— Я врыт в самый фундамент, плоть моя впитала каждый глоток влаги.
Едва Шэнь И произнёс эти слова, Вэнь Мо мгновенно узнал строчку. Это была системная подсказка текущего уровня Игры преисподней.
Остальные игроки тоже сразу вспомнили ее.
— Подсказка из оповещения? — Брат Ян с размаху стукнул кулаком по ладони, и лицо его просветлело. — Точно! Вот же оно! В этой подсказке сказано, где тварь спрятала Люй Ся и Чжан Руйминь! Если распутаем эту загадку, тут же закроем испытание!
— И ещё нужно обнародовать грехи Чжао Чуна перед всей школой, — добавил Шэнь И и с мягкой, улыбкой повернулся к завучу. — Господин заведующий, вы ведь не хотите повторить наше знакомство с моими кулаками, правда?
Заведующий учебной частью промолчал. Его лицо переливалось всеми цветами радуги: за какие-то пару утренних часов с ним произошло столько дичи, сколько не случалось за всю предыдущую жизнь.
— Я… я сейчас же подниму весь коллектив и учеников, — промямлил он едва не со слезами на глазах.
Шэнь И удовлетворённо кивнул — парень оказался сообразительным.
— А теперь пора выяснить, куда замуровали девушек, — произнесла Дон Си. — Запись была довольно длинной. Кто-нибудь помнит её целиком?
Вместо ответа Шэнь И достал из кармана телефон:
— Память у него получше нашей.
Он нажал на воспроизведение. Из динамика раздался пропущенный через механический фильтр голос системного вещания — потусторонний, леденящий душу, промозглый:
[... Я врыт в самый фундамент, плоть моя впитала каждый глоток влаги.]
[Удобрения разлагают мои стебли и листья, а ржавый аромат лишает надежды на бегство.]
[Я распался на тысячи нитей и крошечных щепок, и сосуды мои тянутся во все стороны света.]
[Друг мой, из меня взрастили гниющее изваяние, заковав навеки.]
[В непроглядной тьме я обречён... безотрывно следить за тобой.]
[Мы встретимся вновь — в жирной земле Садовника.]
Игроки слушали запись снова и снова, хмурясь всё сильнее. Дон Си положила перед собой смартфон и быстро конспектировала ключевые фразы в блокнот. Закончив, она оставила телефон на столе.
Все сгрудились вокруг, вперив взгляды в записанные строки, и погрузились в тяжёлое раздумье.
Вэнь Мо снова подергал Шэнь И за рукав. Тот мгновенно обернулся, подхватил миниатюрного юношу на руки и развернул лицом к столу, чтобы тому было удобно смотреть.
— Похоже на подвал или землю, — подал голос Ли Синьци. — "Удобрения", "земля", "фундамент"... Прямо об этом не говорится, но всё намекает на то, что их закопали.
Из-за спин мужчин вынырнула Лу Ии. Она протиснулась вперед и, хлопая большими наивными глазами, посмотрела на игроков:
— Это исключено. Когда в школе начались исчезновения, руководство заподозрило, что кто-то убивает людей и прячет трупы. Директор поднял всех учеников и учителей — мы целую неделю перекапывали всю территорию школы, буквально каждый сантиметр. В земле под открытым небом точно ничего нет, за это я ручаюсь.
— А под зданиями? — спросила Дон Си. — У учебного корпуса нет подвала, а ведь под фундаментом вполне можно спрятать всё что угодно.
Лу Ии замешкалась:
— Ну... под корпусом мы, конечно, не копали...
— Да ну, бред, — усомнился Брат Ян. — Прорыть ход под фундамент здания — задача не из легких.
— Если начать с торца и вести подкоп внутрь, ничего сложного, — возразила Дон Си. — Выбираешь глухое место, вешаешь табличку "Идут ремонтные работы", тихонько копаешь дня три-четыре — и готово, лаз под здание открыт. Спрячешь там тела, и ни одна душа не найдет.
Брат Ян ошарашенно почесал затылок:
— Хм, а в этом есть логика.
Закончив спорить, все как по команде повернули головы и уставились на Шэнь И.
