Белый Учан с вздохом беспомощности переступил порог и слегка встряхнул Знамя призыва душ. Из полотнища выскользнуло несколько призрачно-зелёных огоньков, поплывших по воздуху прямо к Чжун Тану.
Странный, отрешённый взгляд Чжун Тана тут же прояснился. Он ровно хмыкнул, не став ни о чём расспрашивать, с лёгкой улыбкой вернулся к своему столу, уселся на место и как ни в чём не бывало взялся за работу.
Се Вэйсюаню и задумываться не требовалось, чтобы понять: Белый Учан применил волшебство и переписал в памяти учителя услышанный ответ. Он одарил гостя исполненным укора взглядом и вопросительно изогнул бровь.
Белый Учан кивнул в сторону коридора:
— Выйдем, переговорим.
* * *
Се Вэйсюань прихватил кружку, налил себе кипятка, заварил чай и увёл Белого Учана в архив — туда, где в это время уж точно никого не бывало.
На губах Белого Учана застыла неизменная вежливая улыбка. Вальяжной, неторопливой походкой он подошёл к окну, мельком глянул во двор и, не оборачиваясь, непринуждённо спросил:
— Ну, как там Фу?
— Да как обычно, а как ещё? — отозвался Се Вэйсюань. — Разве хранители мостов чем-то отличаются? У каждого на лице написана лютая злоба, а в душе — ворох невыплаканной боли. Выглядят и ведут себя как ежи: стоит кому подойти, тут же топорщат иголки. Разница только в том, насколько глубоко укололся. История с её смертью так и не закрыта, её ведь буквально на куски разняли. Вот она и превратилась в озлобленного ёжика. Ей кажется, будто любой встречный хочет её обидеть, вот и прёт напролом, щедро раздавая удары налево и направо.
— А ты прямо-таки заступаешься за неё, — с улыбкой заметил Белый Учан. — С тех пор как она попала в Ад Железных Деревьев, каждая её игра проходит невероятно агрессивно. Процент прохождения в последние годы упал ниже некуда — в худшие времена и пяти процентов не набиралось. Тебе ли не знать, что верховный судья Ван относился к тебе с исключительной теплотой. Ты ведь провёл там два тысячелетия и никогда не устраивал смут, так что его привычка опекать Ночных стражей укоренилась глубоко. Когда появилась Фу, он просто по инерции перенёс это отношение на неё. И что в итоге? А в итоге малышка-ёж, получив контроль над игрой, устроила там кровавую баню. Мы пытались урезонить её, намекали, что стоит умерить пыл, но каждый раз получали жёсткий отпор. А отнимать у неё право распоряжаться жизнями грешников судье Вану как-то неловко — он ведь сам добровольно передал ей все бразды правления. Как-никак, хоть она и устраивает бойню, основных правил и принципов игры она не нарушает.
Белый Учан сокрушённо вздохнул:
— Она и вправду забирает лишь троих за ночь — не больше, не меньше. И пусть она самовольно присвоила себе право менять локации парка развлечений, правил она этим не ломает, так что и предъявить ей толком нечего.
Се Вэйсюань пригубил горячий чай, задумчиво сжав дужку кружки.
— На самом деле она крайне редко задействует эту трансформацию парка, — продолжал Белый Учан. — В этот раз, похоже, вы её совсем загнали в угол.
Се Вэйсюань пожал плечами и поставил кружку на стол:
— Она просто слишком привыкла жить в постоянной тревоге. Только держа всё под личным контролем, она чувствует хоть какую-то безопасность. Любая неопределённость в игре выбивает её из колеи. И это вполне понятно. На её глазах погибла дочь, а собственная семья, которой она доверяла всем сердцем, обобрала её до нитки и пустила по миру. К тому же её останки до сих пор не найдены... Потому-то Чёрный Учан и твердил, что справиться с этим смогу только я.
