О каком еще Конане речь... Шэнь И ведь своими глазами видел Вэнь Мо!
Но раз учитель Бянь твердо вознамерилась списать всё на галлюцинации, спорить было бессмысленно. Он лишь тяжело вздохнул и умолк.
Заметив его подавленность, преподавательница ощутила укол вины:
— Ладно, не обижайся. Я же не то чтобы тебе совсем не верю... Просто понимаю, что гибель Гун Цана стала для тебя диким шоком. И если тебе что-то причудилось... что ж, это вполне объяснимо. Завтра я лично отведу тебя к психологу. И давай без глупостей впредь, договорились?
«Значит, всё-таки не верит», — пронеслось в голове у Шэнь И.
— На самом деле надо было сделать это раньше, — продолжала учитель Бянь. — Все твои однокурсники, побывавшие там, прошли консультацию ещё пару дней назад. Только ты лежал в бреду с высокой температурой, вот я тебя и не беспокоила. Завтра же отправимся к врачу. А чуть позже напиши в «Дэн-дэн» учителю Ли и извинись за вчерашнее. Ты же у нас в первых рядах по успеваемости, всегда был образцовым студентом — преподаватели в тебе души не чаяли. Будь благоразумен, Шэнь И.
Шэнь И ничего не оставалось, кроме как смиренно кивнуть:
— Хорошо.
Учитель Бянь слов на ветер не бросала. На следующее утро она действительно привезла его в клинику.
* * *
Отделение психотерапии. Холл.
В воздухе витал мягкий, приятный аромат — у панорамного окна пышно цвели какие-то незнакомые растения. По случаю буднего дня в коридорах стояла непривычная тишина, лишь изредка пролегали шаги редких посетителей.
Шэнь И сидел за невеликим круглым столиком, уткнувшись носом в бланки тестов. Прямо перед ним стояла изящная вазочка с сухоцветами.
В голове царил полный хаос. Всё его существо занимал единственный образ — мельком увиденный вчера в объективе телефона Вэнь Мо.
Глядя на то, как парень словно бескостный мешок распластался по столешнице, учитель Бянь нахмурилась:
— Сядь нормально.
Шэнь И вяло выпрямил спину.
Взгляд скользнул по строчкам опросника: * «Замечаете ли вы за собой утрату интереса к привычной деятельности?»* — Да. * «Часто ли вас посещают апатия или негативные мысли?»* — Да. * «Сталкивались ли вы в последнее время со слуховыми или зрительными галлюцинациями?»*...
Перо замерло.
Помявшись с мгновение, Шэнь И поднял глаза:
— Извините... А что выставлять, если сам не понимаешь: наяву это было или примерещилось?
Учитель Бянь недоуменно выгнула бровь, подалась вперед и заглянула через его плечо. Увидев пункт, на котором споткнулся студент, она нахмурилась:
— Ты же сам вчера божился, что это был лишь призрак!
— Я... уже ни в чём не уверен, — глухо отозвался Шэнь И.
— Раз не уверен, ставь «нет», не ошибешься, — отрезала она.
Шэнь И послушно обвел кружком отрицательный ответ.
Он отметил еще несколько пунктов, но мысли его вновь унеслись далеко за пределы больничных стен. Последние дни он существовал словно в тумане — всё думал о Вэнь Мо, и только о нём. Вспоминал его образ из снов, помнил каждую деталь их встречи в Аду... Вспоминал, какими бездонно-черными были его глаза в реальном мире, и какими алыми, налитыми кровью они становились в преисподней.
Ведь они виделись-то всего ничего! Если разбираться строго, Шэнь И с ним и перекинулся лишь парой фраз за все эти редкие встречи. Да и тот держался подчеркнуто холодно, не роняя лишнего слова.
И всё же Шэнь И потерял покой. Сердце словно выкрали из груди. Он влюбился — безоглядно, безрассудно, до такой степени, что радовался проигрышу в той чертовой игре и до сих пор проклинал себя за то, что выкарабкался из Ада Вырывания Языков.
Умри он там... не остался бы рядом с ним навечно?
Навязчивые мысли не давали дышать.
«Что со мной не так?» — думал он. Похоже, у него и вправду поехала крыша.
* * *
— Тебя бросили, что ли?
Шэнь И едва не подавился:
— А?
Он только-только развернул мятную конфету, спертую на стойке администратора, и отправил её в рот, как врач-психотерапевт ошарашил его этим оглушительным вердиктом.
Шэнь И окончательно выпал в осадок.
