У Маленького Немого не было имени. Если точнее — никто в деревне о нём не помнил.
Когда Цзян И впервые осознал это, грудь сдавила тяжелая, глухая тоска. Живой человек, а для окружающих — всего лишь «немой», ярлык без рода и племени.
На следующий день около полудня Цзян И снова ушёл из дома. Ли Гуйлань, захватив инструмент, отправилась в поле, напоследок строго наказав сыну: купишь пива — сразу беги ко мне, надо взрыхлить землю под капусту. Цзян И привычно кивнул и свернул к лавке.
На обратном пути, держа в руках две бутылки, он проходил мимо речки и приметил у самой воды щуплую фигурку.
Мальчик сидел спиной к дороге, на корточках, и стирал бельё. Речной ветер трепал его отросшие волосы в такт пожелтевшему камышу. Одет он был совсем не по погоде и во время работы непрестанно чихал.
Цзян И съехал по глинистому откосу, разделявшему тропинку и берег, в несколько прыжков подобрался сзади и весело окликнул:
— Эй, малец!
Тот вздрогнул всем телом, обернулся — и вперил в него удивлённый взгляд огромных угольно-черных миндалевидных глаз.
— Какая встреча, — улыбнулся Цзян И. — Чего в такой холод на речке возишься? Дома горячей воды нет, что ли?
Немой помедлил, отвернулся и с упрямым сопением принялся снова тереть бельё.
Цзян И присмотрелся: пальцы у мальчишки закоченели до багрово-синих пятен, дрожали в ледяной воде, но всё равно упорно сжимали ткань.
Цзян И нахмурился. Поставив пиво на траву, он уселся рядом.
Немой замер. Повернул голову, уставившись на него с немым недоумением: судя по всему, никто раньше не подсаживался к нему вот так просто, и он совершенно не понимал, как себя вести.
— Да я так, свежим воздухом подышать, — выкрутился Цзян И. — Вид тут красивый.
Немой ничего не ответил. Лишь уткнулся взглядом в таз и продолжил шмыгать мокрой тряпкой по доске.
Цзян И искал повод разглядеть его получше. Сегодня на мальчишке не было грязи, он выглядел чистым, только кончик носа и уши докрасна надуло ледяным ветром. А там, где кожа не покраснела, оставалась болезненная, мертвенная бледность. Весь он казался тонким, словно висевший на ниточке скелетик.
Одежда на нём была старой, выцветшей до желтизны и до абсурдного большой. Мальчишка и без того страдал от недоедания, а в этих чужих обносках выглядел трогательно и нелепо — будто ребенок, напяливший вещи взрослого.
Видимо, донашивал за старшими. Рукава пришлось закатать чуть ли не до самых плеч.
Немой судорожно втянул носом воздух и пару раз тяжко кашлянул. Похоже, всё-таки простудился.
Поколебавшись, Цзян И сбросил свою куртку и широким жестом накинул её мальчишке на голову.
Тот от неожиданности сжался, сдёрнул куртку и уставился на него с откровенным ошеломлением.
— Что-то разгорячился я, жарко, — небрежно бросил Цзян И. — Поноси пока.
Немой сощурился, вглядываясь в него с ещё большим подозрением. Цзян И не совсем понимал причин такой настороженности, хотя позже догадался: когда тебя с детства только и делают, что обижают, даже искреннюю доброту принимаешь за ловушку.
— Как тебя зовут-то? — спросил Цзян И.
Немой покачал головой.
— Совсем имени нет?
Тот снова качнул головой и принялся активно жестикулировать. Он тыкал пальцем то в небо, то в землю, но Цзян И ничего не понял и лишь закрутил головой в растерянности.
Немой повторил знаки ещё более энергично, однако результат остался прежним.
Наконец мальчишка опустил руки, опустил плечи и огорчённо вздохнул, признавая поражение.
— Извини, братуха, — виновато почесал затылок Цзян И. — С соображалкой у меня не густо... Короче, имя у тебя всё же есть, да?
Немой немного смягчился и кивнул.
— Написать можешь?
Немой отрицательно качнул головой, ткнул пальцем в землю, а затем перекрестил руки на груди.
— Писать не умеешь, что ли? — попытался угадать Цзян И.
Глаза мальчишки блеснули, он часто-часто закивал.
Цзян И вдруг вспомнил слова Цзян Шэнго о том, что немой не ходил в школу. Никто его не учил, откуда ему уметь?
— Эх, паршиво, — вздохнул Цзян И и посмотрел на оставшиеся в тазу вещи. — Давай помогу стирать.
Мальчик застыл.
— Ты ж замерз совсем. — Цзян И забрал у него таз и засучил рукава. — Не боись, я к такой работе привык. Остальное достираю, а взамен будешь со мной здороваться при встрече.
