в самый дальний угол разрушенного храма. Цзян И изо всех сил прижимал его голову к своей груди. Его голос дрожал от ужаса — он сам был перепуган до смерти, — но всё равно, превозмогая дрожь, тихо и легко усмехался прямо ему в макушку: «Я здесь... Не бойся».
— Ты совершил ошибку, — донесся до него голос Ночного стража Ман. — Пламя разгорелось слишком сильно. Тот участник...
Она не успела договорить. Совсем рядом раздался торопливый, тяжелый топот удаляющихся ног.
Ман осеклась.
Шум шагов мгновенно растворился во мраке.
Ночной страж Ман знала: это был Ночной страж Ада Вырывания Языков. Он мчался прямиком к тому грешнику.
* * *
Огонь гудел и взмывал к самому небу.
Вэнь Мо рванулся назад, к коттеджному поселку, туда, где затаился Шэнь И. Он бежал так неистово, что наскоро затянувшиеся раны по всему телу лопнули, заливая одежду горячей кровью.
Не обращая внимания на боль, он влетел в уединенный угол сада, раздвинул помятый кустарник — пусто.
Выскочил из зарослей, метнулся по двору, озираясь по сторонам.
Ни души.
И-гэ...
И-гэ?!
Мозг Вэнь Мо пробило ледяной вспышкой. Он резко обернулся к двухэтажному особняку, который уже весь, от фундамента до крыши, превратился в пылающий факел.
В голове возобновился сплошной, невыносимый звон.
«Вэнь Мо, ты думаешь, один ты тут несчастный?»
«Кабы не ты со своим грязным пятном, за что бы я вообще мог зацепить Цзян И?!»
«Чё ты корчишь из себя жертву?»
«Хватит строить из себя невинную овечку, Вэнь Мо!»
«У него ведь в жизни не было ни единого изъяна! Единственная дурь, к которой я смог прицепиться, — это то, что он, идиота кусок, в тебя влюбился!»
«Это ты сгубил Цзян И!»
«Цзян И мертв, и твоя вина — самая большая!»
Его вина.
Его вина — самая большая.
И ведь это правда. Его вина.
Если бы не он... если бы с самого начала Цзян И не повстречал его, у Юй Таня не нашлось бы ни единого предлога для доноса.
Цзян И не стал бы призраком. Остался бы он в деревне или уехал в город — перед ним лежала бы открытая, чистая дорога...
Его бы не сожгли заживо. Он прожил бы долгую, полную жизнь.
Как было бы хорошо, если бы Цзян И никогда его не встречал.
Как было бы хорошо, если бы Цзян И в тот день просто прошёл мимо того проклятого переулка.
Тех деревенских слушаться надо было... Эдакому приносящему беду отрепью вроде него давно пора было найти крепкую ветку да вздеться на ней.
Около горящей усадьбы начали неслышно собираться грешники-игроки. Они в полном изумлении глазели на бушующий пожар, недоумевая, с чего вдруг ни с того ни с сего полыхнул дом.
Пламя уже перекинулось на сады и внутренний двор. Когда Вэнь Мо добежал до крыльца, массивный чугунный люк ливневой канализации прямо перед входом с грохотом откинулся, и оттуда, тяжело отдуваясь, начали вылезать Брат Тун и юный напарник.
— Мать твою за ногу! — орал Брат Тун. — Сяо Ван, тяни меня! Подними, тут же узко, пролезть не могу!
— Похудеть бы тебе, Брат Тун... — вздохнул офицер Сяо Ван, нагибаясь и изо всех сил хватая усатого за обе руки, чтобы выдернуть на поверхность.
Вэнь Мо подбежал к ним. Замер на мгновение, скользнул взглядом по обоим и тут же понял: внизу больше никого нет.
Он развернулся и прямо слёту бросился в гудящую ревущим огнем пасть особняка.
— Эй! — опомнился Сяо Ван. — Туда нельзя уже, с ума сошел?! Там всё пылает!
— Твоему напарнику крышка! — закричал вослед Брат Тун. — Он в коллектор прыгнуть не успел, его там уже в фарш изрубили!
— Не дури, сгоришь же!..
Их крики затихли за спиной — Вэнь Мо даже не пошевелил ухом.