Вэнь Мо тоже поднял на него взгляд.
Шэнь И всё ещё был погружен в свои мысли: намурив брови, он уткнулся подбородком в мягкие волосы Вэнь Мо и ничего вокруг не замечал. Лишь когда воцарилась полная тишина, он почувствовал неладное.
Вскинув голову и встретившись с десятком пристальных взглядов, Шэнь И вздрогнул:
— Вы чего на меня уставились?
— Ждем твоего вердикта, — пояснил Ли Синьци. — Ты ведь только что нашел главную улику.
— Вот именно, — поддержал Брат Ян. — Без тебя мы бы ни за что не догадались перевернуть ту рамку. Так что ты думаешь, дружище? Тела под корпусом?
— А почему вы решили, что именно под учебным? — усомнилась Дон Си. — В школе полно зданий. Воон там корпус информатики, чуть дальше — лабораторный...
— Эх ты, — с легким упреком вздохнул Ли Синьци. — Вчера же на стадионе учительница Цинь ясно сказала: чертовщина происходит только в учебном корпусе. В других местах люди не пропали.
— Ах, точно...
— Стой-ка, — вдруг нахмурился Шэнь И. — Тут что-то не сходится.
— Что именно?
— В самом начале нам говорили, что пропал школьный автобус вместе с водителем и учениками, — Шэнь И перевел взгляд на Лу Ии. — Если люди исчезали исключительно внутри учебного корпуса, то как пропал целый автобус?
— А, про это я тоже знаю, — охотно отозвалась Лу Ии. — Тот случай формально тоже произошел в учебном корпусе.
Она повернулась к окну и указала пальцем:
— На втором этаже с южной стороны есть крытый переход. Он ведет во вспомогательный корпус, а прямо под ним находится парковка для учителей и автобусов. Автобус с людьми испарился ровно в тот момент, когда проезжал прямо под этой галереей.
— Теперь понятно, — кивнул Шэнь И. — Выходит, событие всё равно привязано к корпусу. Или, по крайней мере, к моменту касания с ним.
— Вот-вот, — согласилась Лу Ии.
Игроки переглянулись.
— Ну так что? — Брат Ян снова уставился на Шэнь И. — Как думаешь, они под полом здания?
Шэнь И скривился, выражая крайнее сомнение:
— Вряд ли.
— Почему?
Шэнь И кивнул в сторону столов с фоторамками.
— На каждом столе лежит позолоченная рамка, оставленная этим выродком. Человек, который жаждет, чтобы весь мир тайно любовался его "шедеврами", обладает гипертрофированным самолюбием. Я ни за что не поверю, что он закопал свои главные творения глубоко под землю, где их никто никогда не увидит.
—... Логично, — признал Брат Ян.
— Хочешь сказать, — задумчиво произнесла Дон Си, — он поступил с ними так же, как с теми снимками в рамках?
Шэнь И кивнул.
Ли Синьци скрестил руки на груди, наморщив лоб:
— Но как... Как можно проделать подобное с человеческим телом?
Наступило гнетущее молчание. И вдруг глаза Дон Си вспыхнули:
— Картины! — выкрикнула она. — Он же учитель ИЗО! У него обязательно должен быть кабинет живописи, а там на стенах висят полотна!
Она запнулась, с трудом выговаривая жуткие слова:
— Он... Он мог расчленить их, превратить в... фарш и размазать по изнанке холстов, а потом вставить в рамы!
От подобной жестокости у присутствующих мурашки пошли по коже. Но мысль казалась невероятно убедительной.
Брат Ян тут же развернулся к завучу:
— Где кабинет изобразительного искусства?!
— В... во вспомогательном корпусе! — испуганно пискнул тот.
— Веди! Живо!
Завуч сжался, кивая как заведенный:
— Иду, иду...
Однако Шэнь И не спешил радоваться. Все бросились к выходу вслед за заведующим учебной частью, а он остался стоять на месте.
Вэнь Мо поднял на него голову. Чувствуя движение на руках, Шэнь И слегка очнулся от своих мыслей и встретился с ним взглядом.
Им не требовались слова: Шэнь И мгновенно прочитал немой вопрос.
