Хлынул проливной дождь. Потоки воды со свистом и оглушительным струйным шумом рушились с небес, захлёстывая всё вокруг.
Ливень слепил, но Вэнь Мо даже не зажмурился, позволяя струям стекать прямо по открытым глазам.
Глаза жгло острой болью, но он не смел даже моргнуть — боялся, что стоит опустить веки хоть на мгновение, и человек снова исчезнет.
Клинок в его руке уже занесён был для смертельного удара, но лезвие так и застыло в воздухе. Вэнь Мо не смог опустить руку.
Замрев, он потрясённо смотрел на того, кто сидел на земле — прямо за спиной Гун Цана, убийцы из его прошлой жизни.
За ним сидел Цзян И.
Точнее, Цзян И. Когда-то, в далёком прошлом, Вэнь Мо знал его под этим именем — да и все вокруг звали его просто И-гэ.
Рука с ножом бессознательно опустилась. «Цзян И», казалось, был ошеломлён не меньше: оседая в грязи, он ошарашенно таращился на Вэнь Мо, словно тоже не в силах поверить собственным глазам.
Дождь постепенно утихал. Затянувшееся молчание длилось до тех пор, пока тучи в небе слегка не разошлись, и накренившаяся кровавая луна, пробив облачную пелену, не забила по земле багровыми лучами.
Вэнь Мо стоял спиной к кровавому светилу. Тьму прорезал алый свет, очертив фигуру «Цзян И». Пролившийся ливень вымочил его до нитки: мокрые пряди облепили лоб, а с одежды стекали струи, будто он только что вынырнул из реки.
Лицо... один в один лицо его И-гэ. Вот только И-гэ умер сорок два года назад.
Должно быть, просто невероятное сходство. Цзян И был слишком хорошим человеком, чтобы оказаться в Аду Вырывания Языков.
Парень промок до костей. Вэнь Мо тоже стоял под проливным дождём, но ему-то что — он ведь давно мёртв. Все Ночные стражи — мертвецы, нечисть. Вэнь Мо не мог заболеть, у него даже дыхания не осталось.
А вот живой человек — другое дело. Пусть Грешники в Преисподней не болеют во время самой Игры, но пережитое здесь истощение догоняет их во внешнем мире.
Поколебавшись, Вэнь Мо убрал клинок. Стянув с себя чёрную куртку-ветровку, он небрежно швырнул её прямо в голову Цзян И.
Тот аж вздрогнул от неожиданности. Сдёрнув куртку с головы, он озадаченно оглядел одежду, затем перевёл соображающий с трудом взгляд на Вэнь Мо.
Вэнь Мо посмотрел на него со сложной смесью чувств и быстро сделал несколько жестов на языке глухонемых.
Однако парень продолжал смотреть на него с полнейшим непониманием.
Он явно не разобрал ни единого знака. Настоящий Цзян И так бы не поступил — тот всегда понимал его без слов.
Вэнь Мо мгновенно протрезвел. Какая глупость! Это действительно не Цзян И, а лишь незнакомец с похожими чертами. Настоящий И-гэ давно сгорел в том страшном пожаре.
На мгновение Вэнь Мо показался самому себе жалок. Мысленно усмехнувшись своей наивности, он опустил холодный взгляд на скорчившегося на земле Гун Цана.
Гун Цан был до смерти напуган. Потеряв голос от ужаса, он судорожно сжимал горло и, отплёвываясь, скреб ногами по грязи, в страхе отползая назад. Ноги его бессильно подгибались — встать он был не в силах.
Вэнь Мо грубо схватил его за шевелюру, рванул к своим ногам и, снова обнажив лезвие, с размаху направил остриё прямо в кадык Гун Цану.
— Стой!! — дико крикнул Цзян И, когда Гун Цан от ужаса перекосился и побледнел как мертвец.
Парень рванулся вперёд и вцепился в запястье Вэнь Мо, задерживая удар.
Нож застыл. Вэнь Мо насупился и поднял глаза. Цзян И смотрел на него — ошарашенный, паникующий. Их разделяли считанные сантиметры и распластанное тело смертника.
