В кухонном отсеке ресторанчика внезапно вспыхнул свет.
Находившиеся внутри вздрогнули; Девушка в чёрной кожанке и Чёрный Учан одновременно подпрыгнули от неожиданности.
Все четверо замерли на месте, не смея шелохнуться.
Между залом и кухней дверной перегородки не было — лишь две плотные шторы, на которых красовался выведенный размашистой кистью иероглиф «Кухня», вписанный в большой круг.
Как только вспыхнула лампочка, движений больше не последовало. Каждый гипнотизировал взглядом проём, не дерзая сориентировать туда луч фонарика.
Воздух будто выморозило — густая, тяжёлая тишина сдавила грудь. Лишь глухое безмолвие, похожее на могильный хлад.
Тук. Тук.
Спустя мгновение раздались редкие, размеренные звуки. Походило на то, как тяжёлый кухонный топорик бьёт по разделочной доске, планомерно измельчая плоть.
Удары падали ровно, с методичной точностью.
Путники простояли без движения с полминуты, слушая, как топорик глухо врубается в дерево.
Вэнь Мо с трудом сглотнул слюну.
Так продолжаться не могло. Не торчать же здесь вовек, прислушиваясь к этому неторопливому стуку — оставалось надеяться, что там рубили хотя бы овощи.
Вэнь Мо ступил вперёд, бесшумно двинувшись к занавесям.
Шэнь И вздрогнул, мгновенно щелкнул выключателем фонаря и потянулся следом за ним.
Вэнь Мо крадучись приблизился к краю проёма и осторожно высунул голову.
Зрачки его мгновенно сжались.
На кухне кишмя кишели люди. Точнее... куски тел.
Всё пространство было завалено обрубками и кромсанной плотью.
На боковом столе в ряд стояли отрубленные головы — с застывшим в остекленевших глазах ужасом.
Вэнь Мо окинул взглядом эту жуткую шеренгу. Первые несколько принадлежали детям, но следующие четыре головы за ними... Это были игроки текущего раунда!
Соломенное пугало стояло у разделочного стола. Изгибая сухие плечи, оно с механицизмом заводной куклы поднимало и опускало топор.
При каждом движении внутри соломенного туловища что-то скрипело и хрустело, а в воздух летела труха.
На доске лежала бледная отсеченная рука. Пугало взмахнуло лезвием, одним ударом оттяпав все пять пальцев. Брызгнувшая кровь заляпала его соломенную морду, но тварь даже не моргнула.
Словно заведённый автомат, она ритмично рубила человеческую кисть.
Кто-то дважды похлопал Вэнь Мо по плечу. Тот вздрогнул и оглянулся. Шэнь И указующим жестом тыкал куда-то в глубину помещения. В его обычно беззаботном взгляде застыла нескрываемая жуть.
Вэнь Мо проследил за его пальцем.
На полу валялся едва не до основания выпотрошенный труп. Голова едва держалась на остатках шеи, а перекошенное от смертельного страха бледное лицо... совсем недавно шло с ними бок о бок!
Староста деревни!
У Вэнь Мо волосы встали дыбом. Как так-то?! Ведь староста всего пару минут назад отправился к себе домой!
И тут за спиной раздался громкий вопль:
— Твою мать!
Пугало резко крутануло головой. Вэнь Мо тоже мгновенно обернулся.
Возле деревянной стойки администрации Чёрный Учан в паническом порыве вытянул руки.
Прямо рядом с его локтем валилась ваза, потерявшая равновесие.
Вэнь Мо похолодел.
Этот идиотина задел вазу!
Грохот!
Чёрный Учан не успел её перехватить. Ваза рухнула на пол и разлетелась на мелкие осколки.
На кухне топорик замер.
Стук прекратился.
Весь ресторанчик снова погрузился в гробовую тишину.
Вэнь Мо ощутил, как по спине пробежали ледяные мурашки. Будь он жив, его бы прошибло семь потов.
У него едва хватило мужества повернуть голову назад.
Пугало неподвижно стояло на кухне перед разделочным столом с топором в руке.
И вдруг оно с хрустом повернуло голову.
Соломенная башка без всякого предупреждения крутанулась на девяносто градусов. Завязанный бечёвкой рот расплывался в уродливом оскале, а в сухие глазницы были вставлены самые настоящие человеческие глаза!
