Ноутбук загрузился, и Вэнь Мо, взглянув на экран, увидел запрос пароля. Он лёгенько постучал пальчиком по монитору, привлекая внимание Шэнь И.
Шэнь И очнулся от раздумий, подошёл и быстро набрал комбинацию.
— Надо бы потом пароль сменить, — пробормотал он сам себе.
Вэнь Мо вопросительно вскинул бровь.
«Зачем?» — отпечатал он.
— Раз уж мы встречаемся, надо поставить твою дату рождения, — ответил Шэнь И и нажал Enter. Защита снялась.
Услышав это, Вэнь Мо почувствовал, как кончики ушей заливает краска.
— Мы ведь теперь встречаемся, да? — Шэнь И взглянул на него с надеждой.
Уголок губ Вэнь Мо дёрнулся, но он всё же сдержанно кивнул.
Шэнь И тут же расплылся в довольной улыбке и даже напел под нос какой-то незамысловатый мотивчик. Поведя мышкой, он создал новый пустой документ и развернул ноутбук к крошечному крохе, которому даже взобраться на стол было целой задачей.
— Ну всё, рассказывай. Что ты хотел мне сказать?
Вэнь Мо подтянул клавиатуру ближе. Маленькими пальчиками он неторопливо нажимал на клавиши — буковка за буковкой. Сразу видно: для человека, родившегося в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века, освоить печать с первого раза оказалось непростой задачей.
Глядя на эти мучения, Шэнь И лишь сочувственно вздохнул. Пододвинув стул, он уселся рядом и приготовился терпеливо ждать.
Спустя некоторое время Вэнь Мо развернул экран. Шэнь И подался вперёд, вчитываясь в строчки.
«Игра преисподней — это не просто развлечение. Ты и сам знаешь: у каждого участника за плечами грех. Причём преступления их таковы, что земной закон до них добраться уже не в силах. Кто-то ушёл от преследования, кто-то протиснулся сквозь лазейки в кодексах, а кто-то подкупил нужных людей и остался чист перед судом. Потому Владыка Яньло и создал эту Игру преисподней: чтобы через испытания либо заставить грешников раскаяться, либо подвести их под карающий приговор».
Вэнь Мо придерживал корпус ноутбука крошечными ручками. Поначалу Шэнь И бегло пробегал глазами по тексту, но вдруг его зрачки расширились. Вытянув шею, он вылупился на экран и перечитал последние строки раз десять, всё ещё не веря своим глазам.
По лбу покатился холодный пот. Подняв потрясённый взгляд, он пробормотал с дрожью в голосе:
— Кто... кто создал эту игру?!
Вэнь Мо подтянул ноутбук обратно, немного пошаманил с форматированием, выделил имя «Владыка Яньло» ярким красным цветом, сделал его жирным, подчёркнутым и выкрутил размер шрифта до гигантского. После чего снова развернул экран и искренне, без тени иронии посмотрел на Шэнь И.
Шэнь И на мгновение онемел от шока, а затем с резким скрежетом отъехал на стуле на полметра назад, с ужасом глядя на Вэнь Мо.
— Вла-ды-ка... Яньло...? — с заплетающимся языком переспросил он. — Тот самый Яньван?
Вэнь Мо кивнул.
— Настоящий Владыка преисподней?!
Вэнь Мо опустил веки и с выразительным молчанием закатил глаза.
Где я тебе, по-твоему, фальшивого найду?
Жестов он не делал, но смысл читался без слов. Шэнь И попёрхнулся и судорожно сглотнул:
— Выходит... эта Игра — порождение самого настоящего ада?
Вэнь Мо снова кивнул и напечатал:
«Можно сказать и так».
Он снова подвинул к себе клавиатуру.
«В своё время, перед самой смертью, я утащил на тот свет нескольких односельчан — на мне висит кровь. Когда меня утопили в пруду, селяне, не дожидаясь седьмого дня, спешно провели ритуал Гвоздей Девяти Драконов. Скончался я в куда большей злобе и обиде, чем ты, так что одним вбиванием гвоздей в гроб они не ограничились — провели ещё кучу обрядов, запечатывающих дух, лишь бы я не переродился мстительным призраком. Похоже, понимали, насколько люта моя ненависть, вот и применили всё, что знали.