Мужчина в строгих квадратных очках на противоположной стороне стола бесстрастно перелистал пару страниц опросника и продолжил ровным, будничным тоном:
— В целом никаких критических патологий. Наблюдается выраженный сиюминутный депрессивный фон, но это явление временное. Если судить по контексту, сказываются недавние события в вашем университете. Однако симптомов ПТСР или перенесенного ужаса я не вижу. Впечатление такое, будто у юноши обычная реакция на тяжелый разрыв отношений.
Шэнь И замер:
«... Меня бросили?»
А ведь если подумать... так оно и выходило.
Учитель Бянь опешила не меньше его. Она наклонилась к студенту, снизив голос до шепота:
— Шэнь И, тебя правда кто-то бросил?
— Ну... — Шэнь И выдавил из себя неловкий смешок. — Можно и так сказать...
В каком-то смысле он сам себя и бросил.
В памяти всплыли слова Вэнь Мо: * «Ты — не Цзян И»*.
Шэнь И отчаянно вздохнул:
«Пресвятые угодники... Нашел с кем соревноваться. С мертвецом!»
Даже если этот мертвец — он сам в прошлой жизни.
Учитель Бянь округлила глаза от ужаса:
— С мертвецом?!
На её лице явственно читалось: «Да у тебя тут целый роман в деталях?!»
Психотерапевт мельком взглянул на Шэнь И. Убедившись, что случай не клиника и в медикаментозном вмешательстве пациент не нуждается, он закрыл папку:
— Всё в порядке, можете забирать.
— Да-да, спасибо вам огромное! — опомнилась учитель Бянь и потянула Шэнь И к выходу.
Они дошли до парковки. Едва преподавательница нажала кнопку на брелоке, снимая машину с сигнализации, как из её сумочки на весь двор грянула забойная, невероятно бодрая мелодия с незабвенным мотивом «Любовь не продается».
Шэнь И, уже занесший ногу над порогом, так и застыл.
Уголок его губ нервно дернулся. Он бросил взгляд на учительницу Бянь. Та спокойно извлекла сотовый из недр сумки, ничуть не смущаясь разрывающего тишину боевика нулевых годов, и сделала студенту знак рукой:
— Садись в салон.
Шэнь И скользнул на пассажирское сиденье. Преподавательница осталась снаружи отвечать на звонок.
М-да... А музыкальный вкус у неё всё такой же доисторический.
Шэнь И сжался в кресле, не удержавшись от тихого смешка.
Спустя пару минут учитель Бянь уселась за руль:
— Шэнь И, звонили из полиции. Просят тебя подъехать — нужно дооформить кое-какие бумаги и задать пару вопросов.
— Надо так надо, — отозвался Шэнь И. — Совесть чиста, призраков не боимся.
Учитель Бянь оценила его хладнокровие:
— А ты держишься молодцом.
— Ха-ха, стараюсь.
Мотор взревел, и машина выехала за пределы больничного городка.
* * *
Вэнь Мо стоял на самой крыше главного корпуса клиники.
В разгаре стояло лето, солнце в мире живых палило нещадно. Находясь под этим испепеляющим светом, Вэнь Мо ощущал нарастающий приступ тошноты и головокружения — его сущность отличалась от прочих Ночных стражей, отличалась разительно.
Он прижал ладонь ко лбу, затем коснулся плеча.
Обе раны до сих пор отозывались глухой, ноющей болью.
Внизу из ворот больницы выкатил автомобиль, увозивший Шэнь И.
Он повернул за угол, выехал на проезжую часть и затерялся в потоке машин, остановившись перед светофором.
«Я не поеду».
Воспоминания накрыли его внезапной, сокрушительной волной.
Закат. Речной берег. Вода блестит, отражая алые, почти кровавые лучи догорающего солнца.
Вэнь Мо и Цзян И прятались в зарослях камыша. Заросли поднимались выше человеческого роста, и это было их тайным убежищем.
Когда Цзян И ровно выговорил эти слова, Вэнь Мо опешил.
В тот вечер они лежали рядом на небольшом пятачке сухой земли среди стеблей.
Вэнь Мо повернулся к нему, лицо его исказилось от изумления. Пальцы взвились в воздух, замелькали в отчаянных, стремительных жестах — так быстро, будто даосский монах заплетал боевые печати.
«Что значит — не поедешь?! Ты учился столько лет, у тебя лучшие оценки на курсе! Учитель Сунь выбил для тебя эту рекомендацию! Если ты сейчас откажешься, то навечно застрянешь в этой захолустной деревне!»
Цзян И не спускал с него глаз. Он всегда смотрел на него — тепло и пристально.
Закатный свет мягко очерчивал его профиль.
