Шэнь И поднялся по ступеням к потайной двери.
Положив телефон на деревянный пролёт, он упёрся обеими руками в створку и изо всех сил надавил вверх. Люк даже не шелохнулся. Намертво.
Шэнь И с досадой опустил руки и тяжело вздохнул. Вглядываясь в подогнанные встык доски, он чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Чем дольше он смотрел на эту проклятую дверь, тем сильнее нарастала злость.
Вэнь Мо ведь остался снаружи!
Чертыхнувшись, Шэнь И выпрямился, набрал в грудь воздуха и снова ринулся на штурм, вложив в этот рывок весь свой вес:
— Да откройся ты, мать твою!
— А-а-а-а-а-а!
Брат Тун, обшаривавший в этот момент угол подвала, отчаянно вопящего Шэнь И услышал сразу. Он обернулся и на мгновение лишился дара речи, наблюдая, как тот с упорством мифического титана пытался поднять небесный свод.
Впрочем, до титана Шэнь И явственно не дотягивал, а потому люк так и остался неприступным.
Выбившись из сил, он бессильно сполз по деревянной стене и растянулся прямо на ступенях, окончательно выдохшись.
— Бесполезно, браток, — донёсся снизу ехидный голос Туна. — Пока мы тут не выполним определённые условия, эта дрянь не откроется.
— Какие ещё условия? Что нужно сделать?
— Найти какую-то вещь. Или наткнуться на квест и довести его до ума, — пояснил Тун. — Ну, как в тех старых компьютерных хоррорах. Играл в такое?
— Не играл, но прохождения смотрел, — буркнул Шэнь И. — «Дом ведьмы» видел.
— Ну вот и ладушки, считай, суть ты понял. Спускайся давай.
Шэнь И сидел на ступеньках и сердито сопел, не шевелясь.
Он и сам прекрасно понимал: дверь, запечатавшая их троих в этом подземелье, просто так не поддастся. Игра, где на кону стояли их жизни, не прощала легкомыслия. Но мысли о Вэнь Мо не давали покоя. Каждая секунда здесь казалась пыткой.
Что, если Вэнь Мо вернётся, а его нет? Что он подумает?
Шэнь И задрал голову. Люк темнел над ним глухой непроницаемой плашкой, не собираясь уступать ни на вершок.
Глубоко вздохнув, Шэнь И смирился. Он поднял со ступени телефон и начал осторожно спускаться.
И тут нога поскользнулась.
— Э? А-а-а-а-а-а-а!!
Шэнь И буквально взмыл в воздух. Спуск превратился в виртуозный каскадёрский этюд: приземлившись на копчик, он вспахал носом воздух, крутанулся на сто восемьдесят градусов и со всего размаху рухнул на спину, сложившись пополам, словно сломанный шарнир.
Тун осветил его фонарём и застыл.
Юный напарник Туна осторожно поинтересовался:
— Эй... Дружище, живой?
— Вроде не сдох, — прохрипел Шэнь И.
Перекатившись на бок, он кое-как поднялся и с кряхтением потер ушибленную поясницу.
— Надо же, сколько лет так паршиво не летал...
С момента выхода из Ада Вырывания Языков и до этой самой минуты Шэнь И не позволял себе так глупо калечиться.
Держась за поясницу, он глянул на экран смартфона. Отечественная техника не подвела: сам он едва не рассыпался на запчасти, зато гаджет выдержал падение без единой царапины, и яркий луч фонарика всё так же уверенно резал тьму.
Превозмогая боль, Шэнь И подковылял к спутникам:
— Ну что тут у вас?
Тун сидел на корточках перед трупом женщины, приколоченной к стене точно какой-то древний упырь. Напарник подсвечивал тело фонарём. На погибшей была та же ночная сорочка, что и на Юй Фэйвэй, но другого кроя и цвета — белоснежная, с невинными девичьими рюшами.