Парень изо всех сил сжимал его запястье, Вэнь Мо тоже надавил — и рука с зажатым клинком задрожала от напряжения, застряв в противоборстве двух сил.
Вэнь Мо грозно прищурился и метнул взгляд на свою руку, требуя немедленно разжать пальцы.
— Какое «отпусти»?! — неожиданно завопил Цзян И. — Нельзя! Ты чего такой опасной штукой машешь?! Если ты его пырнёшь, это же... это же катастрофа будет! Быстро брось нож!
Брови Вэнь Мо сошлись к переносице ещё сильнее. Во-первых, этот малый жутко раздражал, во-вторых — его голос до скрежета в зубах походил на голос Цзян И.
Чёрт бы всё побрал. Ничерта не понимает, а орёт на всю округу.
Потеряв остатки терпения, Страж дёрнул рукой и с лёгкостью отпихнул наглеца. Всё-таки Ночные стражи — сущности потусторонние, обычный смертный против них ничто.
Цзян И отлетел прочь, покатившись по грязи, и остановился лишь метров через пять. Вэнь Мо без промедления занёс клинок для решающего удара...
— А-Мо! — в отчаянии выкрикнул Цзян И.
Остриё ножа впилось в воздух в миллиметре от горла Гун Цана.
Вэнь Мо застыл. Спустя бесконечно долгую паузу он медленно, неимоверно тяжело поднял голову. Алые зрачки сузились до булавочных головок — он с неописуемым изумлением и шоком воззрился на парня.
Цзян И уже вскочил и мчался обратно. Едва Страж подвёл глаза, парень был совсем рядом. Задыхаясь, он снова вцепился в его руку с ножом, а пока Вэнь Мо пребывал в ступоре, подскочил и захватил вторую его кисть.
Вэнь Мо неотрывно смотрел на его лицо. Парень тяжело дышал; от дикого нервного напряжения все черты его заострились, а к щекам прилила кровь.
Вдруг перед глазами Вэнь Мо всплыл день сорокалетней давности. Палящий полдень, палящее солнце. Цзян И осторожно постучал в его дверь и, заминаясь, спросил, свободен ли он вечером — мол, есть важный разговор. И выражение лица у него тогда было точь-в-точь такое же: натянутое до предела от робкого волнения.
Вэнь Мо на мгновение потерял связь с реальностью. Покорно поддавшись нажиму, он ослабил хватку и разжал пальцы.
Гун Цан выскользнул из-под его руки.
— Беги!! — гаркнул Цзян И.
Вэнь Мо мгновенно очнулся.
Взглянув вниз, он увидал, как Гун Цан, извиваясь, выполз из-под его ног и на карачках задал дёру прочь.
Взор Стража мгновенно заледенел. Вся ностальгия — и июньский полдень, и Цзян И — сгорела дотла во вспыхнувшем с новой силой пламени лютой ненависти.
Убегает.
Как он смеет бежать?! Как можно выпустить его живым?! Этот ублюдок растоптал всё, уничтожил всю его жизнь!
Вэнь Мо рванулся стряхнуть Цзян И, чтобы кинуться в погоню, но почему-то не сумел. Сколько сил он ни прикладывал, отбросить парня не удавалось — тот насмерть вцепился в его запястья.
— А-Мо! — отчаянно затараторил Цзян И. — Послушай меня! Пожалуйста, замри и не кипятись! Я понимаю, у тебя работа такая! Но ты найди себе другую жертву, а? Это же мой одногруппник по общаге! Мой кореш! Да, он трусливый, орёт как резаный, вечно бесит и драться не умеет — у меня до сих пор плечо от его удара болит! Но он всё равно мой друг! Дай нам шанс, а? Мы же в этой игре первый раз, это первая ночь всего! Сделай одолжение, А-Мо, миленький!
Вэнь Мо чуть не расхохотался от нелепости происходящего. Не будь он лишён даже шёпота, точно не удержался бы от горького смеха. Немота ведь бывает разная: у Вэнь Мо были повреждены голосовые связки. Раньше он мог хотя бы сипеть или мычать, но теперь по определённой причине не доносилось вообще ни звука.