Се Вэйсюань поднял взгляд на собеседника:
— Лишь оказавшись втянутым в кармический узел этой игры, я смогу узнать у неё, о каком именно парке идёт речь. И только я способен вынести эту информацию в мир живых, чтобы найти её тело.
— А ты сообразителен, — усмехнулся Белый Учан. — Ничего не поделаешь: нам, обитателям преисподней, запрещено напрямую передавать сведения смертным. Приходится действовать вот так извилисто, чтобы ты до всего дошёл сам. Пойми правильно, внизу законы суровые.
Се Вэйсюань с тихим вздохом качнул головой:
— Помочь-то я не против, но может ли ваше великовозрастное ведомство выделять хоть какую-то компенсацию? Работать задаром — удовольствие сомнительное.
— А кто сказал, что ты останешься без награды? — хмыкнул Белый Учан. — Я лишь имел в виду, что ритуальные деньги преисподней тебе ни к чему — ты и сам пожалеешь, если примешь такой ценный чек. Но я вовсе не говорил, что платы не будет вовсе.
— Разве отсутствие денег не означает отсутствие награды?
— Как преисподняя может расплачиваться с живым человеком обычным золотом? — Белый Учан расхохотался. — Это было бы слишком дико.
Се Вэйсюань на мгновение замер, и в его глазах вспыхнуло озарение.
Заметив, что до собеседника дошёл истинный смысл его слов, Белый Учан задорно улыбнулся:
— Ну, тогда оставляю это дело на тебя.
Он взмахнул широким рукавом:
— Встретишь — обретёшь богатство!
С этими словами Белый Учан обернулся густым снопом сероватого дыма и мгновенно растворился в воздухе.
В ту же секунду дверь архива со скрипом распахнулась.
Вошедший молодой полицейский от неожиданности аж подпрыгнул:
— Мать твою! Брат Се!
Се Вэйсюань с невозмутимым видом сделал ещё один глоток чая и вопросительно выгнул бровь.
— Ну и напугал ты меня! — Молодой опер прижал ладонь к груди и недовольно проворчал: — Ты чего тут в темноте чай гоняешь?
— Да от безделья, — спокойно отозвался Се Вэйсюань.
* * *
Вэнь Мо открыл глаза.
Белый туман, застилавший взор, медленно рассеялся. Юноша потёр потиравшиеся от напряжения веки.
Боли, терзавшей тело в игре, больше не ощущалось — она исчезла без следа. Ему пришлось довольно долго пролежать на мосту Найхэ, дожидаясь, пока раны полностью затянутся, и лишь после этого он смог вернуться.
Когда зрение окончательно прояснилось, Вэнь Мо огляделся по сторонам.
Отдел по работе со студентами: прохлада от кондиционера, мерный стук клавиш, холодный свет люминесцентных ламп и уныло поскрипывающий под потолком вентилятор.
Вэнь Мо резко вспомнил, что произошло прямо перед тем, как их затянуло в испытание. Он рванулся вперёд и вцепился в край куртки Шэнь И.
Шэнь И всё ещё стоял у стойки регистрации, растерянно озираясь по сторонам — очевидно, он только что пришёл в себя и ещё не успел осознать, при каких обстоятельствах погиб на этот раз.
Вэнь Мо рывком потянул его на себя. Шэнь И от неожиданности ойкнул и отлетел назад, с грохотом шлёпнувшись на пол.
Находившийся за стойкой Шэнь Аньхин с мгновенной реакцией подхватил рассыпанную дипломную работу Шэнь И и отскочил на несколько шагов назад.
В ту же секунду раздался оглушительный металлический скрежет: вертящийся на бешеной скорости потолочный вентилятор сорвался с крепления и с грохотом обрушился прямо на деревянную стойку!
От этого грохота всё помещение отдела содрогнулось. Сотрудники и преподаватели зашлись отчаянным криком:
— А-а-а-а-а!!
— Чёрт возьми!!