Мягко улыбнувшись, он тихо произнес:
— Мне всё равно кажется, что мы свернули не туда.
Вэнь Мо слегка наклонил голову. Лично ему догадка Дон Си казалась вполне разумной и последовательной.
— На первый взгляд всё сходится, — покрутил головой Шэнь И. — Но Чжао Чун — не просто маньяк, он помешан на искусстве. Для него простые расчлененные трупы — слишком банально, слишком вульгарно. Он бы не стал марать холсты банальной кровавой кашей.
После его слов Вэнь Мо и сам усомнился в первоначальной версии.
Тем временем остальные игроки уже шумной толпой высыпали в коридор. Вэнь Мо посмотрел им вслед и быстро показал пальцами два движения:
Давай сначала сходим и посмотрим.
Шэнь И вздохнул: пожалуй, стоит проверить кабинет, каков бы ни был результат.
Он направился к выходу, а за его спиной тут же раздался мелкий, семенящий шаг. Вэнь Мо оглянулся: за ними, спрятав руки за спину, хвостиком следовала Лу Ии. Заметив его взгляд, она лишь мило и беззаботно улыбнулась.
И хотя её улыбка выглядела абсолютно безобидно, самой своей гордой выправкой и упрямым видом она напоминала породистую кошку, которая вопреки запретам хозяина шествует следом за ним.
Вэнь Мо лишь молча смирился.
Спустившись на второй этаж, группа прошла в южное крыло. В самом конце коридора пространство расширялось, уходя вправо застекленным переходом. По словам завуча, именно эта галерея вела во вспомогательный корпус.
— Раньше кабинеты музыки и рисования находились в основном здании. Но ученики вечно слонялись там на перемене без дела. Вот директор и выденил средства, выстроил этот пристрой, отселив всю эту блажь подальше.
Вэнь Мо даже не стал вдумываться в этот бред. Совсем недавно завуч с гордостью хвастался, сколько "талантливых абитуриентов" выпестовал Чжао Чун, а теперь называть искусство "блажью".
Пересеча галерею, они поднялись на этаж выше и остановились перед дубовой дверью.
— Вот здесь, — указал завуч. — У нас в штате всего два преподавателя ИЗО — Чжао Чун и учительница Чи. У каждого свой кабинет.
— Два кабинета?
— Расписания иногда накладываются, вот и сделали два. Этот принадлежал Чжао Чуну.
Брат Ян толкнул дверь, и они вошли.
В помещении царил полумрак. Нащупав на стене выключатель, Ян щелкнул клавишей. Потолочные люминесцентные лампы вспыхнули, залив кабинет мертвенно-белым светом.
Перед ними был совершенно типовой класс живописи. В четком порядке стояли десятки мольбертов, расположившихся так, чтобы никто никому не загораживал обзор. В глубине комнаты находился низкий подиум, покрытый белой драпировкой, на которой был выстроен классический натюрморт: фаянсовая тарелка, пара яблок, лимон, глиняный кувшин, гроздь винограда, а рядом — жестяная банка из-под колы и металлическая вилка.
Полный академический набор для набросков и натюрмортов.
На одной из стен висели лучшие ученические работы, выполнившие правила построения светотени. Вдоль другой стены выстроились гипсовые слепки: вереница голов и бюстов, а в углу застыла белоснежная Венера Милосская. Под холодными лучами ламп гипс казался трупно-бледным.
За окнами беспрерывно завывал ветер, словно заупокойный плач.
А на противоположной стене действительно висело несколько масляных полотен.
Картины были написаны в ярких, жизнеутверждающих тонах — сочные пейзажи с рассветами и весенними ручьями. Переливы изумруда и оранжевого солнца излучали, казалось, саму жизнь.
— Вот они! — Дон Си указала пальцем. — Точно они!
Брат Ян сделал шаг вперед:
— Думаешь, Чжао Чун изуродовал именно эти холсты?
— Уверена!
— Снимай, — бросил Ли Синьци.
Ян подошел к стене, осторожно снял обе картины и передал Ли Синьци. Тот опустил их на пол изнанкой вверх.