Впрочем, к чёрту детали. Куда важнее другое: проклятый рок сучьим образом глумился над ними. Спустя целый круг перерождений эта мразь снова притёрлась к Цзян И в приятели! А этот дуралей опять принял гадину за верного друга. Кто вообще наступает на одни и те же грабли дважды?!
Ярость волной захлестнула Вэнь Мо. На этот раз он рванулся со всей силы — и Цзян И отлетел назад, с глухим стуком врезавшись затылком в кирпичную стену. Парень ойкнул от вспыхнувшей боли и зажмурился, хватаясь за ушибленную голову.
Сердце Вэнь Мо болезненно сжалось. Он органически не выносил, когда Цзян И было больно.
Парень с шипением открыл глаза:
— А-Мо, ты...
Начав было фразу, Цзян И резко поперхнулся словами. Он собирался снова умолять о пощаде для друга, но, встретившись взглядом с Вэнь Мо, мгновенно замолк.
В этом взгляде смешалось то, что невозможно выразить словами. В нём читались боль за него и глубокая печаль, вспышка гнева и горькая обида, безумная тоска и нежность... Словно Страж смотрел сквозь бесконечный поток времени на возлюбленного, который забыл и прошлую жизнь, и его самого.
Он злился за его беспамятство, но в то же время берёг его новую жизнь. Он словно видел в нём кого-то иного — и вместе с тем смотрел прямо в самую суть его души.
Цзян И не смог вымолвить ни звука. Вэнь Мо прикрыл веки и отвернулся.
Парень невольно протянул руку, желая вновь окликнуть его, но Вэнь Мо рассыпался клубами клокочущей чёрной мглы и сгинул под лунным алым светом.
— Погоди!
Цзян И рванулся вперёд, но пальцы захватили лишь пустоту. Вэнь Мо исчез, оставив после себя лишь безмолвие.
Шэнь И замёр в растерянности. Спустя мгновение он словно вспомнил о чём-то и оглянулся: неподалёку в грязи лежала оставленная чёрная куртка.
* * *
Под кровавым диском луны царствовала бесконечная ночь. На земле темнели лужи, с карнизов частыми каплями стекала вода.
Гун Цан, выжимая последние силы из ватных ног, сквозь зубы сопя и скуля, нёсся прочь. От бешеного бега заболело в боку — под рёбрами будто образовалась сквозная рана, каждый вдох отдавался резкой болью. Зажав бок рукой, он мчался без оглядки.
Перед глазами неустанно вставал жуткий облик Стража Мо. Что за чертовщина?! Что вообще происходит?!
Слёзы ужаса застилали глаза, сердце колотилось где-то в горле. В душе нарастала неописуемая паника и дикое, непостижимое чувство вины — будто он зверски вырезал всю семью этого монстра. Это ощущение вины давило невыносимой тяжестью.
Лишь когда ноги окончательно задеревенели, Гун Цан остановился, хрипя и хватая ртом воздух. Согнувшись в три погибели и упёршись руками в колени, он долго восстанавливал дыхание. Затем, утерев липкий пот с лица, со страхом огляделся по сторонам.
Он понятия не имел, куда его занесло, но это всё ещё была деревня — кругом темнели жилые дома. Вокруг царила тишина, жуткой ауры Ночного стража не ощущалось. Убедившись, что пока находится в безопасности, Гун Цан пощупал шею и издал пару пробных звуков. Голос вернулся!
Послышался звук! Гун Цан облегчённо перевёл дух. А ведь секундой ранее, перед лицом того чудовища, он не мог вымолвить и звука.
— Эй.
Голос раздался над самым ухом. Гун Цан подпрыгнул и дико взвизгнул. Задрал голову — на заборе соседского двора, непринуждённо свесив ноги, сидела Янь Пань.
— Ты чего такой дёрганый? — спокойно спросила она. — Призрака увидел?
Гун Цан чуть не разрыдался:
— Да! На меня Страж напал! Сестрёнка, он кошмарен! Я... я зайду к тебе в дом, спрячусь ненадолго! — И он рванул к калитке.
— Не торопись, — неспешно проговорила Янь Пань, ничуть не беспокоясь о возможном появлении монстра. — Он же за тобой не гонится. Чего паникуешь?