Поднялась паника. Учителя сорвались с мест. Сорвавшийся вентилятор всё ещё вращался, бешено подпрыгивая и скрежеща лезвиями по полу. Заметив, что эта стальная мясорубка дёргается в их сторону, Шэнь И вскочил, подхватил Вэнь Мо и оттащил его в самый дальний угол.
Одна из преподавательниц выскочила из-за стола, подбежала к стене и лихорадочно вырубила весь щиток переключателей. Вентилятор наконец начал замедлять ход и с унылым поскрипыванием замер на полу.
Все присутствующие выдохнули с облегчением.
Кто-то из сотрудников подбежал к парнишке:
— Студент, ты как? Не задело?
Шэнь И, крепко прижимавший Вэнь Мо к груди, нервно улыбнулся и махнул рукой:
— Всё в порядке, я цел!
Окружающие не видели Вэнь Мо, поэтому позы и жесты Шэнь И выглядели весьма странно. Однако перед лицом только что чуть не случившейся трагедии никто не обратил на это внимания. Преподаватели окружили его, заботливо осмотрели со всех сторон и, убедившись, что на парне нет ни царапины, облегчённо вздохнули.
— А ты как? — повернулись они к Шэнь Аньхину.
— Со мной тоже всё в порядке, успел отскочить, — качнул головой тот.
Толпа шумно обсуждала случившееся:
— С чего это вентилятор вдруг рухнул?
— Ужас какой! А если бы на голову?!
— Срочно звоните директору, это же немыслимо...
Вэнь Мо пришлось отступить за пределы образовавшегося кольца.
Он смотрел из-за спин на Шэнь И, который с неизменной мягкой улыбкой успокаивал перепуганных учителей. Его лицо — точная копия лица Цзян И — ни капли не изменилось. И эта улыбка, и слегка опущенные уголки бровей, когда он пытался вежливо откреститься от лишнего внимания, и чуть прищуренные глаза...
Вэнь Мо глядел на него сквозь суматоху, как вдруг Шэнь И вскинул голову и встретился с ним взглядом. Заметив, что Вэнь Мо не отрывает от него глаз, он тепло улыбнулся ему через головы людей.
От этой простой улыбки у Вэнь Мо сладостно сжалось сердце, и он невольно улыбнулся в ответ.
* * *
История с упавшим вентилятором затянулась до самого заката.
Поскольку тяжелая конструкция едва не прибила студента, перепуганные преподаватели вызвали заведующего учебной частью, а затем примчался и сам директор. Руководство школы устроило Шэнь И настоящий допрос с пристрастием, а для верности отправили его в сопровождении пары учителей в медкабинет на полное обследование.
Шэнь И провёл там весь остаток дня, сдавая тесты и проходя осмотры. И лишь когда администрация окончательно удостоверилась в его полном здравии, его наконец отпустили.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Шэнь И выскочил на крыльцо.
Остановившись у главных ворот школы, он с хрустом и сладостной стонущей потягушкой расправил затекшие плечи.
Вэнь Мо сидел на ступенях у входа. Наблюдая за тем, как Шэнь И потягивается с какими-то совершенно нечеловеческими звуками, он не удержался и тихо приглушенно фыркнул.
Заходящее солнце заливало всё вокруг тёплым янтарным светом, щедро позолотив фигуру Шэнь И. Вэнь Мо смотрел на него, и в памяти сам собой всплыл далёкий образ: тогда, в их прошлой жизни, Цзян И точно так же тайком приходил к нему на берег реки в часах заката.
Тогда точно так же колыхались высокие заросли тростника, речная гладь искрилась оранжевыми бликами, а в круглых глазах Цзян И отражалось пламя вечерней зари. Он обнимал его и тихо-тихо шептал на ушко свои наивные признания.
Набежал ветерок.
Прохладный ветерок Лянчэна был совсем не похож на свежий речной ветер Янчжуанцзы — в нём не чувствовалось родного запаха сырой земли и речного ила. Но когда Шэнь И, закончив потягиваться, опустил взгляд и посмотрел на него, свет заката лёг на его лицо точно так же, как много лет назад на берегу реки.
