Шэнь И не выдержал. Пальцы сжались сами собой, и треснувшая рамка с портретом окончательно хрустнула в его руках, рассыпавшись осколками.
Он нервно усмехнулся.
Что вообще за бред творится?!
Что за чертовщина?!
Он ведь всего лишь пошёл с друзьями в комнату страха, ясно?! Просто в обычный дурацкий аттракцион!
В итоге мало того, что их за каким-то чёртом затянуло в эту Богом забытую глухомань, так ещё и неведомая потусторонняя дрянь заявила, будто они в аду и попали в Игру преисподней. Ладно, чёрт с ним. Но не прошло и двух минут с начала игры, как местный неигровой персонаж на голубом глазу объявляет, что он, Шэнь И, уже покойник?!
Полно вокруг полных тёзок — это ещё куда ни шло. Но какого лешего этот усопший выглядит в точности как он сам?!
Терпение лопнуло. Швырнув остатки фотографии, Шэнь И резко обернулся к остальным:
— Да почему он один в один я-то?!
Грешники продолжали настороженно жаться поодаль.
Мужчина в костюме процедил с ледяным презрением:
— Продолжай ломать комедию.
— Какую ещё комедию?! — взвился Шэнь И. — Да не призрак я! Я живой студент из реального мира! Учусь в Лянъи! Третий курс анимации! Номер студенческого — Е121402! Да у меня даже билет с собой! Будь я выходцем из этой проклятой деревни, как бы я, по-вашему, в университете учился?!
Грешники переглянулись, но взглядов не смягчили. Повисло тяжёлое молчание. Его придирчиво оглядывали с ног до головы, и на лицах читалось лишь одно — абсолютное недоверие.
Подошедший Гун Цан окинул взглядом ряды поминальных дощечек на алтаре и выудил ту, что принадлежала местному Шэнь И.
— Ничего себе, — присвистнул он, разбирая иероглифы. — Тысяча девятьсот шестьдесят второй — восемьдесят третий... Братишка, да ты рано ушёл из жизни. В двадцать один год.
А Шэнь И как раз недавно стукнул двадцать один.
От такого зловещего совпадения мороз продрал по коже. Выругавшись сквозь зубы, Шэнь И выхватил табличку у приятеля и с раздражением водрузил её обратно на алтарь.
— Заткнись с такими прогнозами! — рявкнул он на Гун Цана. — Я до ста лет доживу! Понял?! До ста!
— Ладно тебе, не кипятись, — подала голос красотка с волнистыми волосами. — Раз уж утверждаешь, что студент, покажи свой билет всем. Идёт? Если документ при тебе, значит, никакой ты не призрак.
— Верно, — поддержал кто-то из толпы. — Будет доказательство из внешнего мира — вопросов не останется.
— Доставай.
К нему протянулись руки.
Шэнь И с готовностью полез в рюкзак. Но стоило ему пошарить внутри пару секунд, как он стремительно побелел.
Грешники моментально уловили перемену:
— Что там ещё?
С перекошенным лицом Шэнь И распахнул сумку и сунул руку поглубже — и его рука совершенно спокойно высунулась наружу сквозь дыру в самом дне.
На подкладке зияла огромная прореха.
Гун Цан остолбенел, смутно догадываясь о масштабах катастрофы:
— Шэнь И... ты ведь не хочешь сказать...
Тот выдернул руку и судорожно ощупал остальные карманы.
Подняв совершенно мертвенный взгляд, он выдавил:
— Все карточки... выпали.
Гун Цан потерял дар речи.
Остальные тоже застыли.
Красотка с волнистыми волосами тяжело вздохнула, прижав ладонь ко лбу. Лицо её выражало крайнюю степень безнадёжности.
Мужчина в костюме окончательно помрачнел:
— То есть студенческий ты предъявить не можешь?
Обстановка накалилась до предела. Шэнь И выдавил из себя жалкий, фальшивый смешок:
— Да полоса неудач какая-то... Сам не заметил, когда продрал...
— И всё случайно вывалилось? — фыркнул Рыжий. — Прямо как школьная отмазка: «я забыл домашку дома».
Крыть было нечем.
— Сначала обещал показать, а теперь в кусты, — враждебно бросил кто-то. — Ты точно не местная нечисть?
— Да человек я, клянусь!..
— Докажи!
Тут Гун Цана осенило:
— Фотографии, Шэнь И! Ты же пару месяцев назад фоткал студенческий для заведующего Му, когда отправлял заявку на конкурс анимации!