— Но я...
— Кстати, а где Шэнь И? — перебила она. — Вы же вроде вместе ходили?
— А? Ну да, вместе, — ответил Гун Цан. — Он удержал Стража, а я воспользовался моментом и дёрнул.
— И ты бросил его один на один с этой тварью? — нахмурилась Янь Пань. — Ему же конец. Может, вернёмся и проверим?
В глазах Гун Цана на миг вспыхнула надежда, но тут же погасла. Однако от острого взора Янь Пань эта деталь не укрылась. Она прищурилась.
Гун Цан виновато вжал голову в плечи:
— Да ну, сестрёнка, не стоит... Если вернёмся, там уже всё кончено будет. Да и вообще! Шэнь И ведь сам, скорее всего, призрак! Нельзя рисковать!
«Идиотическое оправдание», — подумала про себя Янь Пань.
— И вообще, тот Страж, едва увидав Шэнь И, прямо застыл! — затараторил Гун Цан, побледнев ещё сильнее. — Вы правы, он на все сто нечисть! Иначе с чего ему быть так близко к Стражу?! Почему Страж реагирует на него?! И почему... почему этот монстр пытался пришить ТОЛЬКО меня, а его не тронул?! Он призрак, по-другому никак не объяснить! — Гун Цан вскинул испуганный взгляд. — Сестрёнка, будь осторожна, они точно в сговоре! Шэнь И наверняка начнёт помогать ему охотиться! Я едва живым вырвался! Как рассветёт, нам нужно срочно собрать всех и решить, что делать с Шэнь И!
Янь Пань расплылась в ядовитой улыбке:
— Вот как? Предлагаешь дождаться рассвета?
Гун Цан закивал, угодливо заискивая:
— Ну да, да! Это ведь важнейший вопрос, правда?
— Какая жалость, — вздохнула Янь Пань с показным сочувствием. — Вот только до рассвета ты уже не доживёшь.
Гун Цан замёр. Улыбка на её лице казалась жуткой, а слова прозвучали ледяным приговором. Липкий холодок пробежал по спине. Он попятился назад:
— Сестрёнка... ты чего такое говоришь?..
Щёлк.
Сухой хруст, словно под чьей-то ногой переломилась ветка, раздался неподалёку.
Гун Цан подскочил и дико оглянулся. Улица была пуста. Ни шагов, ни звука — глухая тишина.
Сглатывая сухую слюну, он повернулся обратно:
— Сестрёнка, я...
На заборе никого не было. Янь Пань исчезла.
Зрачки Гун Цана сузились. Он хотел было выкрикнуть её имя, но горло вновь перехватило — ни звука.
В панике сжав шею, он ощутил, как за спиной повеяло могильным холодом. Повернув голову, он увидел Вэнь Мо.
Дыхание прервалось.
Чвак!
Сталь легко рассекла плоть, брызнула алая кровь. С глухим стуком Гун Цан рухнул навзничь.
Несколько мгновений он лежал, не понимая происходящего. В горле разгорался ледяной пожар. Он приложил ладонь к шее — и от вспыхнувшей дикой боли перекосился.
Разум отключился. Он разевал рот, но не издавал ни звука. Дрожащая ладонь, оторвавшаяся от шеи, была залита густой кровью.
В вышине пылала Кровавая луна. Гун Цан наконец осознал: его убивают. Он отчаянно пытался зажать дыру в горле, но кровь струилась сквозь пальцы, а адская боль разрывала шею.
Боль была настолько нестерпимой, что он судорожно разжал пальцы. На гортани зияла рана — глубокий, уродливый разрез, из которого фонтаном била кровь. Одеяние на груди намокло и потемнело, а скомканная плоть вокруг разреза превратилась в кровавое месиво.
Воздуха катастрофически не хватало. Гун Цан судорожно хватал ртом остатки кислорода, грудь вздымалась приступами. Лицо исказила смертельная бледность.
Послышались неторопливые шаги. Подняв наливающиеся свинцом веки, он увидел перед собой Ночного стража. Мо стоял над ним, равнодушно наблюдая за агонией.