Парадная дверь перекосилась от жара и сверху донизу была объята плотным языком пламени. Вэнь Мо без тени сомнения врезался в неё плечом. Половина его тела мгновенно погрузилась в огонь.
Ожог обжег кожу такой лютой болью, будто от тела силой отдирали дух. Сжав зубы до хруста, он подался назад, сделал два шага разгона и ударил снова.
На третий или четвёртый раз дверь с оглушительным треском рухнула внутрь. За ней открылся настоящий ад: море огня, рушащиеся перекрытия и густой, непроглядный едкий дым.
Вэнь Мо метнулся вглубь, обшарил первый этаж — пусто.
От отчаяния его глаза застлало кровавой пеленой. Хватая раскаленный воздух, он выхватил нож, сорвал высокий воротник и одним коротким, беспощадным движением разрезал нити, сшивавшие его губы.
Удар был слишком слепым и глубоким — лезвие располосовало плоть губ и уголок рта. Не обращая внимания на струящуюся кровь, он впервые за долгие годы раскрыл рот и изо всех сил вытолкнул из гортани сиплый, ломающийся, высокий горловой хрип.
Звук, не способный пробиться сквозь покалеченные связки, звучал жутко и противоестественно.
Вэнь Мо метался по горящему дому, издавая этот непрерывный сиплый зов, но ответа не было. Он взлетел на второй этаж, и в этот момент из комнаты в конце коридора донесся тяжелый, глухой удар.
И вслед за ним — сухой, исполненный муки стон Шэнь И.
Вэнь Мо рванул к той двери. Она тоже была перекошена и обуглена. Он с размаху ударил в нее всем корпусом, и створка с грохотом распахнулась. По инерции влетев внутрь на пару шагов, он вскинул голову и обомлел: какая-то женщина высоко занесла тяжелый топор, целясь прямо в голову лежащего на полу Шэнь И.
В то же мгновение Вэнь Мо будто окатило ледяной водой.
Перед глазами снова возникла проклятая тень.
Он вдруг ясно увидел, как несколько десятилетий назад Цзян Шэнго точно так же высоко заносит тяжелый мясницкий косарь над спиной падающего Цзян И.
В голове Вэнь Мо мгновенно полыхнула ослепительная белизна.
Он совершил прыжок, сбил женщину с ног, навалился сверху и всей силой всадил нож ей между лопаток. Та забилась с диким воплем, топор со звоном отлетел в сторону.
Не помня себя, Вэнь Мо выдернул окровавленное лезвие и снова, с размаху, вогнал его в плоть. Он наносил удар за ударом — снова и снова, белая сталь уходила в тело и возвращалась багровой, пока безумное существо под ним не перестало даже содрогаться. Только тогда он разжал заскорузлые пальцы и с трудом поднялся на ноги.
Он тупо смотрел на растерзанный труп под ногами. В ушах выл ветер, и потребовалось немало времени, чтобы страшный образ Цзян Шэнго окончательно истаял из его глаз.
— Кх!..
Звук мучительного кашля привел его в чувство. Вэнь Мо вскинул голову. Шэнь И сидел на полу посреди клубов черного дыма, уткнувшись лицом в ладони, согнувшись пополам и не в силах даже поднять голову.
Вэнь Мо охватила паника. Бросив окровавленный нож, он кинулся к нему и схватил за плечи.
Шэнь И поднял лицо. Его глаза были налиты кровью, от удушья он не мог сделать ни вдоха, а вырывавшийся из груди сип больше напоминал хрип умирающего. И всё же, увидав перед собой Вэнь Мо, он привычно прищурился и попытался слабо улыбнуться.
Вэнь Мо крупно вздрогнул.
Он раскрыл рот, губы его затряслись — он хотел вытолкнуть хоть слово. Но вместо слов из его собственной груди вырвался сухой, раздирающий кашель.
Видно, он сам наглотался дыма под завязку: горло перекрыло полностью. Он лишь крепче вцепился в Шэнь И, согнулся в три погибели и забился в позывах к рвоте.
Вэнь Мо сорвал с себя куртку, набросил ее Шэнь И на голову, прижал его к груди и обернулся к панорамному окну.
Стекло уже растрескалось от страшного жара.
Зажав зубы, Вэнь Мо сгреб Шэнь И в охапку, поднялся на дрожащих ногах и вместе с ним, спотыкаясь, рванул к окну.
Удар!