К тому же ещё при жизни старик Вэнь приводил в дом шаманку Ван, чтобы та зачитывала надо мной заклятия. А старуха действительно кое-что умела. Когда после смерти я ступил на Дорогу в Жёлтые источники и встретил Белого Учана, тот сказал: хоть подземный мир и способен освободить меня из заточения в гробу, переродиться я не смогу — слишком уж искажена моя душа.
Севший на хвост Седьмой господин пояснил, что старуха Ван была недоучкой: нахваталась по верхам, ритуалы-то провела, но наворотила такой чертовщины и путаницы, что все эти заклятия завязались у меня в душе дурным узлом.
В итоге мой дух повредился. Я превратился в свирепого злого духа, который не может ни остаться призраком в мире живых, ни уйти на перерождение в преисподней».
У Шэнь И дёрнулся уголок глаза, а взгляд стал мрачным.
«В преисподней с подобным прежде не сталкивались, — продолжал отпечатывать Вэнь Мо. — Но правило жестоко: если за семь дней не испьешь отвар Мэнпо и не сойдёшь в колесо перерождений, твоя участь — рухнуть в реку Ванчуань и скитаться в её водах тридцать тысяч лет. Тогда Белый Учан предложил компромисс: отправить меня в Ад Вырывания Языков в качестве Ночного стража».
— Ничего себе «компромисс»... — сквозь зубы процедил Шэнь И.
«Не согласись я — смыло бы в Ванчуань на тридцать тысячелетий», — Вэнь Мо равнодушно пожал плечиками.
Затем он вновь принялся стучать по клавишам:
«Каждый Ночной страж — одновременно и жертва, и грешник. Служба в аду — это способ искупить вину. Но мой случай исключительный: те жизни, что я заставил угаснуть, полностью перекрывались перенесёнными мной мучениями, так что изначально становиться Стражем я был не обязан.
Если бы не дурацкие ритуалы шаманки Ван, исказившие дух, меня бы здесь не было — я попал сюда временно, лишь бы переждать. К тому же я отличаюсь от остальных Стражей. На них откат действует иначе».
— Как «иначе»?
Вэнь Мо ткнул в себя пальчиком, а затем скрестил ладони, показывая, как нечто сжимается до совсем крохотных размеров.
— Они... не превращаются в детей?
Вэнь Мо кивнул.
«Им недоступны слёзы, а у меня может идти кровь, да и реакций, присущих живым людям, хватает. Всё из-за того, что с моей душой беда: из семи духов и шести душ половина застряла ни среди живых, ни среди мёртвых. Душа превратилась в сплошной хаос, вот в Палате судей и изобрели этот выход. Пусть я и не считаюсь грешником, но среди жертв чужих злодеяний вряд ли нашёлся бы кто-то более подходящий на роль Ночного стража».
Лицо Шэнь И потемнело. В его глазах, прикованных к мальцу, сменяли друг друга сострадание, ярость, досада и глухая ненависть к искалечившим его судьбу людским тварям.
Вэнь Мо ответил ему печальной полуулыбкой. Хотелось как-то утешить Шэнь И, но, порассуждав, он понял: в таком положении любые слова успокоения прозвучат пусто. Потому он просто сменил тему:
«И последнее. Самое главное».
— Что именно?
Вэнь Мо пододвинул клавиатуру и вывел новую строку. Буква за буквой на белом листе появился текст:
«Возможно... у меня получится снова стать человеком».
Крошечные пальчики замешкались над клавишами.
Он пока не стал показывать написанное. Опустив ресницы, Вэнь Мо некоторое время молча разглядывал строчку, а потом зажал Delete, стирая её символ за символом.
Кто знает, выйдет ли из этого хоть что-нибудь? Не стоит обнадеживать его раньше времени — вдруг всё сорвётся.
Вэнь Мо набрал другую фразу и повернул монитор:
«То, что я выбрался из затвора и теперь вместе со всеми хожу по адовым испытаниям, означает одно: преисподняя больше не нуждается во мне как в Ночном страже. Стражи становятся обычными игроками и проходят испытания наравне со всеми. Такое уже бывало — я лично встречал одного бывшего Стража, проходившего Ад Вырывания Языков. Что с ним стало потом, правда, не знаю. Так что я не ведаю, что ждёт нас впереди и какие цели преследует Палата судей. И сколько ещё раз тебе придётся спуститься со мной в пекло — ответа у меня нет».