На таком наряде карманов почти не водилось, за исключением пары неглубоких разрезов на халатике. Тун пошарил там и выудил прямоугольный предмет:
— Есть контакт.
Он вытащил находку на свет. Это оказался смартфон.
Шэнь И и юный напарник тут же склонились над находкой. Троица сдвинула головы в кучу, разглядывая улику. Аппарат был последней модели — надо отдать должное Месту охоты, реквизит тут обновлялся исправно. Вот только стекло экрана пошло мелкой паутиной трещин, будто гаджет долго и с чувством швыряли об пол.
Тун пару раз нажал на клавишу питания, затем потыкал пальцем в стекло, но экран остался тёмным.
— Сел, похоже, — резюмировал Шэнь И.
— У кого-нибудь есть пауэрбанк? — спросил Тун.
— О, у меня есть! — Напарник мгновенно вытащил из кармана небольшой портативный аккумулятор. — Слава богу, захватил.
— Красавчик!
Похвалив парня, Тун забрал у него батарею и вогнал встроенный шнур в гнездо телефона.
Прошло несколько секунд. Смартфон не подавал признаков жизни.
— Дело дрянь, — констатировал Шэнь И. — Он разбился. Даже если аккумуляторы садятся в ноль, при подключении питания на экране появляется значок зарядки. Помнишь, такая красная батарейка с тоненьким полоском энергии?
Тун ничего не ответил, но лицо его помрачнело. Очевидно, он приходил к тем же выводам.
Парень почесал затылок:
— Значит, бессполезный обломок?
Шэнь И задумался. В памяти всплыли жесты, которыми Вэнь Мо объяснялся с ним днём.
«Лики и улики не повторяются... — мысленно повторил он. — А значит, пустышек здесь быть не может».
— Слушай, — хмыкнул Тун, раскусив его задумчивость. — Это тебе твой немой подсказал?
— Дай-ка сюда.
Шэнь И проигнорировал поддёвку. Забрав у Туна мёртвый смартфон, он выдернул кабель.
— Раз он не включается, значит, самое интересное спрятано не в системе...
Бубня себе под нос, он с усилием поддел и сдёрнул пластиковую крышку чехла.
Из подкладки выскользнули два снимка из фотобудки.
Шэнь И замер. Стоящие рядом мужчины дружно втянули воздух.
— Работает! — выдохнул напарник.
— Ну ты даёшь, браток! — Тун расплылся в улыбке и с чувством хлопнул Шэнь И по плечу.
Шэнь И выдавил сухой клекот вместо смеха, снял чехол окончательно и поднял находки к свету. В следующую секунду все трое оцепенели.
На снимках в рамке из нарисованных сердечек, аляповатых букв и звёздочек запечатлелись знакомые лица. На первой фотографии две девушки со смехом корчили рожицы и показывали в камеру «викторию». На второй — те же девицы обнимали стоящего посередине мужчину.
Мужчиной был Чэн Мин.
А девушками — лежащая перед ними покойница и Юй Фэйвэй из верхнего дома.
Тишина стала осязаемой. Воздух в подвале будто заледенел, давку липкого страха пробрало до костей.
Шэнь И тяжело выдохнул и молча протянул снимки Туну.
Тот принял карточки с крайне сложным выражением лица. Шэнь И повертел в руках разобранный корпус, помедлил секунду и со всего размаха грохнул гаджет о каменный пол.
— Ты чего?! — ахнул Тун.
Телефон разлетелся на куски. Шэнь И присел, пошарил среди обломков и поднял пластиковую заднюю крышку. Перевернул её — на внутренней стороне вилась тёмная, въевшаяся в пластик вязь заклятия.
Бурые росчерки напоминали засохшую кровь. И нарисовали её явно не из баллончика.
Шэнь И поднёс деталь к носу и слегка потянул воздух.