И эти глаза уставились прямо на них.
Девушка в чёрной кожанке заверещала во весь голос.
— Бежим! — рявкнул Чёрный Учан и, сгребнув Девушку в чёрной кожанке в охапку, призрачной тенью рванул к выходу.
Пока Шэнь И хлопал глазами, Чёрный Учан уже успел выскочить на полкилометра вперёд.
— Мать твою! — опомнился Шэнь И. — Ты что, олимпийский спринтер?!
Вэнь Мо оглянулся: пугало со скрипом разворачивалось, его сухая шея издала пару деревянных щелчков. Выдернув топор из разделочной доски, тварь скачками устремилась к ним.
Увидев это, Шэнь И ругнулся, подхватил Вэнь Мо на руки и тоже дал дёру к двери.
Чёрный Учан уже вылетел на улицу. Надо отдать ему должное: сгрузив спутницу, он придержал створку.
— Быстрее! — орал он. — Шевели поршнями!
Шэнь И на пределе возможностей выскочил наружу.
Как только он пересёк порог, Чёрный Учан с ноги захлопнул дверь.
Девушка в чёрной кожанке огляделась и подметила валявшуюся неподалеку кучу тяжёлых цепей.
Схватив их, она швырнула цепи Чёрному Учану.
Тот подхватил железки и мгновенно обмотал ими дверные ручки, сделав один, два, три тугих витка.
Дверь оказалась заперта. Налетавшее изнутри пугало замерло у самого стекла.
С кухонным топором в руке тварь уставилась на них человеческими глазами.
То ли померещилось, то ли нет, но во взгляде этом читалась лютая ненависть.
Вэнь Мо ощутил, как кожа покрылась пупырчатыми мурашками.
Шэнь И, тяжело дыша, сгрузил его на землю.
Чёрный Учан отступил на пару шагов и утёр вышибленный лоб.
Девушка в чёрной кожанке плюхнулась прямо на землю и перевела дух.
Все четверо снова с опаской глянули в окно ресторанчика.
В непроглядной тьме обесточенного зала пугало всё так же неподвижно гипнотизировало их взглядом.
Пара выкаченных глаз без век уставилась на них насквозь.
Шэнь И хоть и не из пугливых, но и у него подложечкой заныло.
— Надо убираться отсюда, — пробормотал он. — И подальше.
С этим спорить никто не стал. Все четверо дали дёру. Вэнь Мо то и дело оглядывался, опасаясь внезапного удара в спину, но соломенное чучело так и осталось созерцать их у закрытых дверей.
Остановились они лишь тогда, когда ушли глубоко в деревню.
Обернулись — деревенская улица была пуста. Ни души на сотни метров вокруг, абсолютное запустение.
Хотя ледяной ветер продолжал завывать, у всех отлегло от сердца.
Пустая улица куда лучше встречи с нечистью.
Девушка в чёрной кожанке утёрла несуществующий пот с лица и промямлила:
— Чуть дух не испустила... Что это вообще за хрень была?
— Призрак, — безэмоционально отозвался Чёрный Учан. — Готовивший блюда из человечины.
— Даже если призрак, на кой чёрт шинковать мясо среди ночи...
— Для призрака ночь — самое то время, чтобы рубить мясо.
Девушка в чёрной кожанке осеклась:
* * *
И тут небесный свод разорвал нечеловеческий вопль:
— А-а-а-а-а-а!!!
Все четверо подпрыгнули от неожиданности и уставились в сторону, откуда донёсся крик.
Звук летел издалека, разглядеть ничего не удавалось.
Лишь отчаянная мольба отчётливо прокатилась над деревней:
— Не надо! Помогите!
— Спасите... спасите меня-а-а!!
Очередной визг, от которого жилы стыли в жилах, внезапно оборвался — будто несчастного волоком потащили по земле.
Спустя мгновение тишины Чёрный Учан заметил:
— Кого-то подрезали.
Шэнь И нахмурился. Прижав Вэнь Мо к себе, он обнял его за плечи.
— Главное, что мы целы.
— И то правда, — вздохнула Хань Гуай. — Но толку от этой вылазки — ноль. Что вообще происходит? В ресторане мы не нашли ни единой зацепки.
Мужчина в очках задумчиво прищурился:
— Зацепка есть.