Все сгрудились вокруг. Под пристальными взглядами Ли Синьци нащупал металлические поворотные лепестки на подрамнике и с тихим щелчком отжал их.
Затаив дыхание, игроки замерли. В комнате стало слышно, как тяжело колотится пульс.
Ли Синьци сжал зубы, поддел пальцами заднюю фанерную стенку и резко поднял её.
Наступила ошеломленная тишина.
Оборотная сторона холста была абсолютно чистой. Лишь в нескольких местах масляная краска едва просочилась сквозь нити тканевого переплетения. Никакой крови, никаких следов плоти.
— Как так?.. — растерялась Дон Си.
Шэнь И лишь вздохнул. Ни малейшего удивления на его лице не было:
— Что и требовалось доказать.
— Ты знал? — Дон Си обернулась к нему. — Заранее догадался?
— Наполовину, — ответил Шэнь И. — Чжао Чун хоть и тварь, но повернут на своем понимании изящного. Для него набить холст мясом — слишком топорно. Он бы так не поступил.
— Да где же они тогда?! — не выдержал Брат Ян, теряя самообладание. — Если мы сейчас их не найдем, этот корпус сожрет еще кого-нибудь!
Шэнь И нахмурился и промолчал. Очевидно, готового ответа у него не было.
Вэнь Мо перевел взгляд с друга на гипсовые фигуры, расставленные вдоль стен.
— Вообще-то, если подумать, холсты и впрямь не подходят, — тихо заметил Ли Синьци.
— Это еще почему?
— Никакой связи с текстом загадки. Ни одна строчка из системного вещания не подходит к картинам.
— И то правда... — пробормотала Дон Си.
— Да хватит вам рассуждать! — Брат Ян едва не рвал на себе волосы. — Куда этот выродок спрятал девчонок?!
Ма Лицзе, всё это время молча стоявший у дверей, случайно оглянулся назад и внезапно побледнел:
— Эй... А нас тут не поубавилось?!
Игроки вздрогнули и синхронно пересчитали присутствующих.
— Почему нас шестеро?!
— Чёрт! Здание только что сожрало ещё двоих! — Брат Ян вцепился в отворот куртки Шэнь И. — Эй, умник! Ты додумался или нет?!
Шэнь И лишь беспомощно развел руками:
— Да даже если ты из меня душу вытрясешь, я не...
— Проклятье! — выругался Ян.
— Похоже, лучше убираться из этого корпуса, — мрачно предложил Ли Синьци. — Выйдем на улицу и подумаем. Если останемся здесь, нас перещелкают по одному.
Пока вокруг нарастала паника, Вэнь Мо оставался абсолютно глух к чужим крикам.
Он рассматривал мольберты. Кабинет давно забросили, и на деревянных планшетах успел осесть тонкий слой пыли. К некоторым всё ещё были приколоты недописанные ученические наброски.
Вглядываясь в расстановку мебели, Вэнь Мо внезапно кое-что заметил.
Мольберты стояли не хаотично. Их выстроили двумя ровными рядами вдоль левой и правой стен, оставляя по центру абсолютно чистый, прямой проход. И если встать на то место, где находился Вэнь Мо, этот проход вел прямо к подиуму с натюрмортом.
[... Я врыт в самый фундамент, плоть моя впитала каждый глоток влаги.]
[Удобрения разлагают мои стебли и листья, а ржавый аромат лишает надежды на бегство.]
[Я распался на тысячи нитей и крошечных щепок, и сосуды мои тянутся во все стороны света.]
Врыт в самый фундамент... Ржавый аромат лишает надежды на бегство...
В памяти неожиданно всплыл образ Цзян И.
Тогда тоже догорал закат. Цзян И достал из сумки альбом с плотной бумагой и, сидя рядом с ним на берегу реки, набрасывал карандашом пейзаж.
Вэнь Мо прижимался к его плечу.
Цзян И рисовал не то, что находилось прямо перед ними, а вид под совершенно другим углом.
Удивленный Вэнь Мо спросил его жестами, почему он не рисует реку такой, какая она есть.