Шэнь И готов был разрыдаться:
— Да я же телефон недавно сменил! На старом плата сгорела! Данные перенести не успел!
—... Тогда готовься к худшему, — резюмировал Гун Цан.
Шэнь И в отчаянии закрыл лицо руками.
— Народ, если жизнь дорога, держитесь от него подальше, — крикнул кто-то.
Грешники дружно поднялись и, стараясь не приближаться к нему, сбились в кучу у самого выхода из кумирни.
Шэнь И готов был волком выть от бессилия.
Внезапно Гун Цана озарила ещё одна спасительная мысль. Он торопливо расстегнул свой рюкзак:
— Стойте, я подтвержу! У меня-то студенческий цел! Мы три года в одной комнате в общаге живём! Если я докажу, что реальный студент, это подтвердит, что он не призрак?
— Не факт. Скорее всего, тебе просто запудрили мозги, а в игру ты вошёл один, — отрезал мужчина в костюме. — Хватит суетиться, мы с ним больше и словом не перемолвимся.
Гун Цан замер, скривившись так, будто проглотил лимон.
— Возвращаясь к делу, староста, — подала голос красотка с волнистыми волосами, стоявшая среди грешников. — За три года этот утопленник извёл полдеревни, а вы так ничего и не предприняли? Просто сидели и ждали, пока он заявится?
— Как можно, — возразил староста. — Мы приглашали монаха.
Шэнь И вспомнил: ещё до того, как его записали в покойники, сельчане собирались отвести их к какому-то Духэну.
— Монаха Духэна? — уточнила красотка с волнистыми волосами.
— Его самого, — кивнул старик. — Тётушка Чжао нашла его, говорила, в уезде он очень почитаем... Придя к нам, преподобный дал защитные обереги и велел расклеить по домам.
— Те самые жёлтые бумажки, что развешаны на свадьбе? — подал голос мужчина в костюме. — Так от них никакого толку.
— Вот именно. Вы же сами сказали, что за эти три года на каждой свадьбе жених с невестой погибали. Значит, монаха звали и раньше? Не кажется ли вам это подозрительным?
Староста лишь покачал головой:
— Преподобный Духэн предупреждал: талисманы не всесильны, иногда злые чары пробивают защиту.
Он тяжело вздохнул:
— Думали, раз в этот раз всё обклеили оберегами, беды не случится. Кто ж знал... И эти молодые сгинули. Видно, судьба такая.
Мужчина в костюме нахмурился:
— Но ведь...
— Будет вам языками чесать!
В кумирню вошла ожидавшая снаружи деревенская женщина.
— Вы, молодёжь, приехали проведать родные места, вот и не лезьте не в своё дело. Всё равно скоро обратно в город укатите. Зачем вам лишнее знать? Взрослые сами разберутся, не забивайте головы. Шли бы лучше на свадебный двор, помогли чем надо. Свадьба в тризну обратилась, у Чжанов теперь забот полон рот!
Не дав им опомниться, сельчанка буквально выставила всех вон. Даже зонта не предложила, прогнав обратно под проливной дождь.
Ливень стоял стеной. Вымокнув до нитки, грешники поплелись к свадебному двору.
Там царил форменный разгром. Во дворе осталась лишь та самая девушка, что подавала им рыбу. Спрятавшись под навесом, она безутешно всхлипывала, утирая слёзы белым платком.
Тело погибшей невесты так и лежало на столе. Потоки воды смыли с лица кровь и свадебный грим. С досок капала розовая жижа, а с ярко-красного подвенечного наряда натекла целая лужа — ткань насквозь пропиталась кровью.
Угощения на столах раскисли, праздничные ленты трепал сырой ветер. Развешанные по периметру алые полосы заклинаний размокли и скрутились, некоторые сорвало порывами и прибило к грязи.
Жуткое, давящее зрелище.
Шэнь И остался мокнуть в стороне. Грешники под навесом косились на него с неприкрытым страхом, и подходить ближе не имело смысла. Даже Гун Цан предпочёл примкнуть к толпе.
Люди невероятно практичны, когда дело касается собственной шкуры.
Стоя в пяти метрах от остальных, Шэнь И в одиночестве слушал доносящиеся обрывки споров и смотрел на свинцовое небо.
Вдруг рядом послышались шаги.