Шэнь И склонил голову:
— Какая?
— Блюда готовило пугало, — очкарик выжидательно посмотрел на него. — Это подтверждает, что соломенное чучело и есть покойная старуха Чжун. К тому же вы не новички и понимаете: люди, рассказывая о своих грехах, всегда пытаются обелить себя.
— Иными словами, его рассказ был густо разбавлен личным восприятием. Человек — не бесстрастная машина, эмоции и страх постоянно искажают истину.
Шэнь И мгновенно уловил суть:
— Хочешь сказать, история старосты про старуху Чжун — всё враньё?
— Ну, как минимум всё было далеко не так просто, как он расписывал, — резюмировал Брат Очки.
— Вот оно что, — задумчиво протянула Хань Гуай. — Если он сбрехал и смерть старухи Чжун не была случайностью, тогда эта харчевня — инструмент её мести. Вот она и сварила всех деревенских ребятишек.
— Дети закончились, и она взялась за взрослых. И первой мишенью стал сам староста.
Все молча переглянулись.
Вэнь Мо потянул Шэнь И за рукав.
Тот наклонился.
Вэнь Мо выскользнул из его объятий и быстро зажестикулировал.
«Её призывы не переводить добро и смерть в поле — скорее всего правда, — показал Вэнь Мо. — Старуха Чжун была помешана на еде и зерне. Будь это просто месть за убийство, ей незачем было бы стряпать из людей блюда и подавать их сельчанам. Можно было бросить трупы гнить. Но она готовит из них еду — значит, тут кроется её идея фикс».
Шэнь И кивнул, полностью соглашаясь:
— Логично. К тому же, когда она утаскивала жертв, у Бога Земли изо рта текла кровь. Тут явно замешан Тудигун.
— Вот только про самого Тудигуна у нас до сих пор ни единой зацепки, — вздохнул Чёрный Учан.
Не успел он договорить, как с неба донёсся уже знакомый загробный смешок.
[Ночной страж Цзи завершил охоту.]
[Десять мелких ребятишек вышли на прогулку; подавился один из них — и осталось девять...]
Голос системного оповещения неторопливо напевал стишок, растягивая слова.
Подсказка оказалась длинной. Голос размеренно зачитывал каждую строчку — от «десяти ребятишек» до самого последнего:
[... Один маленький мальчишка остался совсем один; петлю на шею затянул — и не осталось никого.]
Закончив, голос зашёлся тихим хихиканьем и растаял в вышине.
Девушка в чёрной кожанке высказалась коротко:
— Ну и длиннющая хреновина.
Чёрный Учан без лишних слов отвесил ей легкий щелбан по затылку.
— Твою дивизию! — Девушка в чёрной кожанке охнула, потерев ушибленное место, и обиженно уставилась на него: — За что?!
— Уважение имей, — бросил Чёрный Учан.
«Откуда у них такая сыгранность?» — подумал Вэнь Мо, разглядывая парочку.
Чем больше он на них смотрел, тем сильнее казалось, будто он их где-то уже встречал...
Шэнь И взял его за руку. Вэнь Мо обернулся и увидал, что Шэнь И погрузился в раздумья.
Потерев подбородок, тот пробормотал:
— Постой-ка... Это ведь, кажется, Шерлок Холмс?
— Какой ещё Холмс? — нахмурился Чёрный Учан. — Обычный детский стишок.
— Нет-нет, я точно где-то это слышал! — Шэнь И напряг память и вдруг просиял: — Точно! «И никого не стало»! Не Холмс, а Агата Кристи!
«И никого не стало»?
Вэнь Мо вопросительно наклонил голову.
Шэнь И, заметив его недоумение, спешно пояснил:
— Знаменитый детективный роман, его еще экранизировали!
— Там десятерых незнакомцев завлекают на изолированный остров. На острове их встречает лишь чета слуг. А во время ужина граммофон зачитывает обвинения: каждый из десяти человек виновен в убийстве. После этого они начинают погибать один за другим. И в комнате каждого висел этот самый стишок...
— Про маленьких солдат? — уточнил Брат Очки.
Шэнь И кивнул.
Кровавая луна рассеялась, наступил рассвет. Девушка в чёрной кожанке взглянула на посветлевший край неба и недоуменно спросила:
— Допустим. Но с какого перепугу система даёт нам зацепку на «И никого не стало»?