Шэнь И на мгновение замер, а затем добродушно ухмыльнулся и шагнул к нему.
Спустившись на пару ступеней, он без лишних церемоний уселся прямо рядом с Вэнь Мо, плечом к плечу, и поинтересовался:
— О чём задумывался, разглядывая меня с такой довольной физиономией?
Вэнь Мо густо покраснел, смущённо прикрыл рот ладонью и только тут понял, что всё это время улыбался.
— Эй, да ладно тебе стесняться, — Шэнь И прижался к нему еще плотнее, плечом к плечу. — Перестань от меня закрываться. Поделись с И-гэ, чему ты так улыбался? Что вспомнил?
Вэнь Мо поднял на него глаза — в их янтарной глубине плясали отсветы заката. Сопротивляться этому взгляду было невозможно. Поколебавшись, Вэнь Мо медленно поднял руки и начал показывать жестами:
【Да так, ничего особенного... Вспомнил, как ты точно так же постоянно приходил ко мне на свидания перед самым закатом.】
— Перед закатом? Это почему же? — полюбопытствовал Шэнь И.
【Ты говорил, что перед наступлением темноты взрослые заняты готовкой ужина, а те, кто возвращается с полей, спешат скорее домой. У реки никого не бывает, поэтому там удобнее всего встречаться тайком.】
— Ого! — Шэнь И издал восхищённый свист и расплылся в улыбке. — А я, оказывается, был тем ещё хитрецом.
Вэнь Мо невольно улыбнулся вместе с ним.
— Ну а дальше-то что было? — Шэнь И упёрся локтями в колени и подпёр подбородок ладонями. — После того как я признался тебе в любви?
【А потом... ты не стал требовать от меня мгновенного ответа, да я лишь молча кивнул,】 — неторопливо объяснил Вэнь Мо. — 【И с того момента ты начал за мной ухаживать. Ну, если это можно так назвать. Ты стал постоянно прибегать на берег, где я стирал бельё. Мать твоя поначалу пыталась удержать тебя дома, ждала извинений, но время шло, работы в поле и по дому прибавлялось, а без твоей помощи она попросту не справлялась. В итоге она сдалась, отпустила тебя на все четыре стороны и плакала, причитая, как тяжело жить в чужом доме и умоляя тебя быть посмирнее. Ты ничего ей не ответил. На следующий день пришёл на реку, просидел подле меня молча весь день, а под вечер признался, что ненавидишь эту деревню и всех её жителей... Кроме меня. Я тоже ничего не сказал. Но про себя подумал, что тоже искренне ненавидел то место.】
Шэнь И молчал. Он мягко положил ладонь на колено Вэнь Мо и ласково погладил его.
【Когда твой быт относительно наладился и извиняться ни перед кем больше не требовалось,】 — продолжение жестов Вэнь Мо было размеренным и плавным, — 【ты начал тайком пробираться ко мне домой. Уж не знаю, как тебе удавалось узнавать, когда моих родителей не бывает дома, но ты всегда стучал в дверь ровно в те моменты, когда я оставался один. Иногда ты ездил в уездный город продавать овощи, а на обратном пути покупал для меня всякие вкусности и подарки. Прибегал ко мне и с рук на руки передавал их, каждый раз строго-настрого наказав: «Смотри, чтобы ни родители, ни брат не увидели! Съешь всё сам!». Потом твоя мать проведала про это, но устраивать скандал не решилась — видимо, боялась снова испортить с тобой отношения. Да и в деревне пошли слухи о том, что ты постоянно помогаешь мне по-тихому. Но родителям моим никто ничего не докладывал, уж не знаю почему. Ты был так добр ко мне... Мне ужасно хотелось сделать для тебя хоть что-то в ответ, но у меня совсем ничего не было. А ты лишь смеялся и повторял, что тебе это только в радость, ведь ты меня любишь и обязан так поступать.】
Шэнь И тихо хмыкнул:
— Ну так всё правильно! Я и правда был обязан.
