Шэнь И нельзя было продолжать.
Ему ни в коем случае нельзя было копать дальше.
Вэнь Мо был не просто ночным стражем в Аду Вырывания Языков — он хранил эти врата. За десятки лет службы на посту он изучил всю местную изнанку: причины, последствия, малейшие детали этой жуткой игры. Каждая мелочь была намертво выжжена в его памяти.
Именно поэтому он понимал: если один лишь вид этих руин вызвал у Шэнь И такую реакцию, то стоит тому шагнуть чуть дальше — и из небытия неминуемо всплывёт всё остальное.
Ему нельзя здесь оставаться.
Шэнь И смотрел на него в полном недоумении, явно не улавливая подтекста.
— Почему? — спросил он.
Пальцы Вэнь Мо быстро заметались в воздухе, складываясь в жестовые знаки:
【Ты всё вспомнишь.】
— Вспомню что?
【То, что было раньше.】
— Да я и не боюсь.
Куртка Вэнь Мо сползала с головы Шэнь И. Тот подхватил её обеими руками и натянул обратно:
— Хочешь сказать, этот ад... вся эта игра преисподней действительно слеплена из того, что происходило между нами?
Какая прямота. Вэнь Мо прищурился, оставив вопрос без ответа.
— Значит, угадал, — подытожил Шэнь И.
【Я ничего не подтверждал,】 — быстро скомпоновал жесты Вэнь Мо.
— Твоя реакция красноречивее любых слов, — отрезал Шэнь И. — Не будь это правдой, ты бы уже спокойно отмахнулся и показал, что я несу чушь.
Вэнь Мо не нашёлся, что возразить.
Помнишь от силы капли, а всё равно видишь меня насквозь.
Он опустил голову и тяжело вздохнул. За прошедшие пару часов Вэнь Мо вздыхал столько раз, сколько не вздыхал за годы — Шэнь И всегда умел доводить его до головной боли. Сердце просто разрывалось от усталости.
【Как бы то ни было, я вытащу тебя отсюда,】 — размашисто обозначил он. — 【Ты будешь копать дальше, доберёшься до правды, всё поймёшь... И что с того? Какая тебе от этого польза?】
— Почему никакой пользы? — Шэнь И оглядел руины своего бывшего «дома». — Я хотя бы пойму, что произошло. Узнаю, как всё было на самом деле.
【И что тебе это даст?!】 — от раздражения движения Вэнь Мо стали резкими, почти агрессивными. — 【Это тебя вообще не касается! Всё давно прошло и быльём поросло! Прошлое умерло! Ты сам давно умер, прошёл через перерождение — у тебя новая жизнь! Зачем тебе ветошь прежних времён? Мечтаешь до конца дней мучиться от кошмаров?】
Шэнь И замер с растерянным видом.
Когда последние бесслышные слова растаяли в воздухе, на лице Шэнь И отразилась глубокая, почти детская обида. Он приоткрыл было рот, желая что-то сказать, но так и не выдавил ни звука. Его глаза быстро зажмурились и открылись вновь, в них блеснули слезы.
Он выглядел точь-в-точь как ребёнок, которого ни за что отчитали взрослые.
Глядя на него, Вэнь Мо почувствовал, как к горлу подступает липкая вина. Прикусивши губу, он отвернулся и крепко зажмурился, с трудом переводя дыхание.
— Зато будет что видеть во снах, — тихо произнёс Шэнь И.
Едва улегшаяся ярость Вэнь Мо взметнулась с новой силой.
Он распахнул глаза и столкнулся с его влажным, открытым взглядом.
И снова слова застряли в горле.
— Зато будет хоть какой-то сон, — упрямо и очень серьёзно повторил Шэнь И. — Если ты выставишь меня сейчас... если заставишь уйти с вопросом, на который я никогда не найду ответа, — вот это действительно станет пыткой на всю оставшуюся жизнь.
Вэнь Мо молчал.
Он опустил взор к грязной луже за спиной Шэнь И. Дождевые капли с тихим шлепком разбивали её поверхность, пуская мелкую рябь, в которой смутно отражались тяжелые тучи.
— Плевать, если это будет кошмар, — искренне продолжал Шэнь И. — Я не боюсь ни нечисти, ни призраков. Но ты должен дать мне...
【Дело не в призраках.】
Вэнь Мо резко вскинул руки, перебивая его жесткой фразой.
Шэнь И поперхнулся словами:
— Не в призраках? Тогда каких кошмаров ты так боишься за меня?
【Самое страшное на этом свете — вовсе не духи,】 — быстро отчеканил Вэнь Мо. — 【Все боятся нечисти, но люди бывают куда страшнее любых тварей из преисподней.】
Шэнь И на мгновение замер.
Смысл этих слов был слишком глубок и туманен; Шэнь И слегка наклонил голову набок, пытаясь ухватить суть.
Вэнь Мо смотрел на него. В его алых глазах смешались бессилие, тоска и давняя, невыплаканная боль. В них клокотало слишком много воспоминаний.