Конец. Гун Цан отчётливо понял: ему предстоит сдохнуть прямо здесь, в Аду Вырывания Языков.
Дикий ужас сжал сердце. Из глаз потекли слёзы. Он тщетно размыкал губы, пытался вымолвить хотя бы слово, молить о милосердии — но не мог выдать ни звука.
Тучи снова сомкнулись, посыпала мелкая морось. Капли попадали прямо в открытую рану на шее, заставляя содрогаться от мук. Задыхающийся Гун Цан судорожно корчился на сырой земле.
Собрав последние силы, он протянул руку и вцепился в лодыжку Стража, снизу вверх уставившись на него молящим взором. Слёзы смешивались с дождевой водой. Гун Цан беззвучно шевелил губами, вымаливая пощаду.
Вэнь Мо не произнёс ни слова. Он лишь смотрел сверху вниз — холодно, безразлично, созерцая жалкие потуги умирающего.
Внезапно из темноты донёсся глухой вопль. Он быстро настал и зазвучал прямо из-под земли под спиной Гун Цана.
Из грязи вокруг него начали пробиваться костлявые чёрные лапы. Гун Цан в ужасе попятился бы, будь у него силы, но немощно взирал на творившийся кошмар.
В следующий миг дьявольские клешни вцепились в его тело. Они хватали за шею, конечности, туловище, зажимали рот и с силой тащили вниз, в разверзшуюся твердь.
Земля провалилась, увлекая Гун Цана в пропасть. Словно при погребении заживо, комья земли осыпались вслед, поглощая жертву без остатка.
Послышался жуткий хохот, сменивший плач, и вскорости всё окончательно стихло.
Вэнь Мо ненадолго застыл среди утихшего ливня. Затем повернулся и направился прочь.
Он вернулся на Место охоты.
Гун Цан уже корчился в огромном котловане — демонические лапы притащили его прямо сюда. Там, в деревне, была лишь охота. Настоящая казнь Ночного стража начиналась только здесь.
Множество чёрных рук мёртвой хваткой удерживали жертву. Завидев приближающегося Вэнь Мо, Гун Цан забился в истерических конвульсиях.
Страж не обращал на него внимания. Спустившись на дно котлована, он засучил рукава. Его бледные предплечья с проступающими венами выглядели изящно, но под тонкой кожей угадывались крепкие мышцы.
Капли дождя стекали по его белой коже.
Оглядевшись, Вэнь Мо выбрал увесистый булыжник с острыми гранями, поднял его и небрежно бросил подле Гун Цана.
Шагнув вперёд, Вэнь Мо оседлал жертву. Выхватив из-за пояса нож, он силой разомкнул ему челюсти и вытащил наружу язык.
Гун Цан дико выпучил глаза, из которых градом посыпались слёзы. Он бился всем телом, но чёрные лапы держали его намертво.
Вэнь Мо ловким движением сменил хват — и кромка клинка с маху срезала язык.
Несчастный беззвучно раззявил рот, лицо перекосилось в монструозной гримасе. Страж поднял руку и принялся методично, раз за разом вонзать лезвие в плоть.
Выражение его лица оставалось абсолютно безучастным, зрачки сузились. Удар, ещё удар. Он отрешённо наблюдал, как тело Гун Цана превращается в кровавое месиво, а кожа лопается под ударами стали.
Брызги горячей крови заливали его одежду, но Вэнь Мо не замечал этого. Он продолжал наносить удар за ударом, пока Гун Цан совсем не перестал сопротивляться. Когда от ублюдка остался лишь слабый дух, а в остекленевших глазах осталась лишь беспомощность, Страж отложил нож.
Взяв лежавший рядом камень, он занёс его над залитым кровью лицом Гун Цана.
Глухой удар.
* * *
— Гун Цан!
— Гун Цан!
Шэнь И обежал половину деревни, осипшим от бега голосом клича приятеля, но вокруг не было ни следа Гун Цана, ни Ночного стража.
С неба снова срывались капли. Выдохнувшись, Шэнь И остановился. Упёршись руками в колени, он перевёл дыхание и утёр пот со лба.
