Остальные игроки и впрямь ничего не знали.
Лу Ии коротко пересказала им историю Люй Ся.
Стоять на месте надоело, да и уходить отсюда в ближайшее время никто не собирался. Шэнь И присмотрел относительно чистый бордюр у края дороги и опустился на него, усадив Вэнь Мо к себе на колени.
Пока Лу Ии заканчивала рассказ, остальные наконец уяснили положение дел.
— Давайте я разложу всё по полочкам, — сказал Ли Синьци. — Выходит, хронология такая: два года назад Чжан Руйминь написала это письмо и пропала. А полтора года спустя — пару месяцев назад — Люй Ся случайно наткнулась на него в общежитии. И отправилась устраивать разборки с виновником... вот с этим, — он ткнул пальцем в завуча.
Завуч снова взвился:
— Не было такого!
Ли Синьци не обратил на его вопли ни малейшего внимания:
— А спустя пару дней после того разговора пропала и сама Люй Ся. Всё верно?
— Да говорю же вам, я ни при чём! — заверещал завуч. — Эта Чжан Руйминь — замарашка страшная, угрюмая...
— Заткнись! — рявкнул Брат Ян, смерив его свирепым взглядом. — Да какая разница, как она выглядит! Девчонка прошла через ад! Ты, завуч хренов, вместо того чтобы о психологическом состоянии замученного ребёнка беспокоиться, сидишь тут и к внешности цепляешься? Совсем башку отбило? Сам вылитый палочник, а ещё смеешь кого-то обсуждать!
Завуч залился краской, затем позеленел и умолк.
Ли Синьци скрестил руки на груди:
— К тому же всё указывает на тебя. Как ни отнекивайся, Люй Ся пропала аккурат после визита в твой кабинет. Да и в письме чёрным по белому написано: стоит твоя подпись...
— Но там же не сказано, что это я её поставил!
— А больше некому! Твои же слова: списки малоимущих утверждаешь лично ты, и чужую подпись ты бы сразу заметил. Но ты утверждаешь, что подпись там твоя... Ну и как это понимать?
— Да откуда мне знать?! На тех документах действительно стояла только моя подпись!
Около завуча поднялся гвалт.
Вэнь Мо ненадолго задумался, затем вскинул голову и посмотрел на Шэнь И.
Шэнь И, сидевший на корточках неподалёку, откровенно скучал, подперев щеку ладонью. Ощутив на себе взгляд, он повернулся и встретился с Вэнь Мо глазами.
— Что такое? — тихо спросил он. — Дошло до чего-то?
Вэнь Мо кивнул.
Он бросил быстрый взгляд на Лу Ии. Та стояла чуть позади толпы и с любопытством наблюдала за перепалкой.
Просить Лу Ии озвучить свои мысли было слишком рискованно. Если местный NPC начнёт открыто подпевать игроку, любой дурак поймёт, что дело нечисто.
Поэтому Вэнь Мо взял Шэнь И за руку и принялся неторопливо выводить иероглифы на его ладони.
«Даже если в письме сказано, будто тот выродок-учитель поставил подпись, — выводил Вэнь Мо, — это ещё не значит, что документ был настоящим».
Шэнь И на миг нахмурился:
— В смысле?
«Ксерокопия».
«Если у кого-то из учителей был доступ к оформлению льгот, — продолжал писать Вэнь Мо, — ему достаточно было снять копию с уже утверждённого бланка. Поставить там левую печать, подмахнуть закорючку — и шантажировать девчонку».
Шэнь И аж подпрыгнул от озарения:
— Ему и не нужно было нести бумагу завучу!
Игроки, увлечённо словесно пинавшие завуча, ошеломлённо уставились на него:
—?
Подхватив Вэнь Мо, Шэнь И подскочил к ним и выпалил:
— Документ поддельный!
— Чего?