"А так выходит куда выразительнее, — со смехом ответил Цзян И. — Живопись — это тебе не фотоаппарат. В искусстве всё субъективно. Я вижу этот вид красивым, вот так его и пишу. Многие художники так делают: они заставляют зрителя смотреть именно туда, куда им нужно. Понимаешь, о чем я?"
Заставляют зрителя смотреть туда, куда им нужно.
— Да успокойся ты, я думаю! — донесся до него раздраженный голос Шэнь И. — Подсказка точно указывает не на подвал! Корпус огромный, пока мы пророем пол, пройдёт полдня. Загадка указывает на конкретное, уникальное место! На то самое место, которое мы можем определить мгновенно!
Мгновенно. Определить. Конкретную точку.
Вэнь Мо всё понял.
Он подошел к ближайшему мольберту, забрался на стоявший перед ним стул и встал во весь свой невеликий рост.
Деревянные ножки стула с сокрушительным скрипом проехались по полу.
Шэнь И мгновенно обернулся на звук. Увидев, как его крошечный возлюбленный карабкается на неустойчивый стул, он едва не лишился чувств:
— Беда ты моя! Ты что творишь?!
Он в два прыжка очутился рядом и крепко подхватил Вэнь Мо за талию.
Вэнь Мо даже не взглянул на него. Прищурившись, он посмотрел вдоль центрального прохода — так и есть. Все планшеты мольбертов были развернуты под углом к подиуму, а свободное пространство между ними образовывало гигантскую стрелу, указывающую на стену за натюрмортом.
[Друг мой, из меня взрастили гниющее изваяние, заковав навеки.]
[В непроглядной тьме я обречён... безотрывно следить за тобой.]
Безотрывно следить за тобой...
— Да на что ты там смотришь? — Шэнь И удерживал его, не переводя дыхания. — Это же опасно! Если бы ты упал и ушибся?! Ты хоть понимаешь, насколько эти мольберты неустойчивые?
Игнорируя его причитания, Вэнь Мо выскользнул из рук Шэнь И и спрыгнул на пол. Он подошел к настенному стеллажу и стал выдвигать один ящичек за другим.
В третьем снизу ящике лежало то, что он искал.
Вэнь Мо достал резчик — стальное долото для скульптурных работ. Его собственное оружие, не уменьшившееся вместе с телом, осталось закрытым в общежитии, так как ребенок просто не смог бы удержать его в руках.
Увидев в его руках лезвие, Шэнь И окончательно перепугался:
— Ты что удумал?! Опусти сейчас же, тебе нельзя этим пользоваться!
Он боялся, что Вэнь Мо решит применить свою духовную силу.
Вэнь Мо лишь выразительно закатил глаза.
— Откуда здесь резцы? — удивился Ли Синьци.
— У нас есть уроды резьбы по дереву и чеканки, — пояснила Лу Ии. — К тому же учитель Чжао увлекался скульптурой.
Скульптурой?..
Игроков будто прошиб ток.
— Вэнь Мо! — снова рявкнул Шэнь И.
Но юноша не обращал на него внимания. Под взглядами опешивших людей он забрался прямо на стол, где стоял натюрморт с яблоками и баночкой колы.
Шэнь И ринулся к нему:
— Хоть он и умер много лет назад, а ума как у дитя... — пробормотал Брат Ян. — Настоящий сорванец.
— И не говори...
Раньше, чем они успели договорить, Вэнь Мо взмахнул рукой и с размаху вогнал стальное лезвие прямо в оштукатуренную стену за подиумом.
— А-Мо! — Шэнь И подбежал вплотную. — Что ты делаешь, хотя бы предупреди...
Слова застряли у него в горле.
Шэнь И оцепенел. Глаза его расширились от ужаса, и он сумел лишь выдохнуть оставшийся воздух:
—...ди.
Игроки заметили его реакцию:
— Что там?!
— Ребёнок опять накуролесил?
Вэнь Мо мельком глянул вниз. Выдернув стальной резец из штукатурки, он спрыгнул на пол и отступил на шаг.
В стене осталась глубокая рваная дыра. И из этой дыры, прямо из толщи бетона, на белую драпировку натюрморта медленно потекли густые, алые капли свежей крови.