Вэнь Мо пробил спиной раскаленное стекло.
Он принял весь удар на себя, прикрыв голову Шэнь И, и тяжелым кулем рухнул спиной на землю снаружи.
Не обращая внимания на глубокие порезы от осколков, усыпавших всю его спину, Вэнь Мо мгновенно перекатился, уложил Шэнь И на вытоптанную траву и сдернул с его лица куртку.
Шэнь И лежал без движения, глаза его были закрыты, брови мучительно сдвинуты — он бредил на грани небытия.
Вэнь Мо, задыхаясь, судорожно смахнул со своих ладоней стеклянную крошку и измазанными в собственной крови руками бережно приподнял его лицо, слегка встряхивая.
— А-а...
Из разорванного горла вырывался только дрожащий, прерывистый сип. Перед глазами стояла алая пелена. По щекам, оставляя темные ледяные дорожки, потекли две струйки крови. Вэнь Мо плакал кровавыми слезами.
Густые капли капали на бескровное лицо Шэнь И.
Перед глазами снова стоял тот умерший Цзян И. Тот, прежний, раздавленный тяжелой рухнувшей балкой.
Шэнь И тоже сейчас умрет.
И снова — из-за него.
Грудь Вэнь Мо сжало ледяным обручем, кровавые слезы падали одна за другой. Он отчаянно тормошил Шэнь И за плечи, и в его сипом хрипе уже откровенно слышались рыдания.
Шэнь И вдруг судорожно вздрогнул, раскрыл рот и с диким, захлебывающимся звуком втянул в себя воздух.
Его пробил оглушительный, страшный кашель. Жадными, судорожными глотками он пил свежий ночной воздух, его грудная клетка ходила ходуном. Вэнь Мо от неожиданности отшатнулся, застыл, а потом... кое-как раздвинул израненные, кровоточащие губы в жалкое подобие кривой, неловкой улыбки.
Он опустил руки, вцепился в рукава Шэнь И, уткнулся лбом в его грудь и, стоя перед ним на коленях, безудержно зарыдал всем телом.
Шэнь И долго и тяжело дышал, пока к нему не вернулась способность осознавать происходящее. Вэнь Мо подрагивал на его груди в такт каждому сильному удару сердца — того самого сердца, которое сейчас изо всех сил возвращало вырванное из огня тело к жизни.
Шэнь И поднял руку и слабо, ласково погладил его по спине.
— Всё... всё хорошо... — его голос был сорван вчистую, он едва шептал, но всё равно пытался улыбаться. — Не бойся... Я духом крепок, меня так просто не убьешь... Не бойся...
Вэнь Мо глубоко вдохнул и качнул головой, не поднимая лица.
И всё-таки он чуть не умер.
Он снова едва не сгубил его.
Он — проклятое пугало, окаянная уродина, он снова чуть не...
Вэнь Мо стиснул челюсти до хруста и резко выпрямился. Рывком выхватив из-за пояса запасной нож, он без единого колебания занес лезвие и с размаху ударил себя прямиком в горло.
Острие застыло в миллиметре от яремной вены.
Вэнь Мо замер.
Опустив взгляд, он увидел, что Шэнь И успел приподняться и напрочь перехватил голое лезвие голыми пальцами.
Сталь вонзилась в ладонь, рассекая кожу.
Густые капли крови потекли между сжатыми пальцами. Две силы застыли в мертвом упоре, отчего лезвие едва заметно дрожало.
Вэнь Мо ошеломленно смотрел на него.
Шэнь И пару раз кашлянул и снова тихо, хрипло рассмеялся.
—... Вот оно что, — прошептал он. — А я-то думал... Значит, вот что ты замышлял.
Шэнь И сел прямее, хотя в его глазах всё еще стояла красная пелена от дыма. Он с бесконечной, горькой нежностью смотрел на него, удерживая окровавленное лезвие между их лицами.
— Ты собрался умереть, — тихо проговорил Шэнь И. — Ты вовсе не планировал выходить отсюда живым... Ты и не думал проходить эту проклятую игру. Ты просто искал подходящий угол, чтобы спокойно свести счетом с жизнью.
— И ты... ни на секунду не сомневался, что я — это Цзян И.
— Ты ведь с самого начала знал, что это я, — повторил Шэнь И. — И именно поэтому... решил убить себя.