Эх, кабы я мог говорить... — подумал Вэнь Мо. Если бы голос повиновался ему, эта фраза прозвучала бы глухо, сорванно, пропитанная невыносимым страданием, и Шэнь И, возможно, ощутил бы всю тяжесть его ноши.
Но он был нем. И потому Шэнь И ничего не понимал. Он всё так же хлопал глазами, глядя на него с наивной растерянностью.
Ничего он не понимал.
Ничерта...
Вэнь Мо развернулся и рассыпался клубами черного дыма, растаявшими под проливным дождём.
— Эй, постой!
Шэнь И рванулся вперёд, вытянув руку, но лишь рассек пальцами влажный воздух.
Он пару секунд простоял в оцепенении, пока со двора снова не накатил тошнотворный дух гниения. Поперхнувшись, Шэнь И зажал нос пальцами и судорожно сглотнул.
Вэнь Мо снова соткался из тьмы на крыше соседнего строения, приняв человеческий облик, и тут же скрыл свое присутствие. Он сверху наблюдал, как Шэнь И, морщась от вони, вертит головой во все стороны — глаза бегают, подбородок дергается, точь-в-точь как пёс, потерявший хозяина.
Вэнь Мо знал: тот ищет его.
Но найти не сможет.
Безуспешно оглядевшись, Шэнь И почесал затылок, о чём-то поразмыслил и снова повернулся к дому.
Всё равно соберется копать.
Сердце Вэнь Мо заныло от досады, и удерживать его расхотелось.
Пусть делает что хочет, — мрачно подумал он.
Шэнь И подошел к шезлонгу под деревом, морщась от зловония, и наклонился над ним. Долго разглядывал труп, затем выпрямился с озадаченным видом и направился в дом. Похоже, определить, кто именно утонул и теперь гниет в кресле, он так и не смог — тело слишком распухло, превратившись в бесформенную массу.
Шэнь И шагнул к порогу.
Вспомнив, что находится внутри, Вэнь Мо почувствовал невольный укол тревоги. Спрыгнув с крыши, он бесшумно опустился на землю аккурат в тот момент, когда Шэнь И потянул на себя ветхую деревянную дверь.
Из помещения донёсся густой запах благовоний. Стоило створке приоткрыться, как наружу вырвались клубы сизого дыма.
— Прости...
— Прости меня, прости... прости-прости-прости...
— Я виновата, виновата, прости...
Из глубины дома доносился женский шепот, прерывающийся всхлипами.
Шэнь И прикрыл нос рукавом. Заслышав этот плач, он на секунду замер, но затем всё же сделал шаг внутрь. Вэнь Мо скользнул следом.
В доме царил полумрак, всё было покрыто толстым слоем пыли. Где-то в глубине комнат раздавался глухой, ритмичный стук — словно кто-то колотил по деревянной перегородке через плотную ткань. Слёзные мольбы женщины звучали так же глухо и отдалённо.
Осторожно ступая, Шэнь И продвигался вглубь помещения. Впереди затеплился мягкий свет.
Дверной проём заслоняла прозрачная клеенчатая штора, сквозь которую просвечивали очертания комнаты. Там горело несколько огоньков, и на коленях перед ними стояла фигура в красных одеждах. Её голос теперь слышался отчётливо.
— Прости меня... — женщина рыдала, задыхаясь от слёз. — Я виновата, провинилась... Пожалуйста, пощади! Я не должна была верить... не должна была...
Шэнь И взялся за край шторы и резко отдернул её.
И замер.
За шторой обустроили домашнее святилище.
В алтарной нише стоял портрет. С него — пусть и с чёрно-белого снимка — на Шэнь И смотрел... он сам.
На алтарной подставке перед портретом лежало несколько тарелок со свежими фруктами. В курильнице дымился целый пук благовоний; пламя жадно пожирало палочки, наполняя комнату плотной пеленой. Женщина стояла на коленях на мягкой подушечке и ритмично билась лбом о пол перед его поминальным снимком.
— Прости... — непрестанно твердила она. — Я виновата. Молю тебя, сжалься, отпусти! Я буду... я буду усердно молиться тебе, буду приносить жертвы... Я всё сделаю, только прости!
Шэнь И прошёл внутрь и остановился прямо перед собственным портретом.
Женщина отчаянно била поклоны, со звуком «бум-бум» врезаясь лбом в доски пола, но Шэнь И даже не взглянул на неё. Он поднял рамку с фото одной рукой, прокашлялся от въедливого дыма и стал разглядывать портрет.
Точь-в-точь как сейчас — даже причёска та же.
Запах ладана и гари выедал глаза. Шэнь И махнул рукой, разгоняя дым, наклонился к женщине и пробормотал через рукав:
— Мам, хорош биться лбом, ты мне объяснишь, что за чертовщина тут происходит?
Женщиной, стоящей на коленях, была его мать — Ли Гуйлань.
Вэнь Мо, прислонившись к дверному косяку, на мгновение прикрыл глаза. Он не слышал, как Шэнь И произносит слово «мама», наверное, лет тридцать.