— Мы зашли в тупик, потому что цеплялись за буквальный смысл! — чесал языком Шэнь И. — В письме сказано: «он расписался». И мы решили, будто речь идёт об официальной бумаге из архива. Но девчонка просто увидела автограф и печать на бланке! Она деревенская пигалица, шестнадцати лет от роду! Откуда ей знать, как выглядит настоящая форма одобрения пособия? Преподу достаточно было отксерить старый бланк или набросать фиктивную филькину грамоту, прямо при ней шлёпнуть какую-нибудь печать и расписаться! Главное — запугать и заставить поверить!
Игроков будто обухом по голове огрели.
— Вот почему у завуча в журналах нет никаких следов! — догадался Брат Ян. — Это с самого начала была липа, сделанная исключительно для того, чтобы держать девчонку на крючке!
С завуча точно спал тяжкий грех. Из его глаз пролились слёзы, губы задрожали в судороге, и он уставился на них с немой благодарностью очищенной от скверны души.
Игроки лишь брезгливо отвернулись от рыдающего «палочника».
— И кто же тогда этот ублюдок? — Ли Синьци сунул руки в карманы.
Дон Си повторила его жест:
— Действительно... Если так рассуждать, под подозрением абсолютно весь педагогический состав.
— Нет, не абсолютно, — возразил Шэнь И. — Написать такую бумагу мог лишь тот, чьим словам о льготах она бы безоговорочно поверила. Простые училки-предметники отпадают.
— Логично.
Ли Синьци повернулся к завучу:
— Выходит, остаётся директор?
— Директору-то зачем огораживать этот огород с липовыми подписями? — засомневался Брат Ян. — Будь это директор, он бы просто забрал папку у этого плешивого и давил на Чжан Руйминь напрямую. Уж поверьте, извращенцы власть из рук не выпускают.
«Плешивый» завуч проглотил обиду.
— И то правда.
— В таком случае остаётся лишь одна фигура, — подвёл итог Шэнь И. — Классный руководитель.
Вокруг мгновенно воцарилась тишина.
После короткой паузы игроки переглянулись.
— А ведь сходится, — пробормотал Ли Синьци. — И сразу становится понятно, почему письмо адресовано именно главе студсовета.
— В смысле?
— Меня с самого начала смущал один момент, — пояснил Ли Синьци. — Почему девочка побежала за помощью к председателю студенческого совета, а не к кому-то из взрослых?
— Верно, — поддержал Шэнь И. — В подобном кошмаре подросток первым делом ищет защиты у классного руководителя. Раз уж она доверилась старшекласснице из студсовета, вариантов всего два. Либо классрук отказался ей верить, либо... он и был тем самым животным. Если бы сработал первый вариант — классрук прогнал её, — Чжан Руйминь обязательно упомянула бы это в письме! В её положении равнодушие единственного покровителя стало бы последней каплей, и она выплеснула бы эту боль Люй Ся. Но в письме об этом ни слова. Значит, вариант с равнодушием отпадает.
Шэнь И умолк.
Он оглядел собравшихся: лица у всех были мрачными, в глазах читалось чёткое понимание.
Брат Ян резко повернулся к завучу и прорычал:
— Кто был классным руководителем Чжан Руйминь?
От его свирепого вида завуч сжался в комок:
— Чж-Чжао Чун...
— Где он сейчас?
— Так пропал же! — испуганно пискнул завуч. — Он вообще самым первым сгинул.
Игроки опешили.
— Пропал?! — Дон Си надвинулась на него. — Не вздумай покрывать коллегу! С какой стати ему выпадать из игры?!
— Да правда пропал! Зачем мне вас обманывать?! — запричитал «палочник».
На лгуна завуч похож не был.
Дон Си нахмурилась:
— И что это значит? Как он мог пропасть?
— Бред какой-то, — сквозь зубы процедил Брат Ян. — По всей логике этот Чжао Чун — Грешник, само воплощение скверны, которую мы обязаны уничтожить. Если он пропал, выходит, Люй Ся уже свершила над ним расправу?
Ли Синьци посмотрел на Шэнь И:
— Может, мы где-то ошиблись в рассуждениях?
Шэнь И крепко нахмурился.
Если Чжао Чун действительно пропал и получил по заслугам, испытание должно было завершиться — да оно бы даже не началось!