Он легко улыбнулся:
* «А я и хочу остаться».*
Вэнь Мо подскочил на месте как ужаленный. Он рвал и метал, его пальцы мелькали с бешеной скоростью:
* «Ты с ума сошел?! Как ты можешь остаться?! Ты о чем думаешь?!»*
Цзян И мягко перебил его:
* «Тише, А-Мо, не кипятись. Если я уеду... что будет с тобой?»*
Вэнь Мо осекся, замер на мгновение и снова зажестикулировал:
* «При чем тут я?! Для тебя главное — выучиться, вырваться...»*
«И мама без меня пропадет, — Цзян И отвел взгляд, устремив его в оранжевое небо. — Что поделать, карма такая. Отец умер, мы всей семьей прибились к дяде. А дядя мой... сам знаешь, еще та дрянь. Столько лет только я и смел перечить ему в доме. Уеду — что станет с матерью? Что станет с младшими?»
«Да и ты здесь. У меня слишком много привязанностей. Я не могу уехать».
Вэнь Мо застыл, не в силах найти слова.
«Да ладно тебе, не смотри на меня так, — Цзян И тихо рассмеялся. — У каждого свой путь. Кто-то рвется в город, кто-то хочет остаться. Ну не поступлю я в университет, эка невидаль. Останусь в этой деревне — с тобой. На всю жизнь. Закончу школу, пройдет пару лет, стукнет мне двадцать с небольшим, наберусь веса в семье — и мы поженимся. Как тебе идея?»
«Срубим свой дом в деревне».
«А через много десятков лет, когда у меня выпадут все зубы, когда лицо покроется морщинами и я превращусь в шамкающего старика... Даже тогда я буду рядом. Мы проживем бок о бок долгие годы. Я каждый день буду привозить из уезда сухое молоко и свежие мандарины — только для тебя».
«И тебе больше не придется терпеть понукания родителей. Отец тебя пальцем не тронет, мать перестанет заставлять горбатиться на младшего брата. Да и мне не придется терпеть упреки старого Цзяна...»
«Что скажешь, А-Мо? Неужели это звучит хуже, чем твои мечты об университете?»
Цзян И задорно прищурился и подскочил, сев рядом.
Вэнь Мо отвернулся к реке, в которой догорали последние сполохи заката. Он не знал, как возразить.
Цзян И расплылся в улыбке, потянулся к нему:
* «Ну вот! Сказать-то и нечего! Признайся, тебя тронули речи твоего И-гэ?»*
Вэнь Мо шлепнул его по руке и метнул сердитый взгляд.
«Эй, не сердись!»
Цзян И хохотнул, подхватил его за запястья и притянул к себе, увлекая в объятия.
Его грудь была горячей и широкой. Оказавшись в этом кольце, Вэнь Мо замер. Он уткнулся носом в чужую рубашку, и его щеки вспыхнули гуще закатного неба. Он обнял Цзян И за талию.
* «А-Мо...»* — прошептал Цзян И ему на ухо. Весь задор из его голоса испарился, уступив место бесконечной нежности. — * «Остаться здесь — лучше всего. Мы оба сможем сбежать».*
Мы оба сможем сбежать.
* * *
Внизу, на перекрестке, красный свет сменился зеленым.
Машина, увозившая Шэнь И, сорвалась с места. Она миновала больничный проезд и выехала на широкую, залитую солнцем магистраль.
Без оглядки.
Прочь.
Мы оба сможем сбежать.
Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, Вэнь Мо беззвучно повторял про себя эти слова — снова и снова.
Да. Они смогут сбежать.
Убедившись, что машина скрылась из виду, Вэнь Мо шагнул со стены и камнем бросился вниз с крыши.
В этот самый миг Шэнь И, ведомый неведомым чувством, обернулся и посмотрел на здание клиники.
На крыше никого не было.
— Ты чего? — спросила учитель Бянь, бросив на него быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Знакомого увидел?
— Нет... — Шэнь И на мгновение помедлил и отвернулся. — Ничего.
* * *
Допрос затянулся до самого вечера.
Когда Шэнь И вышел из дверей участка, небо уже заволокло тяжелыми, налитыми свинцом тучами. Воздух стал липким и душным — казалось, весь город превратился в гигантскую пароварку.
Дышать было нечем. Шэнь И разблокировал экран телефона — почти пять часов вечера.
В машине учителя Бянь тихо мурлыкало радио. Приятный женский голос диктора извещал: * «Сегодня после 17:00 в нашем городе ожидаются обильные осадки, объявлено предупреждение о сильном ливне. Температура воздуха составит 19–25 градусов. Просим жителей плотно закрыть окна и воздержаться от поездок...»*
— Ого, ну и ливанет сейчас, — преподавательница приглушила звук. — Садись быстрее, добросим тебя до общежития, пока не началось.