Однако Ли Гуйлань не реагировала. Она продолжала ритмично ронять голову на пол, рыдая и вымаливая прощение.
— Молю тебя...
— Да подожди ты молить, — Шэнь И отступил на шаг. — Хватит плакать, давай поговоришь со мной! Я же вот он, прямо перед тобой! Если тебе что-то нужно, не проси у деревяшки! Спроси у меня! Что тебе нужно-то?
Ли Гуйлань словно не слышала его.
Шэнь И был верен себе: упрям до нелепости, даже когда совершенно очевидно, что биться приходится в глухую стену.
Отставив портрет на край алтаря, он опустился на корточки рядом с Ли Гуйлань и заговорил с ней, как с ребенком:
— Мам, ну правда, завязывай! Этим стуком ты ничего не решишь. Все же знают: если хочешь уладить дело, надо сесть и поговорить по-человечески... Елки-палки, да у тебя же вся плешь в крови! Да перестань ты!
Он схватил её за плечи, пытаясь поднять.
Но увы: хозяева этой игры преисподней — начальство Вэнь Мо — славились ледяным равнодушием. Сценарии выстраивались намертво, и ни один игрок не мог перебить программу НПС.
К тому же силы этим призрачным куклам было не занимать.
Шэнь И потянул её на себя, но мать даже не пошатнулась — напротив, очередным порывистым поклоном она увлекла его за собой.
Не ожидавший такого рывка Шэнь И потерял равновесие и с глухим «бум» полетел затылком прямо в дощатый пол.
— А-а-ай! — завопил он, от души приложившись лбом вдобавок.
Вэнь Мо: «...»
Шэнь И растянулся на полу в позе пятиточечного касания.
Вэнь Мо закрыл лицо ладонью — смотреть на это зрелище без содрогания было невозможно.
Шэнь И поднялся, тяжело кашляя и отряхивая пыль с одежды.
Посмотрев на Ли Гуйлань, которая с плачем продолжала разбивать лоб в кровь, он глубоко вздохнул и взъерошил волосы.
Зажав нос пальцами, Шэнь И принялся обшаривать тесную комнатку. Ничего путного не найдя, он дернул штору и вышел в основное помещение.
Похоже, до него наконец дошло, что выудить хоть слово из матушки не выйдет.
Вэнь Мо двинулся за ним.
Шэнь И начал перебирать вещи в доме. В сумерках комнат разглядеть что-либо было тяжело, поэтому он выудил из кармана телефон, включил фонарик и стал подсвечивать углы.
Повсюду лежал толстый слой пыли, мебель ветшала. Из неплотно закрытого крана со скорбным капаньем падали капли, в углах плелась паутина.
Пока он искал, под нос себе тихо мурлыкал какую-то незамысловатую мелодию.
— Ого.
Порывшись в буфете среди старых мисок, он извлек из дальнего угла красный конверт.
— И надо же было засунуть его сюда, — пробормотал Шэнь И. Конверт не успели открыть, но он успел покрыться пылью и выглядел довольно грязно. Внутри прощупывалось что-то плотное и пухлое.
Шэнь И смахнул пыль и какое-то время разглядывал находку. Конверт был крест-накрест перевязан несколькими витками красной нити.
Без лишних раздумий Шэнь И сорвал нити.
Вэнь Мо прижал ладонь ко лбу. Этот парень совершенно не менялся: оказаться в проклятом месте, где кругом мерещатся посмертные браки, призрак-жених и поминальные портреты с его собственным лицом — и так запросто вскрывать подозрительные конверты!
Красные нити упали на пол.
Шэнь И вытащил из конверта две бумажки.
Это были ритуальные деньги. Ярко-красные купюры для усопших.
Шэнь И озадаченно замер.
Конверт всё ещё оставался пухлым; поняв, что внутри что-то есть, он запустил пальцы глубже.
И вытащил двух маленьких куколок Вуду.
Слеплены они были криво и уродливо: вместо глаз вбиты две сухие бобовины, а рты прорезаны глубоким, перекошенным оскалом.
Шэнь И обомлел.
Он положил куколок на стол, опёрся о него обеими руками и долго, неподвижно смотрел на них. Смысл этой находки пока не укладывался у него в голове.
Спустя минуту он поднял взгляд.
На стене перед ним были приколоты несколько пожелтевших листков, исписанных мелким почерком. В основном это были кулинарные рецепты и памятки: Ли Гуйлань часто использовала эту стену вместо записной книжки, о чём Шэнь И прекрасно помнил.
Он протянул руку и осторожно снял одну из старых бумажек.
Вэнь Мо не сводил с него глаз. Всё, что нужно было найти, Шэнь И уже нашёл.
Бумага ветшала, чернила во многих местах расплылись. Шэнь И прищурился и насупил брови, пытаясь разобрать полустёртые строчки.
И вдруг снаружи раздался надрывный, полный отчаяния и боли вопль:
— Сын мой! Где мой сын?! Верните мне сына!
— Старик Цзян... отдай мне сына! Старик Цзян!!