Вэнь Мо отрицательно качнул головой.
【Никто никому ничего не обязан,】 — возразил он жестами. — 【Ты относился ко мне с невероятным теплом, ты замечательный человек. На самом деле и мой младший брат относился ко мне хорошо. Он понимал, какие у нас дурные родители, постоянно бегал за мной, звал «братиком» и пытался заботиться. Он часто отламывал куски от лепёшек или пампушек, прятал в карман и тайком засовывал мне, когда я возвращался домой. Ты знал про это, но всё равно его недолюбливал. Ты вообще терпеть не мог никого из моей семьи и считал, что я самый несчастный человек на свете.】
— Да так оно и было! — Шэнь И аж подскочил от возмущения, едва не выходя из себя. — В твоём доме не было ни одного нормального человека, они все над тобой издевались! И братец твой ничем не лучше!
Вэнь Мо вздрогнул от неожиданности и торопливо потянул его обратно за рукав.
Шэнь И с крайне недовольным видом уселся на место.
Глядя на его надутые щёки и обиженный вид, Вэнь Мо не удержался и беззвучно рассмеялся.
【Так ты и опекал меня тайком на протяжении нескольких лет,】 — продолжал жестикулировать Вэнь Мо. — 【Время пролетело мгновенно: мне исполнилось шестнадцать, а брату — четырнадцать. И тут моя мать затянула песню. Заявила, что пора бы приглядеть для младшего невесту — так, для начала познакомить. Её замысел был прост: найти подходящую девушку, чтобы они пообщались, сошлись характерами, а когда подрастут — сыграть свадьбу. С этим предложением она отправилась к деревенской свахе. Но по деревне тут же поползли сплетни: мол, в семье Вэнь ищут невесту для сына, чтобы молодые попривыкли друг к другу до свадьбы. В деревне меня ни во что не ставили и прекрасно знали, что родителям на меня плевать, так что все сразу поняли, что речь идёт о младшем. Но когда эти слухи долетели до тебя... ты почему-то решил, будто мать ищет невесту для меня.】
Показывая это, Вэнь Мо от смущения весь залился краской, а его плечи мелко задрожали от смеха.
【В тот день в самый полдень ты прилетел к нашему дому словно на пожар.】
* * *
Стояло жаркое лето, солнце палило нещадно. Прибежавший Цзян И был весь мокрый от пота.
В то обеденное время Линь Хун оказалась дома. Она пошла открывать и от неожиданности обомлела, спросив, какого черта он припёрся.
Цзян И, запинаясь, выдавил, что пришёл к Вэнь Мо.
Услышав это имя, Линь Хун тут же скривилась в презрительной гримасе, закатила глаза и, вернувшись в дом, недовольно крикнула Вэнь Мо:
— Там к тебе припёрлись! — проворчала она с глубоким отвращением. — И что за муха его укусила, на кой чёрт он таскается сюда каждый день? Что он вообще в тебе нашёл?
По этим словам Вэнь Мо сразу понял, кто стоял за дверью. Ему показалось странным, с чего вдруг Цзян И заявился в такое время — он ведь прекрасно знал, что днём родные дома.
Покачивая головой, Вэнь Мо вышел на порог и обомлел: Цзян И стоял весь бледный, тяжело дыша, а с лица градом катился пот.
Вэнь Мо испугался.
【Что с тобой?】 — спросил он жестами.
Цзян И резко напрягся, плотно сжал губы, а его мертвенная бледность в мгновение ока сменилась пунцовым румянцем.
— Ты... — замялся он, запинаясь. — Ты сегодня вечером свободен?
Вэнь Мо кивнул.
— Тогда вечером... Я приду и всё тебе скажу!
Выпалив это, Цзян И развернулся и бросился наутёк.
Вэнь Мо попытался удержать его, сделал пару шагов вслед, но не успел. Он так и остался стоять посреди деревенской улицы в полном недоумении, провожая взглядом убегающего Цзян И, чья фигура быстро превращалась в маленькую точку на пыльной дороге.