Немой удивленно склонил голову набок.
Цзян И хмыкнул:
— Ну а что, теперь мы знакомы. Я хоть и не знаю, как тебя звать, но пойду да расспрошу кого-нибудь. Я за тебя вчера в бой рвался, так что теперь ты мне в братаны метишь. Тебе сколько?
Немой показал восемь на пальцах.
— Во как. А мне двенадцать, так что будешь звать меня И-гэ. С этого дня, пока твой И-гэ рядом, мелкие щеглы к тебе и на шаг не подойдут. Если кто тронет — говори мне, я им снова задницы надеру. Знаками можешь не объяснять, просто приди и кулаком меня потяни — я всё пойму.
Он договорил с улыбкой и поднял взгляд. Немой молчал, уткнувшись носом в воротник чужой куртки и потуже затягивая её на груди. Уши и нос у него пылали ещё сильнее, а в уголках глаз блестела влага.
«Ну и дует же у реки, совсем пацана продуло», — по-детски наивно подумал Цзян И.
* * *
Глухой, оглушительный удар раздался над самым ухом.
Шэнь И рывком выскочил из сна. Горная деревня мгновенно растаяла, уступив место реальности. Он очнулся в больничной палате, уставившись в тёмный потолок, а сердце бешено колотилось где-то в горле.
Мысли спутались. Лишь когда рядом раздался тихий, исполненный боли стон, он осознал: рядом в кровати пусто.
А-Мо!
Шэнь И взвился на матрасе, перевалился через край и принялся панически шарить рукой по стене в поисках выключателя.
Щёлкнул свет. Вглядевшись в полумрак, он обомлел: Вэнь Мо корчился на полу, заходясь в судорогах, а под ним стремительно расплывалась тёмная лужа крови.
— А-Мо!
Шэнь И соскочил с койки, упал рядом на колени и перевернул его к себе. Голос сорвался на крик:
— Что с тобой?! А-Мо! А-Мо!!
Вэнь Мо не мог ответить. Веки его отчаянно дрожали, из глаз вместе со слезами текла кровь, из горла вырывался хриплый кашель, а изо рта хлестали багровые сгустки.
— А-Мо! — Шэнь И в ужасе сжал его лицо ладонями.
Вэнь Мо сжал зубы, пальцами впившись в руки Шэнь И. Внутри его тела словно рвались на части разъярённые призраки, раздирая душу в клочья. Боль пожирала его целиком.
Внезапно дикая, разрушительная сила ударила в голову, будто пробивая тело насквозь.
Вэнь Мо изогнулся дугой, выгибая шею, его ногти до крови вонзились в руку Шэнь И, и из груди вырвался истошный, нечеловеческий вопль.
В этом крике от его тела начали отделяться клубы черной, зловещей гари.
— А-Мо!
Крик резко оборвался.
Все силы мгновенно покинули Вэнь Мо, и он обмяк безжизненной куклой на руках у Шэнь И.
— Открой глаза, Вэнь Мо! Не смей отключаться! Да что же это... — Шэнь И запнулся.
Что-то было не так.
Вэнь Мо в его руках затих, но его тело... оно ужималось. Сквозь плотные клубы черного дыма нельзя было разглядеть деталей, но Шэнь И отчётливо ощущал, как лежащий у него на руках человек становится всё меньше и меньше.
Когда мгла рассеялась, Вэнь Мо тихо лежал в его объятиях. Лицо искажала боль, бровки болезненно хмурились, но сам он уменьшился до размеров маленького ребёнка.
Крошечный комок лет трёх от роду.
Шэнь И онемел.
* * *
Шэнь И ни черта не понимал.
Он не мог осознать, что за чертовщина происходит, но делать что-то было нужно. Вытащив из тумбочки полотенце, он сбегал в умывальную, намочил его и тщательно отмыл лицо и тело Вэнь Мо от запекшейся крови.
Поскольку тот усох до детских размеров, взрослая одежда висела на нём мешком. Шэнь И как мог подоткнул штанины и закрутил рукава.
Он приложил палец к носу малыша. Дышит. Управляется.
Шэнь И перевёл дух.
Пока он возился, за окном рассвело. Оставить Вэнь Мо одного он не мог, поэтому не пошёл за завтраком. Взглянув на пол, Шэнь И остолбенел: огромная лужа крови, пролитая Вэнь Мо, испарилась без следа.
Линнолеум блестел чистотой, словно всё произошедшее ночью ему просто приснилось.
Шэнь И утер холодный пот со лба.
Ну и чертовщина.
Впрочем, нет крови — меньше вопросов. Он забрался обратно на кровать, прижал к себе внезапно уменьшившегося Вэнь Мо и провалился в чуткий сон.