— Чёрт его знает, — отозвался Чёрный Учан.
Небо полностью просветлело, блеснуло солнце, но вскоре его затянуло плотным слоем туч, и день сделался хмурым и серым.
Шэнь И с тоской взирал на небо, в голове у него был полный кавардак.
При чём тут герметичный детектив?
По идее, все подсказки системы даются не просто так. На второй день подсказка должна углублять первую...
Шэнь И опустился на корточки, озабоченно хмурясь и издавая досадливое скуление.
Вэнь Мо молча стоял рядом:
«...»
Девушка в чёрной кожанке и Чёрный Учан стояли напротив, засунув руки в карманы — движения и позы у них были до того одинаковые, будто их откопировали.
Вэнь Мо всё больше убеждался, что лица этой парочки ему до боли знакомы.
— О, глядите, люди!
За спиной Хань Гуай раздались возгласы:
— Ого! Живые!
Из-за поворота вышли трое или четверо игроков, махавших им руками.
Шэнь И поднялся на ноги.
Подойдя ближе, прибывшие окинули их взглядом:
— Нормально. В этом раунде нас остаётся минимум восьмеро.
— Не факт, что именно восемь, — заметил Шэнь И. — Рассвело совсем недавно, другие ещё могут подтянуться.
— Тоже верно, — согласились игроки.
Среди подошедших была и девушка в синем худи.
Она взглянула на Шэнь И:
— Вы ведь тоже слышали тот стишок?
Шэнь И кивнул:
— Само собой.
— Это ведь... «И никого не стало», верно? — уточнила девушка, глядя на остальных.
Дюжий грузный мужчина — Брат Толстяк — как раз закуривал сигарету. Услышав это, он скривился:
— Какое ещё «никого не стало»?
Девушка в синем худи вздохнула:
— Роман Агаты Кристи. Классика герметичного детектива. В книге все десять человек погибли ровно так, как пелось в считалочке.
— Выходит... — один из игроков обвёл всех тревожным взглядом, — во второй день нас тоже останется ровно десять, и мы покорно разыграем сюжет Кристи, превратившись в десять блюд в той харчевне?!
Наступила мёртвая тишина.
— Не каркай! — гаркнул на него Брат Толстяк. — С чего бы?!
Парень тоже был не рад своей догадке:
— Я сам не хочу, но ведь...
— Не бывать этому, — отрезала Девушка в чёрной кожанке.
Все уставились на неё.
Девушка в чёрной кожанке невозмутимо скрестила руки на груди и спокойно произнесла:
— Подсказки системы всегда указывают игрокам путь к спасению. Они не бывают пророчествами неминуемой гибели.
После этих слов у многих отлегло от сердца.
Девушка в худи спросила:
— Но почему тогда именно эта считалочка?
Девушка в чёрной кожанке пожала плечами:
— Откуда мне знать?
Игроки переглянулись. Кто-то хмурился, кто-то выглядел растерянным — мыслей ни у кого не было.
— Раз пока живы — уже хорошо, — подвёл итог Шэнь И. — Может, сходим к разрушенному храму? Бога Земли всё ещё почитают там, вдруг мы упустили какую-нибудь деталь?
Вэнь Мо кивнул — он был не против.
— А мы тогда вернёмся к заведению, — предложила девушка в синем худи своим спутникам. — Потопчемся снаружи, внутрь ни ногой. Заодно глянем, как там готовят завтрак.
— Дельно, — кивнул Брат Толстяк.
Уже рассвело, а значит, ночное чучело убралось восвояси. Вэнь Мо прекрасно знал: подобные твари, охотящиеся во тьме, с восходом солнца теряют силу.
Группе в синем худи вряд ли грозила опасность, так что Вэнь Мо препятствовать не стал.
— Разумно, — добавил Шэнь И. — Если возле заведения ничего не найдете, загляните заодно в дом старосты.
Девушка удивленно моргнула:
— Зачем?
— А вдруг найдётся что полезное? Обыщите там всё.
— Поняла, сделаем, — согласилась она.
— А если у старосты пусто, пошарьте по домам сельчан. Может, у кого-нибудь завалялись книги или записи про Тудигуна, — подсказал Шэнь И.
Девушка протяжно «о-о-окнула» и улыбнулась:
— Принято! Всё сделаем в лучшем виде.