А вокруг в кронах деревьев надрывно звенели цикады.
* * *
Вечером Цзян И снова постучал в дверь.
Вэнь Мо вышел к нему, и Цзян И увёл его за собой. Ночь выдалась светлой, лунный свет заливал всё вокруг, так что дорога просматривалась и без фонаря, но Цзян И всё равно прихватил с собой мощный электрический фонарик. Он освещал им путь под ногами, шаг за шагом ведя Вэнь Мо к реке.
Всю дорогу Цзян И не проронил ни слова, и Вэнь Мо молча следовал за ним.
Остановился Цзян И только у самой воды. Вэнь Мо замер рядом.
Шуршал речной ветер, ласково плескалась вода. Они стояли на самом берегу, а за их спинами возвышалась стена густого тростника в человеческий рост. В ночной тишине стебли плавно качались от ветра.
Цзян И стоял спиной к нему, не шевелясь. Яркий луч фонаря упирался в землю, образуя ровный круг светлого пятна.
В ночной тишине раздался его тяжёлый вздох:
— Ты... так и не полюбил меня?
Голос его дрожал.
Вэнь Мо опешил.
Цзян И резко обернулся, и луч фонаря метнулся по траве между ними, чуть разогнав тьму. Вэнь Мо увидел, что глаза Цзян И налились краснотой, лицо исказилось от горькой обиды, а по щекам уже вовсю катились крупные слёзы.
— Неужели я тебе совсе-ем не нравлюсь?! — с плачем выкрикнул Цзян И. — Раз я тебе не нужен, ты решил просто молча позволить матери найти тебе бабу, да?!
Вэнь Мо окончательно остолбенел.
Цзян И судорожно сжимал губы, но подбородок у него всё равно предательски дрожал. Слёзы лились беспрестанно. Он вытер их рукавом, потом уткнулся лицом в сгиб локтя и горько зарыдал. Вэнь Мо наконец опомнился, торопливо вытащил из кармана чистый носовой платок и шагнёл ближе, намереваясь утереть ему слёзы.
Но Цзян И отпихнул его и отчаянно взвизгнул:
— Не подходи! Сначала отвечай! Я что, совсем тебе не мил?! Отвечай! Скажи мне правду! Если не любишь — так и скажи! Зачем молчать?! Тебе противно со мной, да?! Если я тебе не нужен, почему ты прямо не скажешь, а вместо этого позволяешь матери искать тебе жену, чтобы вот так со мной расстаться?! Тебе что, весело?! Вэнь Мо, ты довести меня хочешь?! Ты—
Пока Цзян И в отчаянии рыдал и кричал на всю реку, Вэнь Мо быстро поднял руки и показал жестами:
【Мама искала невесту для моего брата...】
Цзян И осёкся. Его заплаканные глаза медленно округлились, а очередной всхлип превратился в нелепую икоту.
Несколько секунд он стоял, словно ошарашенный пёс, а потом сдавленно переспросил:
— Че-е?..
Вэнь Мо больше не смог сдерживаться и прыснул от смеха. Цзян И выглядел до того глупо, что Вэнь Мо просто не мог остановиться. Он сделал пару шагов назад, прислонился к стволу прибрежного дерева и согнулся пополам от беззвучного хохота.
— Не смейся! — Цзян И вспыхнул ещё сильнее и в отчаянии топнул ногой. — Прекрати смеяться! Заткнись! Что тут смешного?! Я же абсолютно серьёзно! Это твоя мать виновата, нормальные люди сразу говорят, которому из сыновей ищут жену!... Да хватит смеяться, Вэнь Мо!
Но Вэнь Мо всё никак не мог поднять головы от хохота.
Цзян И окончательно сгорел от стыда. Чем больше он думал о произошедшем, тем сильнее горевшее лицо наливалось краской. Швырнув фонарик в траву, он забился на корточки, обхватил голову руками и отчаянно заверещал:
— Я ничего не говорил! — вопил он. — Я ничего этого не произносил! Слышишь?! Забудь всё! Забудь немедленно! Ты сегодня меня вообще не видел!!