* * *
Когда он снова открыл глаза, солнце стояло высоко, а телефон на тумбочке заливался настойчивой трелью.
Шэнь И сел на койке, бегло глянул вбок. Крошечный Вэнь Мо всё так же свернулся калачиком у его бедра.
Шэнь И выдохнул, погладил малыша по макушке и ответил на звонок. Звонила учительница Бянь.
— Алло?
— Шэнь И, проснулся? — раздался в трубке её голос. — Я звонила в ординаторскую, сказали, тебя сегодня выписывают. Я приеду заберу тебя.
— А, хорошо, — отозвался Шэнь И и заколебался: — Учитель, а как там Гун Цан?
— Гун Цан? — Учительница Бянь на секунду замялась. — Ты о чём? Гун Цан же выбросился из окна и разбился.
Шэнь И замер:
— Что?
— У тебя что, после температуры память отшибло? — вздохнула она. — Гун Цан ещё месяц назад, пока в общежитии никого не было, шагнул из окна.
«...»
История Гун Цана снова переписалась.
Теперь он умер месяц назад.
Шэнь И открыл браузер, пролистал новости и городские форумы — ни единого упоминания о том проклятом доме. О самоубийстве Гун Цана действительно нашлись две темы, но обе оказались пустыми страницами с ошибкой 404.
Шэнь И пробрал озноб.
Мир менялся на глазах, и это пугало.
Медсестра принесла перевязочный материал, заново обработала раны на его ноге и руках и напомнила, что нужно забрать лекарства в аптеке на первом этаже.
Приехала учительница Бянь. Увидев, что вещей у него немного, она быстро уладила формальности с выпиской.
Шэнь И бережно поднял свёрток с маленьким Вэнь Мо, прижав его к груди. Со стороны это выглядело так, будто он просто несёт охапку одежды, так что лишних вопросов никто не задавал.
Забрав лекарства, они покинули больницу и вернулись в университет.
Уже в машине Шэнь И развернул больничный лист и прочитал диагноз: «Госпитализация в связи с тепловым ударом и последующей высокой температурой трёхдневной давности».
А раны на руках и ногах он, оказывается, получил при падении. Учительница Бянь сокрушалась, что он упал прямо на лестнице, потеряв сознание от жары, и легко отделался — только кожу ободрал.
Шэнь И не нашел, что сказать, и лишь выдавил из себя пару нервных «ха-ха».
День выдался погожим. Вэнь Мо тихо попёхивал носом у него на груди. Шэнь И смотрел в окно на проплывающие улицы и спешащих прохожих.
* * *
— А-Мо.
Знакомый голос окликнул его сзади. Глаза Вэнь Мо вспыхнули, и прежде чем обернуться, он уже сам не замечая того, расплылся в улыбке.
Он повернулся — знакомый силуэт стоял прямо перед ним. Цзян И был одет в ту самую выцветшую светло-фиолетовую кофту из прошлого, полы которой трепетали на речном ветру.
Цзян И тепло улыбнулся:
— Долго ждал?
Вэнь Мо качнул головой.
Цзян И смотрел на него всё с той же незабываемой улыбкой.
— Что бы ни случилось, говори мне, — внезапно произнёс Цзян И. — Не таись от меня больше.
Не таись от меня.
Вэнь Мо растерялся. Он сделал шаг вперёд и быстро зажестикулировал, спрашивая, к чему такие слова.
Но Цзян И даже не взглянул на его руки. Он всё так же улыбался и повторял, словно заведённый:
— Не обманывай меня больше...
Сон мгновенно рассеялся.
Вэнь Мо вздрогнул и выскочил из небытия.
— Опаздываем!
— Чёрт, у кого будильник не сработал?! Нас же оштрафуют!
За тонкой стеной поднялся невообразимый гвалт.
Вэнь Мо открыл глаза и обнаружил, что угол обзора стал совсем низким. Он перевернулся на бок и увидел странную прямоугольную коробочку, крутящийся под потолком вентилятор и две двухъярусные кровати напротив.
Одна кровать голая, лишь фанера светится, вторая вполне обустроена, но пуста.
В окно дул тёплый ветер. Вэнь Мо поднял голову и узнал знакомый балкон. До него с задержкой дошло: это же комната Шэнь И в общежитии, он уже был здесь однажды.
В соседней комнате гремели стулья, раздавался топот и хлопанье дверей. Студенты выскочили в коридор и вдруг радостно крикнули:
— И-гэ!
— И-гэ, у тебя пар нет, что ли?
Услышав это, Вэнь Мо неуверенно сел на кровати.
— Нету, только диплом остался, — отозвался с улицы смеющийся голос Шэнь И. — Вы чего со мной лясы точите? Бегом марш, уже на две минуты опаздываете!