Шэнь И быстро прыгнул на сиденье и пристегнулся.
Они успели вовремя. Едва Шэнь И взлетел по ступеням и проскочил сквозь вертушку на входе в корпус, как снаружи полосой рухнул стеновой проливной дождь.
Тяжелые капли с грохотом ударили по асфальту. Зашумело так, будто разверзлись небеса.
Шэнь И перевел дух: ух, пронесло.
В комнате общежития стояла тишина — он по-прежнему был один.
Сбросив рюкзак на стол и пару раз кашлянув, Шэнь И залез на кровать и закрутил на телефоне онлайн-игру.
Он выиграл несколько матчей подряд, но вместо радости победы на него вдруг накатила странная, удушливая тревога. Ощущение было такое, будто над самой его шеей завис остро заточенный клинок.
Непонятное беспокойство нарастало с каждой минутой.
Закончив очередной каток полной победой, Шэнь И отложил смартфон. Играть дальше не было никаких сил.
За окном по-прежнему бесновалась стихия: молнии расчерчивали темное небо, раскаты грома сотрясали стекла.
И тут Шэнь И пробрал дикий, совершенно нелепый каприз: ему до смерти захотелось поесть в «Тяньецзя» — той самой сетевой японской закусочной.
И обязательно там, на месте. Никаких доставок.
Вспыхнула ослепительная молния, секундой позже грохнуло так, что задрожали стены.
Шэнь И вытер взмокший лоб.
В такую погоду тащиться на улицу ради чашки риса... Это же чистой воды безумие!
— Совсем из ума выжил... — пробурчал он сам себе и снова потянулся к экрану, нажимая «Поиск игры».
Сессия собралась мгновенно. Спустя пару секунд раздался сигнальный зуммер — все участники на месте.
Игроки обеих команд дружно прожимали готовность.
Лишь его иконка оставалась серой.
Палец Шэнь И завис над кнопкой.
И замер.
Шэнь И молчал.
Секунды уплывали.
За окном бушевал шторм.
На экране запустился обратный отсчет: десять, девять, восемь...
В последние десять секунд отсчет сопровождался пиканьем — отрывистым, режущим слух, похожим на стук испуганного сердца.
Пик.
Пик.
Пик...
Шу-у-у-у!
Дождь за окном зашумел еще сильнее.
* * *
Шэнь И стоял под проливным дождем у крыльца общежития, сжимая в руке древний, чернеющий зонт, верой и правдой служивший ему еще со старшей школы. И чувствовал себя конченым кретином.
Психом на все сто процентов.
Бросить теплую сухую комнату, отказаться от отличной игры — и всё ради того, чтобы среди ночи потащиться на черт-те куда ради тарелки еды?
Он что, бродячий пес, которому обязательно надо нарезать круги под проливным дождем?!
— Ну и идиот... — выругался Шэнь И на самого себя и шагнул в темноту.
Едва он миновал ворота студгородка, в кармане раздалась трель. Шэнь И мельком взглянул на экран — номер казался знакомым, хотя с ходу он не мог вспомнить, кому тот принадлежит.
Раз номер остался в памяти, значит, кто-то из своих. Недолго думая, он ответил:
— Алло?
— Это я, — раздался в динамике уверенный, густой голос. — Узнал?
Голос и впрямь был более чем узнаваемый.
Шэнь И запнулся на секунду, а потом его осенило:
— О-о-о... Брат Убийственный Мрачняк!
—... Чего?!
— Кхм! — Шэнь И смущенно кашлянул. — Да не, ничего... Просто когда мы виделись, от тебя такой жутью веяло, вот я про себя тебя так и прозвал...
—... Ну и дурак, — буркнул собеседник. — Меня Се Вэйсюань зовут. Запомни и запиши: Се, как в слове «спасибо», Вэйсюань — «ненатянутый лук».
— Ого, а имя-то красивое, — восхитился Шэнь И. — Ладно, офицер Се, чем обязан?
— Насчет того тронутого однокурсника, — перешел к делу Се Вэйсюань. — Руководство вашего университета требует, чтобы он подписал какую-то бумагу. Так что я и еще один оперативник повезем его к вам в корпус сегодня вечером.
— С ним будут его родители. Хотят заодно забраться к нему в комнату и забрать вещи. Но это уже после ковра у декана, где-то в районе восьми-девяти вечера.