Обернувшись, он с удивлением увидел красотку с волнистыми волосами. Подойдя вплотную, она прислонилась к стене и встала рядом с ним прямо под струями дождя.
— Чего тебе? — угрюмо буркнул Шэнь И. — Не боишься, что я тебя прикончу? Отойди лучше. Дайте мне просто спокойно утонуть.
— Хватит дуться. Не похож ты на призрака, — усмехнулась она. — Я Янь Пань.
— Что?
— Имя моё.
Янь Пань бросила на него лукавый взгляд:
— Баш на баш. Я твоё имя знаю, теперь ты знаешь моё.
Шэнь И криво улыбнулся:
— Понял. Госпожа Янь.
— Ближе к делу. Что думаешь? — спросила она. — По поводу игры.
— В каком смысле?
— В целом, — пояснила Янь Пань. — Системное оповещение дало подсказку — «Песню о призраке-женихе». Возможно, с погибшим Вторым братом Чжаном что-то нечисто, за ним стоит приглядывать. Но и сама деревня внушает подозрения.
— Это точно, — согласился Шэнь И. — Если сложить всё вместе: мы играем за деревенскую молодёжь, уехавшую на заработки в город и вернувшуюся на свадьбу Чжанов и Суней. Но торжество сорвалось — невеста разбилась, жених умер, праздник превратился в поминки. Причём подобное происходит уже три года на каждой свадьбе. Староста подозрительно спокоен, отделывается общими фразами. Любому дураку ясно, что он пытается что-то скрыть.
— И местные жители его покрывают, — подхватила Янь Пань.
— Да. Стоило вам надавить, как вылезла та баба и выставила нас вон, — кивнул Шэнь И. — О том, чей именно ребёнок утонул и стал злым духом, староста тоже умолчал. Придётся выяснять самим.
— К семье Шэнь тоже надо наведаться. Сплошные вопросы, ни одной зацепки. Заданий пока нет, а во дворе почему-то рыдает только эта девчонка, — Янь Пань вздохнула и глянула на экран телефона. — Уже три часа дня. Похоже, сейчас получим задание, а потом начнётся игра в прятки.
— Прятки? — удивился Шэнь И. — И в смысле — уже три часа дня?
Они же вошли в деревню на рассвете. Пусть событий и навалилось порядочно, но не настолько же.
Шэнь И достал свой телефон — и впрямь, стрелки показывали ровно пятнадцать ноль-ноль.
— По мере выполнения ключевых дневных условий время в локации может перескакивать вперёд, — пояснила Янь Пань. — Как в текстовых квестах: поговорил с нужным персонажем — и наступает вечер.
— Меткое сравнение.
— Ещё бы, — хмыкнула она. — Так что расследование придётся отложить на завтра. Ночью здесь не до прогулок. Около шести вечера стемнеет. Ты уже придумал, где будешь прятаться, новичок?
Только тут Шэнь И вспомнил системное предупреждение: с наступлением темноты на охоту выходит безжалостный мясник.
Из-за всей этой кутерьмы он совсем выбросил это из головы.
Потерев мокрый лоб, Шэнь И озадаченно спросил:
— Ночные стражи... с ними совсем нельзя сладить?
— Без шансов, — отрезала Янь Пань. — Это же мясники.
— Ясно, — он посмотрел в дальний конец улицы. — Найду какой-нибудь укромный угол и пересижу до утра.
— Что ж, удачи.
Шэнь И промолчал, продолжая вглядываться сквозь пелену дождя.
Вдоль дороги тянулись два ряда серых крестьянских домов, кое-где перед воротами темнели силуэты старых деревьев. Ливень размывал очертания, но Шэнь И с пугающей чёткостью знал, какой дом кому принадлежит, куда ведёт поворот направо, а куда — налево.
Это наваждение, это жуткое чувство узнавания никуда не исчезло.
Сзади послышался плеск шагов по лужам. Шэнь И оглянулся: к ним, прикрываясь широким зонтом, торопливо бежал местный мужик.
— Вот вы где! — запыхавшись, крикнул он. — Ох, обыскался вас! А ну пойдёмте за мной, дело есть, помочь надо!
Поманив их рукой, он развернулся и зашагал обратно.
— Постойте! — окликнул его Шэнь И.
Сельчанин остановился.
Подбежав к нему под струями дождя, Шэнь И, повинуясь необъяснимому порыву, выдохнул:
— Скажите... а живёт в этой деревне кто-нибудь по имени Вэнь Мо?