— Ё-моё, точно!
— И-гэ, до вечера! В баскетбол сгоняем!
— Не сгоняем, — лениво крикнул им вслед Шэнь И. — Эй, Юэ Вэньбо, ты слышишь? Я занят, буду со своей половинкой время проводить...
«Половинка» на кровати: «...»
Студент по фамилии Юэ, очевидно, ничего не услышал — он уже несся вниз по лестнице, дико вопя: «Опаздываем-м-м!!»
Шэнь И со вздохом качнул головой.
Он толкнул дверь комнаты, поднял глаза и тут же встретился взглядом со своей «половинкой».
Крошечный Вэнь Мо сидел на его матрасе с невероятно утомлённым видом и вопросительно изогнул бровь.
— Проснулся? — Шэнь И ничуть не смутился того, что его хвастовство было подслушано адресатом, и задорно улыбнулся: — И как мы докатились до жизни такой? Объяснишь карапуза?
Вэнь Мо почесал затылок и промолчал. Все тело по-прежнему ломило, в голове шумело от тупой боли.
Он оглядел себя: одежда осталась прежней, но висела на нем как парус. Воротник сполз с плеча, обнажая белую кожу.
Штаны тоже были на месте. Вэнь Мо и не сомневался — Цзян И не из тех, кто станет пользоваться беспомощностью. Тем более теперь, когда он превратился в ребенка. Любой нормальный человек понимает, что детей трогать нельзя.
Вот только отдача от Преисподней оказалась слишком суровой — ломота в суставах была такой, что Вэнь Мо даже руку поднять не мог.
Пока он размышлял, на кровать приземлился плотный бумажный пакет.
Вэнь Мо опустил взгляд.
Шэнь И стоял у лестницы и пододвинул пакет ближе. Вэнь Мо заглянул внутрь: там лежало несколько новеньких вещей в заводских упаковках.
Пакет раздулся от разного шмотья — вещей там было не меньше десятка.
Тут у края кровати возникла лохматая голова Шэнь И. Он взобрался на пару ступенек и с горящими глазами заглянул за бортик:
— Я сгонял в торговый центр заскочил, набрал тебе одежды, ну и пару детских комплектов прихватил. Долго ты в таком виде пробудешь? Вернуться в норму сможешь?
Вэнь Мо перебирал упаковки. Услышав вопрос, он замер и быстро сложил пальцы:
【Смогу. Нужно время.】
— А из-за чего тебя так скрутило-то?
Вэнь Мо не хотел отвечать. Но помедлив, он вспомнил недавний сон и слова Цзян И, просившего больше его не обманывать, и всё же показал:
【Использовал силу.】
— Силу? — переспросил Шэнь И. — Какую силу?
【Силу Ночного Стража,】 — преодолевая боль, показывал Вэнь Мо. — 【Ты же видел мое Место охоты в Аду Ножниц. Если призывать её за пределами своего Ада, получаешь сильный откат.】
— Чего?! — Шэнь И вытаращился на него, хмурясь. — А на кой черт ты её вообще трогал?! Жить надоело?!
【... Я с самого начала жить не собирался.】
— Кхм. — Шэнь И неловко потер нос. — А теперь собирайся. Ты мне обещал, так что забудь про эти фокусы. Сильно болит? Эта дрянь долго отпускает?
Вэнь Мо вяло кивнул.
— Тогда не махай руками, ложись. Это моя кровать, отдыхай сколько влезет, — сказал Шэнь И. — Пижаму натянешь? Я и пижаму взял. В этих обносках спать неудобно же.
Он забрался повыше, перегнулся через бортик и выудил из пакета комплект детской пижамы в бело-голубую клетку.
— Переодевайся, — сказал Шэнь И, разрывая пластик. — Я вроде на размер больше взял, продавщица таблицу показывала, но я ж тебя не мерял, взял наугад. А сейчас смотрю — точно великовата будет. Ну да ладно, сойдет.
Вэнь Мо снова молча кивнул.
— Ты сам переоденься, я не смотрю, — тараторил Шэнь И, быстро съезжая по лестнице вниз. — Грех это, нечего подглядывать... Ах да, там в пакете еще кое-что есть, сам порыйся.
Он испарился так стремительно, что Вэнь Мо лишь качнул головой.
Ему хотелось спросить, что это за «кое-что», но И-гэ уже устроился внизу. Звать его голосом Немой не мог, а делать знаки было лень, поэтому он просто сам полез в пакет.
Пошуршав упаковками, Вэнь Мо нащупал небольшой свёрток.
Это оказались три пары детских трусиков с узорами.
«...»
Лицо Вэнь Мо медленно наливалось краской, пока от ушей буквально не повалил пар.