— Неважно, сколько раз. Я пройду с тобой весь путь, — твёрдо отозвался Шэнь И.
Вэнь Мо благодарно улыбнулся. Он уже собирался продолжить, как Шэнь И вдруг произнёс:
— Кстати, я кое-что вспомнил.
Вэнь Мо вскинул бровь, побуждая продолжать.
— В Аду Вырывания Языков была одна красотка по имени Янь Пань, — вспомнил Шэнь И. — С роскошными волнистыми волосами.
Вэнь Мо кивнул — мол, помню такую.
— Мы провели с ней довольно много времени, и по её словам выходило, будто она чуть ли не сама организатор этой Игры... Ты её знаешь?
Вэнь Мо снова кивнул и набрал:
«Верховная судья Ада Вырывания Языков. По фамилии Янь».
Шэнь И онемел.
Видя его ошарашенную физиономию, Вэнь Мо не сдержал улыбки:
«Она же прямым текстом представилась тебе: Судья Янь».
Судья Янь (Яньпань) — Янь Пань. Звучат совершенно одинаково.
— Да кто, к чертям, вообще догадается до подобного намёка?! — с досадой всплеснул руками Шэнь И.
Вэнь Мо бесшумно усмехнулся и принялся набивать подробности:
«В преисподней всем заправляет Палата судей. В каждом из восемнадцати адов есть свой Верховный судья, карающий за грехи. Им подчиняются младшие судьи — по сути, обычные стражи-шестёрки. Организатором Игры преисподней числится сам Владыка Яньло, но реализацией занимается Палата. Сценарии испытаний — лор, роли NPC, реплики — всё это пишут Судьи. Деревня Янчжуанцзы — как раз работа Судьи Янь. Наверное, прознав, что тебя скоро отправят вниз, она экстренно переписала сюжет... Полгода назад нагрянули Белый и Чёрный Учаны и объявили, что грядёт реформа, так что привычные декорации заменили Янчжуанцзы. Раньше там было совсем другое. Ты спрашивал, почему я так цеплялся за ту деревню... Да я и сам её терпеть не мог — мне расправиться с ней хотелось пуще любого игрока».
— А-а, вот оно как... — протянул Шэнь И. — Похоже, они побоялись, что на словах ты мне всё доходчиво не объяснишь, и устроили этот ролевой детектив, чтобы я погрузился по самые уши.
* «Погрузился по самые уши»... Это только для тебя был детектив с погружением! Для остальных-то игроков — самый обычный ад!* — иронично покрутил мысль в голове Вэнь Мо.
— А что там было до реформы? — поинтересовался Шэнь И. — Тоже деревня?
Вэнь Мо качнул головой.
«Школа, — настучал он. — А главная героиня — глухонемая девчушка, совсем как я».
— Понятно.
Вдаваться в детали Вэнь Мо не стал: какая разница, коль версия 1.0 отправилась в утиль.
«Красная нить, которую ты вынес из Ада Вырывания Языков, завяжи и носи при себе, — написал Вэнь Мо. — Это наш связующий предмет. По правилам, если у игрока есть связующий предмет, связанный с призраком, и такой же есть у самого призрака, они оказываются в одном испытании».
— Ого-о... — протянул Шэнь И, разглядывая красную нить с живейшим интересом.
«Вроде всё», — подытожил Вэнь Мо. — «Есть ещё вопросы?»
Шэнь И подался вперёд и, обхватив руками перекладины лестницы, ведущей на верхний ярус кровати, повис на них, словно коала. Подперев кулаком подбородок, он сдвинул брови и погрузился в размышления.
— Есть пара моментов... Если игрок выбывает, система объявляет, что он навечно останется в аду, верно?
Вэнь Мо кивнул.
— Но когда я выбрался в прошлый раз... если память мне не изменяет, Гун Цан сначала просто сошёл с ума. А в этот раз преподаватель обмолвился, что тот и вовсе умер. Как такое возможно?