Вэнь Мо аж закашлялся от смеха. Он поднял взгляд: Цзян И всё так же сидел на корточках, уткнувшись лицом в колени и стоная от позора.
Глядя на него, Вэнь Мо постепенно перестал улыбаться.
Ночной ветер тихо шелестел в тростнике. Глядя на сжавшегося в комок Цзян И, Вэнь Мо внезапно ощутил, как в глубине его груди разгорается волна обжигающего тепла. Никакими словами нельзя было описать то, что он чувствовал в этот миг, но он ясно осознал: ничего подобного в его жизни больше никогда не повторится. И такого человека, как Цзян И, больше не будет.
Никто и никогда в целом мире не станет так трепетно, до безумия волноваться о нём.
Тростник качался под ночным небом. Вэнь Мо отделился от ствола дерева и тихо подошёл к сидевшему парню.
Услышав шаги, Цзян И снова подал голос:
— Ну всё! Я понял! Смейся сколько влезет! Можешь хоть всю жизнь надо мной подшучивать! Давай, умори меня смехом, я—
Вэнь Мо бережно ладонями обнял его горящие щёки.
Цзян И осёкся и невольно поднял голову вслед за его движением. Всё его лицо пылало, на щеках блестели мокрые дорожки от слёз, а круглые глаза растерянно смотрели снизу вверх.
Вэнь Мо наклонился и поцеловал его.
Ласково дул речной ветер, убаюкивающе шуршал тростник. В небесной вышине плыла ясная луна, отражаясь тысячей серебряных искр на глади реки.
Цзян И изумлённо распахнул глаза.
Спустя мгновение Вэнь Мо отстранился. Смелости на большее у него не хватило — это было лишь касание губ к губам.
Густые чёрные волосы Вэнь Мо растрепались на ветру, а лицо пылало не менее ярко, чем у собеседника. Он робко взглянул на Цзян И, потрепетал длинными ресницами и тут же опустил взор, сжав губы и не смея встретиться с ним взглядом.
Сквозь взъерошенные пряди Цзян И видел лишь его алые до самых кончиков уши. Вэнь Мо отнял руки, ветерок шевелил его волосы, а само худощавое тельце сжалось, словно юноша мечтал провалиться сквозь землю от смущения.
Цзян И замер как истукан.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Вэнь Мо услышал, как тот с шумным всхлипом заглотил воздух.
Плечи Вэнь Мо пронзила острая боль — Цзян И мёртвой хваткой вцепился в него.
Вэнь Мо от неожиданности вздрогнул и вскинул голову. Лицо Цзян И стало пунцово-бордовым, зрачки дрожали, он неотрывно смотрел на него, а пальцы на его плечах ходили ходуном.
Приняв решение, Цзян И зажмурился и накрыл его губы своими. С жадной, сокрушительной силой он прижал его к себе и поцеловал.
Вэнь Мо ахнул — он попытался было вырваться, но Цзян И намертво зафиксировал его за затылок и поясницу, наглухо прижав к своей груди. Бежать было некуда, и Вэнь Мо оставалось только ловить ртом убывающий с каждой секундой воздух.
Наконец Цзян И выпустил его из объятий. Лишённый дыхания Вэнь Мо с трудом заглотил воздух и, тяжело дыша, уткнулся лбом в его грудь.
Цзян И тихо, глуховато рассмеялся ему прямо в ухо и сжал в объятиях ещё крепче. Вэнь Мо лишь слабо промычал, уткнувшись носом в его плечо.
Цзян И прижал его к себе, радостно покачивая из стороны в сторону, чмокнул в мочку уха и слегка прикусил хрящик.
От этого укуса Вэнь Мо сладко вздрогнул.
— Теперь ты точно мой, — прошептал Цзян И, обжигая его ухо горячим дыханием, с весёлым смешком в голосе. — А я — твоя женушка.