Вдруг взгляд его зацепился за что-то странное на окраине деревни.
Зашагав туда и приблизившись, он онемел.
Перед ним разверзся огромный чёрный котлован, копошащийся тьмой демонских рук.
Шэнь И замёр от жуткого зрелища. Но в глубине провала угадывалось кое-что ещё — присмотревшись, он разглядел среди рук изувеченный труп.
Голова несчастного была разможжена в кровавую кашу, а всё тело покрывали колотые раны. Своей зверской жестокостью расправа свидетельствовала: убийца питал к этой жертве глубочайшую, лютую ненависть.
На трупе была яркая синяя футболка и чёрные джинсы — именно так сегодня был одет Гун Цан.
Это был он.
* * *
Ком подступил к горлу Шэнь И, перехватив дыхание. На мгновение накатила духота, однако на смену ей пришло странное чувство. К своему удивлению, он не испытывал ни ужаса, ни скорби, ни потрясения.
Напротив — в груди возникло странное ощущение облегчения, словно спала тяжёлая обуза. Чувствуя дикость собственного состояния, он какое-то время смотрел на останки Гун Цана, пока не услышал плеск воды.
Шэнь И обернулся. Поблизости протекала речушка — звук доносился именно оттуда.
Он направился на шум. У кромки воды стоял человек. На берегу аккуратно стояли сапоги. Сам же человек, закатав брючины и рукава, стоял по колено в воде. Вся одежда на нём была чёрной. Наклонившись, он загребал ладонями воду и отмывал с рук кровь.
Предплечья его были залиты багрянцем. Человек тёр кожу с невероятной силой, словно испытывая к этой грязи глубочайшее омерзение.
Это был Вэнь Мо.
Обладая чутким слухом, Вэнь Мо мгновенно уловил приближение Шэнь И. Его движения застыли, и он бросил через плечо острый, волчий взгляд.
Шэнь И невольно вздрогнул. Почувствовав странную неловкость, он замешкался, но тут его взгляд упал на чёрную ветровку, которую он до сих пор сжимал в руках.
Идея мгновенно озарила его. Подняв куртку, парень заговорил:
— Эм... Я хотел вернуть тебе... твоё...
К концу фразы его голос совсем стих, а уверенность испарилась.
Дождь не прекращался. Шэнь И замолк, но смотрел на него жалобными, блестящими глазами. Под унылый шум мороси его взгляд напоминал мокрого, брошенного на улице щенка.
Раньше Вэнь Мо совершенно не мог противостоять этому взгляду Цзян И, а тот наглым образом этим пользовался. Зажмурившись, Вэнь Мо тяжело вздохнул, выпрямился и повернулся к нему.
Он весь был испачкан кровью. Вэнь Мо сделал пару быстрых жестов, давая понять: куртка ему не нужна, пусть оставит себе.
— Я не могу забрать, — поспешно возразил Шэнь И. — Всё в порядке, я молодой, под дождём не развалюсь. Ты такой худой, тебе нужнее.
Вэнь Мо провёл ребром ладони по шее, прикоснулся к груди и развёл руками. Знаки говорили ясно: * «Я мёртв»*.
Шэнь И замолк. Но глаза его всё так же горели нескрываемым интересом. Он полураскрыл губы, явно намереваясь сказать что-то ещё. Вэнь Мо слишком хорошо знал этот взгляд — его И-гэ явно желал продолжить разговор.
Вэнь Мо насупился, искренне не понимая его. Он только что зверски прикончил Гун Цана — по логике вещей, Цзян И должен был возненавидеть его.
Вэнь Мо указывал на котлован с останками и бегло отжестикулировал:
* «Я убил его. Ты всё равно возненавидишь меня, так что держись подальше. Если куртка не нужна — просто выбрось»*.
Закончив жесты, он опустился к воде и продолжил смывать кровь.
И тут над его головой раздался ровный голос Цзян И:
— А я тебя не ненавижу.
Вэнь Мо онемел и вскинул голову.
Парень всё так же смотрел на него искрящимися, влажными от дождя глазами.
— Я не ненавижу тебя, — повторил он. — Мы... можем поговорить?