В нос ударил такой лютый, концентрированный смрад гниющей псины и тухлой крови, что у него мгновенно перехватило дыхание. Вонь прожгла слизистую словно раскалённый клинок. Глаза заволокло слезами, желудок судорожно сжался. Не выдержав, Шэнь И отпихнул Туна, швырнул крышку в сторону и рванул в угол, где его жестоко выворачивало наизнанку.
Прошло немало времени, прежде чем он смог прийти в себя.
Дрожащими руками держась за шероховатые кирпичи, Шэнь И с трудом выпрямился. Глаза всё ещё слезились, из горла вырывался сиплый кашель.
— Что это за дрянь...
— Сам не знаю, — нахмурился Тун. — А чем там разит-то, что тебя так развезло?
Одно воспоминание о запахе отозвалось новой волной тошноты. Шэнь И зажал рот ладонью:
— Кхм...
Глядя на его мучения, Тун не удержался от смешка:
— Ладно-ладно, молчу, не кайся.
Шэнь И мотнул головой и прочистил горло:
— Черная собачья кровь.
Такой концентрированный псиный смрад ни с чем не спутать.
И тут же перед глазами встал Вэнь Мо: днём он точно так же морщился, нюхая какой-то тёмный кувшин. Тогда Вэнь Мо только отмахнулся от его расспросов и отставил сосуд подальше, предупредив, что внутри кровь чёрного пса.
Из глубины подвала потянул ледяной сквозняк. Сырой холод подступил к горлу, и Шэнь И с острой, почти физической тоской вспомнил про Вэнь Мо.
Разве он мог подумать, что всего часовая разлука заставит его известись? Но Вэнь Мо был единственной опорой в этом кошмаре. Вэнь Мо был лучшим.
Вэнь Мо ведь пошёл убивать Ночного стража. Если страж мёртв, испытание должно завершиться, а люк — открыться. Но подвал всё ещё был заперт. Значит... бой продолжается.
С его-то хрупким сложением...
Шэнь И чувствовал, как внутри растёт тревога. Нужно было пробиваться наружу. Решительно выпрямившись и подавив подступающий подкатывающий ком, он повернулся к Чэн Мину.
— Эй, — Шэнь И пнул съёжившегося мужика. — Завязывай трястись. Где ключи от заднего двора?
Тун с напарником всё ещё переваривали информацию с фотографий, но при этих словах отвлеклись.
Чэн Мин забился в самый угол подвала, обхватив голову руками.
— Я не знаю... Не знаю... — скулил он. — Ничего нет... Я ничего не делал...
— Что ты там не знаешь? — раздражённо рявкнул Шэнь И. — Живо выкладывай, мне человека искать надо!
— Я правда не знаю! — Чэн Мин зарыдал, сжимаясь в комок. — Умоляю... Это всё она... Это всё её рук дело...
Шэнь И окончательно вышел из себя.
— О, развязался язык, — заметил подошедший Тун, сжимая в кулаке снимки. — Похоже, фотографии триггернули сцену.
— Слава тебе господи, — буркнул Шэнь И и снова склонился над Чэн Мином. — Хватит ломать комедию, любезный. Я и так всё понял.
— Это ведь ты убил ваших с Фу Ханьюй детей?
Чэн Мин замер. Лицо его исказилось от дикого, животного ужаса:
— Нет! Это не я!
— Ты...
— Не я-а-а-а!! — взвизгнул он, панически размахивая руками. — Не я! Кто ж ей велел... Кто её просил?! Это не моя вина!!
Он забился в истерике, заливая рубашку слезами и соплями, после чего перешёл на бессвязное скуление.
«Тяжёлый случай», — подумал Шэнь И. Он хрустнул костяшками пальцев, намереваясь применить пару доходчивых аргументов «силовой терапии», как вдруг ощутил на тыльной стороне левой ладони странную влагу.
Будто ладонь правой руки, которую он только что сжимал в кулак, была измазана чем-то липким.
Шэнь И озадаченно замер:
— Э?
Он поднял правую руку и посмотрел на ладонь.
Глаза его округлились. Вся ладонь была густо вымазана свежей, алой кровью. Словно он только что окунул руку в открытую рану.