«Юй Тань — случай особый, — пояснил Вэнь Мо. — В норме проигравший игрок в реале просто теряет рассудок. Со стороны кажется, что человек свихнулся, но на деле его душу забрала преисподняя. В теле оставляют лишь жалкую искорку сознания, чтобы в мире живых не поднимали шум об адовых карах и не плодили суеверий. Эдакий вклад преисподней в построение научно ориентированного общества».
—... Какое уж тут «научно ориентированное». Стоп, а кто такой Юй Тань?
«Твой Гун Цан, — ответил Вэнь Мо. — Забыл его истинное имя? При жизни его звали Юй Тань».
— А, он... — ухмыльнулся Шэнь И. — Ещё не успел увидеть в снах его рожу. И слава богу, на кой мне эта мразь.
Вэнь Мо сдержанно усмехнулся.
— Так почему он особый случай?
«Потому что он — заклятый враг Ночного стража, — напечатал Вэнь Мо. — По законам преисподней Стражам дозволено лично истязать своих губителей до тех пор, пока причинённая ими боль не искупит их прошлые грехи. То есть он будет страдать от руки Стража ровно до тех пор, пока счёт не обнулится. Иначе охота на него не прекратится никогда».
Шэнь И озарило. Он вспомнил, как Гун Цан настойчиво твердил, будто абсолютно ни в чём не виновен.
— А ведь он тоже нараспев доказывал мне, что чист как стёклышко... — пробормотал Шэнь И. — Неужели...
Вэнь Мо подтверждающе кивнул.
«На врагов Стража правила охоты не распространяются. Совершил ли он проступок в аду или нет — Страж имеет право уничтожить его в любой момент. К тому же, если такой грешник возвращается в реал безумным, преисподняя изымает его из мира живых максимум за трое суток. Обычно им устраивают "несчастный случай", отправляя дух прямо в пекло. Но, судя по твоим словам, когда ты набросился на него с кулаками, Палата судей поняла, что дело принимает скверный оборот, и попросту переписала реальность, объявив, что тот скончался ещё месяц назад».
Только теперь до Шэнь И дошла вся цепочка. Выбывшие игроки в мире живых обычно просто сходили с ума, так что Гун Цан сначала получил стандартный финал. Да вот беда: человек, погибший от его рук в прошлой жизни, числился на службе у подземного ведомства, поэтому сверху мгновенно прилетел карающий молот правосудия.
— Теперь уяснил, — кивнул Шэнь И. — Кстати, а какое у тебя было условие для казни?
Вэнь Мо набрал одно короткое слово:
«Брань».
Шэнь И замер.
В памяти мгновенно всплыли его собственные реплики в Аду Вырывания Языков:
«Ну ты и идиот!»
«Да это, блин, "Гуанъяо-300", новейшая марка!»
«Да ни черта подобного!»
«Тебе что, лягавая кобыла в голову заехала?!»
Шэнь И онемел на добрую минуту.
Взглянув на Вэнь Мо, он встретил его лукавый взгляд. Тот приподнял бровь и изогнул губы в редкой для него дразнящей усмешке. Ему даже не пришлось ничего жестикулировать — Шэнь И всё понял без слов.
Ага, по всем правилам я мог прикончить тебя раз десять.
Шэнь И закрыл лицо ладонями, окончательно потеряв дар речи.
— Премного благодарен, Ваше Величество... — наконец выдавил он. — Век не забуду вашей царской милости!
Вэнь Мо не выдержал и беззвучно расхохотался, из его горла вырвался лишь тихий, хрипловатый смешок. Ему было настолько весело, что он весь сжался, свернувшись на столе, отчего стал похож на маленькую румяную булочку.
Он смеялся.
У Шэнь И будто камень с души свалился, и он тоже тихо заскрипел от смеха.
— Ладно, вопросов пока больше нет, — проговорил он. — Вспомню что — спрошу позже. Давай ноутбук, сохраню файл.
Вэнь Мо выпрямился и покачал головой.
— Что такое? Хочешь ещё что-то добавить?
Вэнь Мо кивнул.
Повернув монитор к Шэнь И, он вытянул крошечную, худенькую ручонку и прямо у него на глазах начал медленно печатать фразы — буква за буквой.
«Ты. Ни. В чём. Не. Виноват. Передо. Мной».
«В этом мире ты — лучший для меня».
«Я. Люблю. Тебя».