— Но ведь цепочка логически безупречна, — Дон Си потирала затекшую шею. — Мы не могли промахнуться.
От навалившихся мыслей у Шэнь И заломило виски. Помассировав голову и тяжело вздохнув, он произнёс:
— Как бы там ни было, надо проверить кабинет Чжао Чуна. Он был классным руководителем, у него в бумагах наверняка остался след.
— Верно, — Брат Ян снова рявкнул на «палочника». — Где его кабинет?
Завуч вжал голову в плечи:
— На третьем этаже...
* * *
10:10.
Средняя школа Гуанмин. Учебный корпус, третий этаж.
Учительская.
Резкий школьный звонок прорезал мёртвую тишину.
Звон ещё долго эхом отдавался в пустых коридорах, но ни до, ни после него в здании не раздалось ни звука. Школа казалась мёртвой; дребезжащий гул прозвучал точно заупокойный набат.
За окном висела всё та же тяжёлая хмарь.
Дон Си подошла к окну и взглянула во двор. Внизу раскинулась звенящая пустота — ни единой души.
Она приоткрыла створку, всматриваясь в туманную даль, затем с тяжёлым вздохом повернулась:
— Нам точно ничего не грозит в учебном корпусе? Не хотелось бы недосчитаться ещё пары человек.
— Не зайдём — застрянем тут навсегда, — отрезал Брат Ян. — А это равносильно гибели всей группы.
Дон Си поперхнулась аргументом. И ведь не поспоришь.
— Нашли что-нибудь? — спросила она, подступая к рабочему столу, вокруг которого сгрудились остальные.
Это был стол Чжао Чуна.
Шэнь И не церемонясь уселся прямо на край столешницы, выдвинул ящики и вывалил их содержимое наружу.
Бумаг у Чжао Чуна оказалось предостаточно.
Группа копалась в записях добрых полчаса. В коридоре успели отзвенеть звонки на урок и на перемену, прежде чем игроки закончили разбирать завалы.
— Про Чжан Руйминь почти ничего нет, — подытожил Ли Синьци, перевернув последний листок. — Только личное дело да пара справок... Когда девчонка пропала, она перестала представлять для него интерес. Тема скользкая, вот он и избавился от лишних бумаг. Остались только анкета да учётная карточка.
Игроки бегло перелистали личное дело и передали его Шэнь И.
Вэнь Мо подошёл ближе и слегка потянул его за край куртки.
— По этим сухим строчкам ничего не понять... Голова уже опухла.
— Неужели зашли в тупик?
Пока игроки обменивались репликами, Шэнь И глянул вниз. Увидев, как малец Вэнь Мо обеими ручонками цепляется за его куртку, он тепло улыбнулся, легко подхватил его, усадил к себе на колени и бережно обнял, развернув личное дело так, чтобы читать вместе.
Вэнь Мо сфокусировал алый взгляд на документе.
В правом верхнем углу приклеили трёхдюймовый снимок на синем фоне. Девчонка и впрямь не блистала красотой: худая, смуглая, точь-в-точь сухая глинистая почва. Она плотно сжимала губы, а взгляд даже на карточке выходил робким, отстранённым — точно она заранее пасовала перед школьной жизнью.
Сведений значилось немного: стандартные графы, адрес проживания — глухая горная деревушка.
— Кстати, у Чжао Чуна на столе нет ни одного учебника, — заметив деталь, спросила Дон Си. — А какой предмет он преподавал?
Завуч, искусно украшенный синяками и ссадинами, мнущийся у дверей, буркнул:
— Изобразительное искусство.
— ИЗО?! — Дон Си опешила. — Учитель рисования — классный руководитель в старшей школе?! Где это видано?
— А что тут такого? — пробормотал завуч. — Восьмой класс — профильный, для одарённых детей. Кому ещё вести художников, как не учителю рисования? Вон в первом и втором старших классах восьмые группы вообще под крылом физрука и музыкантши.
— Сильно, — только и вымолвила Дон Си.
— Что-то я не слышал, чтобы физрукам отдавали классное руководство...
— В обычных школах — точно нет.