Заметив, что Шэнь И застыл, Тун перевёл взгляд на его руку и отшатнулся:
— Мать твою!
Напарник тоже вскрикнул:
— Твою же накрыло! Парниша, ты где это измазался?!
— Если б я сам знал... — растерянно пробормотал Шэнь И. — Я же ни к чему окровавленному не прикасался. Откуда она?
— Может, с крышки телефона натекло? — предположил парень.
— Вряд ли, — усомнился Тун.
Шэнь И хотел было возразить, но в этот момент из тёмной глубины подвала донёсся лёгкий ветерок.
Прохладный, освежающий — на улице такой бриз показался бы приятным. Но здесь, под землёй, от него веяло жутью.
И в этом дыхании отчётливо ощущался железный запах свежей крови.
Шэнь И насторожился:
— Напомните-ка... Тут же не было сквозняка?
Мужчины молча переглянулись.
— Насколько я помню, — тихо проговорил Шэнь И, — этот погреб был запечатан наглухо. Сырой, спёртый воздух. Правильно?
—... Угу.
Шэнь И медленно перевёл взгляд туда, откуда дул ветер — в непроглядную, жуткую тьму дальнего угла.
Вытерев испачканные ладони о белую рубаху Чэн Мина, он поднял смартфон и шагнул в темноту.
Тун с напарником двинулись следом. Яркий луч фонаря резал мрак, но густая тьма впереди будто поглощала свет, не желая открывать свои тайны.
Наконец луч упёрся в дальнюю кирпичную стену.
Шэнь И остановился.
Вся кладка была испещрена бурыми, кривыми иероглифами. Кровавые надписи — то мелкие, то огромные — перекрывали друг друга:
[СПАСИТЕ]
[СПАСИТЕ МЕНЯ СПАСИТЕ СПАСИТЕ]
[МРАЗЬ]
[ПОДОНОК ИЗМЕНЩИК ПОДОНОК]
[УБИЙЦА ПОДОНОК УБИЙЦА ПОДОНОК]
[ГОРЕТЬ ТЕБЕ В АДУ ГОРЕТЬ В АДУ ВМЕСТЕ В АД]
[ЧЭН МИН ЮЙ ФЭЙВЭЙ ЧЭН МИН ЮЙ ФЭЙВЭЙ]
[УБИЙЦЫ УБИЙЦЫ УБИЙЦЫ]
[ОТПУСТИ ИХ ОТПУСТИ]
[УБИЙЦА]
[УБИЙЦА УБИЙЦА УБИЙЦА УБИЙЦА УБИЙЦА]
Стена была сплошь покрыта этими воплями. Из подтёков кое-где торчали подсохшие обрубки ногтей и кусочки кожи — писали явно раздробленными в мясо пальцами. На самых крупных знаках словосочетания «УБИЙЦА» отпечатался смазанный след ладони.
Пятно было относительно свежим. Похоже, когда Шэнь И отходил в угол к стене, чтобы справиться с тошнотой, он в темноте случайно упёрся рукой прямо в этот кровавый оттиск.
Но сколько же крови нужно было пролить, чтобы исписать целую стену...
У Шэнь И мороз прошёл по коже. Подойдя ближе, он заметил справа ряды выскобленных на кирпиче палочек — черточек, складывающихся в иероглиф «чжэн». Настоящий календарь заточения, насчитывающий не одну сотню меток.
— Сколько же лет её тут держали... — пробормотал за спиной Тун. — Судя по зарубкам, лет пять или шесть, не меньше.
Шэнь И ничего не ответил. Он сделал ещё несколько шагов вперед.
Когда они подошли вплотную к тупику, тьма рассеялась, обнажая страшную правду.
У самого основания стены, перед темнеющим провалом невысокого лаза, лежало тело. Женщина усохла до состояния мумии: обтянутый пожелтевшей кожей скелет, выпирающие скулы и запавшие, затянутые мутной пленкой глазницы, устремленные в потолок.