Поговорив, игроки снова разделились.
* * *
Перед разрушенным храмом.
Четверо остановились перед входом.
Внутри царила та же разруха. Вэнь Мо, вспомнив вчерашнее появление пугала, почувствовал подступающую дрожь. Он потянул Шэнь И за рукав и зажестикулировал.
Шэнь И помешкал, а затем повернулся к Братцу Очки:
— Слушай, постой лучше на стрёме снаружи.
Чёрный Учан возражать не стал — молча кивнул и отошёл в сторону.
Трое остальных вошли в храм.
Здесь всё оставалось прежним: паутина, плотный слой пыли, зависшие в воздухе пылинки.
Игроки рассредоточились.
Вэнь Мо подошёл к тумбе, залез внутрь и поднял голову. Кровавый круг и рис лежали нетронутыми.
Убедившись, что ритуал на месте, Вэнь Мо выбрался наружу.
За его спиной раздался громкий грохот.
Он обернулся: Шэнь И сдвинул прислонённую к стене массивную доску.
Вдруг из-за деревяшки донеслось громкое пищание.
Шэнь И от неожиданности отскочил в сторону с испуганным воплем.
Вэнь Мо тоже вздрогнул и подбежал ближе.
Из-под доски выскочила жирная крыса и со всех ног припустила к выходу.
Шэнь И перевёл дух:
— Фух, напугала... Проклятая крыса!
Вэнь Мо тоже вздохнул с облегчением и беспомощно улыбнулся Шэнь И.
Осмотр не принёс результатов.
Перевернув весь храм вверх дном и ничего не найдя, троица снова собралась вместе.
— Вообще ничего, — с кислой миной резюмировала Девушка в чёрной кожанке. — Похоже, остаётся ждать, что отроют те, кто пошёл в деревню.
— Да уж, в этой развалине вообще ничего нет, — вздохнул Шэнь И.
— Достань телефон, — Девушка в чёрной кожанке протянула руку. — Я гляну вчерашнее фото ритуального круга.
Шэнь И вытащил смартфон, открыл галерею и передал ей.
Девушка в чёрной кожанке приняла аппарат и подошла к алтарю Бога Земли.
Вэнь Мо зажестикулировал Шэнь И.
Шэнь И уловил смысл и окликнул её:
— Сестрёнка, А-Мо говорит, он всё проверил — круг в точности такой же.
— Да? — Девушка в чёрной кожанке остановилась и усмехнулась: — Ну и ладно тогда... Ой.
Она собиралась вернуть телефон, но палец случайно смахнул экран.
На дисплее отобразился её собственный селфи-снимок.
Девушка в чёрной кожанке ничуть не смутилась и фыркнула:
— А я хороша, а?.. Погоди-ка.
Она уже хотела отдать смартфон, как вдруг замерла.
Приблизив изображение, она всмотрелась в детали над своей головой.
Делая селфи под нижним ракурсом, она захватила в кадр свод храмовой крыши.
Девушка в чёрной кожанке пальцами увеличивала снимок, концентрируясь на потолочных балках.
На пыльной поверхности балок выделялись чистые круглые пятна, лишённые пыли.
Эти круги не шли параллельно, а чередовались — левее, правее, шагами. На некоторых даже виднелись смазанные следы отпечатков, словно кто-то передвигался там, переставляя конечности.
— Это ещё что такое? — нахмурился Шэнь И.
— Не знаю, — Хань Гуай уменьшила фото и пролистала галерею назад, приближая верхний край на каждом снимке. — На каждом кадре.
На каждой её фотографии над головой тянулись эти круглые следы.
Она листала снимки один за другим.
На последнем кадре её рука резко замерла.
За её спиной, на балочном перекрытии, вниз головой висело соломенное пугало. В кадр попала лишь половина его головы.
Завязанный бечёвкой рот молча расплывался в жутком оскале.
У всех троих кровь стыла в жилах, в груди всё похолодело.
Спустя мгновение они медленно, со скрипом подняли головы вверх.
Соломенное пугало висело вниз головой прямо над ними.
Человеческие глазные яблоки, вставленные в сухую солому, не моргая уставились им прямо в души.
Шов из бечёвки расползся, и пугало разверзло пасть, обнажив окровавленные дёсны и ряды настоящих человеческих зубов.