— Я к чему звоню: сиди в это время в комнатке и смотри за ними в оба глаза. Если у них будет доступ к вашему блоку, они могут под шумок прихватить что-нибудь твоё. Люди в расстроенных чувствах способны на всё, так что держи ухо востро.
— Логично, — Шэнь И по достоинству оценил заботу. — Понял тебя, спасибо, брат Се.
— Да не за что. Ты сам-то где?
— На улице, — отозвался Шэнь И. — Поесть вышел.
—.................... Ты совсем сдурел? — после долгой паузы выдавил Се Вэйсюань. — В такой-то ливень?!
— Ага, сам чувствую, что крыша едет, — сухо хмыкнул Шэнь И. — Ни с того ни с сего так приспичило, аж грудь сжало. Если бы не вышел — инфаркт бы схватил.
На том конце провода снова воцарилась долгая, гнетущая тишина.
Такая долгая, что Шэнь И решил, будто связь оборвалась. Он отнял трубку от уха, взглянул на экран — нет, отсчет секунд идет.
— Брат Се? — осторожно позвал он.
Се Вэйсюань тяжело, прерывисто вздохнул.
— В больницу не ходи, — произнес он тихим, странным тоном. — Там ты его не найдешь. Притащи к себе в комнату... сам очухается.
И бросил трубку.
Слушая частые, монотонные гудки, Шэнь И окончательно потерял нить разговора.
«Что за бред он несет?» — пробормотал он, убирая сотовый в карман брюк.
Гром грохотал над городом, не умолкая.
Шквалистый ветер швырял потоки воды прямо в лицо. Древний школьный зонт Шэнь И не выдерживал напора — его выворачивало наизнанку раз двадцать, и двухметровому Шэнь И приходилось буквально бороться за жизнь, чтобы его не унесло вместе с этой конструкцией.
Шэнь И сжал зубы и, проявляя стойкость, достойную участников Великого похода, пробился сквозь стену воды к заветным дверям «Тяньецзя». На пороге он появился в виде абсолютно мокрой курицы. Под ошарашенными взглядами персонала, на чьих лицах читалось явное: «Вот это псих, в такой буран притащился!», он невозмутимо заказал порцию риса с говядиной, сыром и кимчи.
Быстро расправившись с едой, он замер на выходе. Под хор официантов: «Спасибо за визит! Приходите еще!», он высунул нос на улицу и, глядя на бушующий шторм, снова признал: да, он конченый псих.
Вздохнув, Шэнь И раскрыл зонт и поплелся обратно, продолжая схватку со стихией.
Пройдя полпути — аккурат после того, как зонт вывернуло в девятнадцатый раз, — дождь немного утих.
Шэнь И вытер мокрое от капель и пота лицо, готовый вознести благодарность небесам за то, что его наконец оставили в покое.
Он сделал еще пару шагов и внезапно замер у входа в темный переулок.
Шэнь И медленно повернулся к подворотне.
Это был узкий технологический проезд, куда выставляли баки с мусором. Он забросился уже много лет назад: жильцы окрестных домов валили туда всё подряд, дворники обходили это место стороной, и теперь проход был завален горами гниющих отходов, над которыми кружили тучи мошкары.
Оттуда несло невыносимым, удушающим сгоном.
Темнота стояла хоть глаз выколи — ни одного фонаря.
Но именно оттуда исходил странный, почти осязаемый импульс.
Шэнь И, повинуясь неведомому зову, опустил зонт, прислонил его к стене у входа и шагнул под дождь, направляясь в глубину подворотни.
Сделать шаг мешали завалы мусора, ноги скользили по мокрым пакетам.
Зажав нос и кашляя от смрада, Шэнь И медленно продвигался вперед. Он достал телефон и включил фонарик, освещая дорогу.
Подняв луч выше, он попытался разглядеть, что находится в самом тупике.
И внезапно свет выхватил из тьмы огромное, растекающееся алое пятно.
Шэнь И застыл.
Он вернул луч обратно, заливая ярким светом эту кровавую лужу.
Прямо на горах мусорных пакетов лежал человек.
На нём была черная одежда. В его шею по самую рукоять было вонзено лезвие ножа, сам он полулежал, откинув голову назад, а глаза его были плотно закрыты.
Кровь уже успела залить добрую половину переулка.
Лицо Шэнь И в мгновение ока потеряло все краски. Телефон выскользнул из онемевших пальцев и с глухим всплеском упал в кровавую лужу.
Этот звук вывел его из оцепенения.
— Вэнь Мо... — едва слышно прошептал он.
А в следующее мгновение Шэнь И подхватил смартфон и, спотыкаясь, рванулся вперед, крича во весь голос:
— ВЭНЬ МО!