— Это еще кто... — Напарник Туна застыл, боясь сделать шаг.
— С голоду умерла, — предположил Тун. — Бедолага. Запереть человека в этой дыре и заморить голодом...
Шэнь И присел на корточки и направил свет прямо на истощённое лицо покойницы.
— Это хозяйка дома, — произнёс он.
— Что?! — не поверил Тун.
— Хоть она и иссохла до костей, черты лица те же. Это она, — твёрдо сказал Шэнь И.
— Значит, в доме наверху действительно живет призрак? — лицо Туна стало угрюмым. — Юй Фэйвэй давно сгинула в этом подвале.
Шэнь И коротко усмехнулся:
— Юй Фэйвэй действительно умерла здесь. Вот только она ли лежит перед нами — ещё вопрос.
Тун обомлел:
— Чего-чего?
— Браток, ты о чём вообще? — растерялся парень. — Женщина наверху — это же Юй Фэйвэй, а Фу Ханьюй — та, распятая...
— А вот сейчас мы у нашего героя и спросим, — Шэнь И поднялся и направил фонарь на съёжившегося вдали Чэн Мина. — Эй, мудак, а ну пошёл сюда!
Он решительно шагнул к подонку, сгреб его за шиворот и, точно нашкодившего щенка, потащил через весь подвал к мумифицированному трупу.
Чэн Мин отчаянно извивался и визжал.
Шэнь И швырнул его на колени прямо перед иссохшим телом и прижал его голову за затылок:
— Говори, кто это. Не скажешь — прямо здесь придушу.
Чэн Мин затрясся мелкой дрожью, не смея подняться.
— Я... я виноват, — залепетал он. — Я знаю, знаю... Она и вас тут заперла, вы тоже... Но у меня правда не было возможности сказать! Вы же видите, она... она заперла меня, я даже позвонить не мог...
— И вообще! Вы сами виноваты! Вы же говорили, что она не сможет выбраться! Что это за хвалёные ритуалы у вас такие?!
— Она выбралась! — зарыдал Чэн Мин. — Она... Хр-р-р!
Шэнь И надавил пальцами на кадык Чэн Мина, мгновенно перекрыв ему воздух.
— Хватит скулить, у меня нет времени слушать твои сопли, меня снаружи ждут, — холодно прочеканил Шэнь И. — По делу говори. Кто эта умершая от голода женщина?
Чэн Мин окончательно сломался. Он вскинул руки вверх, моля о пощаде, и забормотал, захлёбываясь слезами:
— Фу... Фу Ханьюй.
У Туна волоски на затылке встали дыбом:
— Что-о?!
— Это Фу Ханьюй?! — Напарник вытаращился сначала на мумию, затем на приколоченный к стене труп. — А там тогда кто?!
— Фэй... — Чэн Мин судорожно сглотнул. — Фэйвэй.
Спутники Шэнь И застыли с открытыми ртами.
— Как это понимать? — уставился на него Тун.
— Всё ещё не дошло? — хмыкнул Шэнь И. — На самом деле...
Окончить фразу он не успел: сверху донёсся странный, металлический скрежет.
Шэнь И осекся.
Все трое задрали головы.
Звук шел со стороны потолка, с первого этажа. Кто-то медленно волок по деревянному полу нечто тяжёлое, и этот скрежет скреб по ушам, словно лезвие по паркету.
Чэн Мин заверещал, отполз в самый дальний угол и, обхватив голову, принялся исступлённо бубнить: «Намо Амитабха, Намо Амитабха...»
Троица замерла, не смея шелохнуться.
Скрежет приближался. Всё ближе, и ближе, и ближе...
Наконец звук остановился прямо над потайной дверью.
Раздался тяжелый гул, и люк начал медленно поддаваться.
Деревянный скрип в звенящей тишине показался оглушительным.
А в следующую секунду из образовавшейся щели донёсся безумный, хриплый хохот.