Широкая ладонь крепче прижала Вэнь Мо к груди. На макушку опустилась лёгкая тяжесть — Шэнь И пристроил подбородок прямо на его голове.
Шэнь И заговорил; с каждым словом его голоса грудь и подбородок слегка вибрировали, отдаваясь на макушке Вэнь Мо.
— Сведений здесь кот наплакал, — ровным тоном произнёс Шэнь И. — Так как она себя вела, эта Чжан Руйминь? Неужели ты, завуч, за всё время ни разу не заметил, что с девчонкой происходит неладное?
— Да откуда мне знать?! Она же вечно молчала! — огрызнулся завуч. — Деревенские льготники почти все такие. Подростки в шестнадцать лет — самый невыносимый народ: нищеты стыдятся, гордость зашкаливает, в душу не влезешь. У меня в школе больше тысячи учеников, на каждого сиделок не напасешься!
Шэнь И хмыкнул с ледяным презрением:
— Зато теперь у тебя забот поубавилось, правда, завуч? Ещё пара дней — и от тысячи учеников двух сотен не останется.
Лицо «палочника» пошло багровыми пятнами.
— Ладно, раз о Чжан Руйминь сказать тебе нечего, поговорим о Чжао Чуне, — продолжил Шэнь И. — Собственного сотрудника ты же обязан знать?
— Учитель Чжао — интеллигентнейший человек! — завел завуч. — Речь тихая, манеры безупречные, со всеми вежлив. Отчёты сдаёт вовремя, на замечания не огрызается. Начитанный, культурный, ученики в нём души не чаяли... С какой стати ему быть тем...
...тем животным, о котором вы говорите?
— Он же живёт искусством! Маслом пишет, коллегам свои работы дарит... Вон, взгляните, у него на столе миниатюра стоит, и у соседей такие же. Всё сам написал!
Завуч ткнул пальцем. Шэнь И проследил за его жестом и заметил на краю стола невеликую рамку. С холста улыбался погожий летний пейзаж: белоснежная пена прибоя на мягком песке.
Светлая, яркая картина.
Вэнь Мо соскользнул с его колен и протянул руку к рамке.
Шэнь И оглядел соседние столы. Действительно, на каждом стояло по аналогичной фоторамке на деревянной ножке-подставке.
Шэнь И посмотрел на рамку в руках Вэнь Мо.
— Учитель Чжао подготовил десяток поступивших в лучшие вузы! — горделиво хмыкнул завуч. — С чего бы ему западать на...
Он уже собрался снова пройтись по Чжан Руйминь, но тяжёлый взгляд Шэнь И мгновенно сбил с него спесь.
Завуч запечатал рот.
Шэнь И усмехнулся, глядя на струхнувшего «палочника».
Он опустил взгляд на рамку в руках Вэнь Мо, помолчал, затем тихо и мягко попросил:
— Дай-ка сюда.
Вэнь Мо послушно передал ему вещь.
— Знаешь что, завуч? — неторопливо произнёс Шэнь И, крутя в руках деревянную рамку. — На днях со мной приключилась одна история. Человек, которого я считал близким другом, едва не пырнул меня ножом и чуть не отравил. До той ночи он каждый день улыбался мне и клялся в верности, а на деле — давно мечтал вколотить меня в гроб. Так что запомни, завуч: люди умеют носить маски. Твой «учитель Чжао» — лишь образ, сыгранный специально для вас. Такие ублюдки обожают упиваться собственной безнаказанностью. Ему до чесотки хотелось похвастаться тем, что он сотворил со своей жертвой. Беспомощность зажатого в угол ребёнка он считал шедевром собственного живодёрского искусства.
— А какой художник удержится от выгула своей «лучшей работы»? — Шэнь И прищурился. — Но открытая выставка мгновенно втоптала бы его в грязь. И тогда он устроил тайный показ. Никто вокруг не подозревал, что держит в руках. Коллеги радовались светлым пейзажам, а на самом деле ставили себе на столы наглядный отчёт об осквернении ребёнка.
До игроков мгновенно дошёл кошмарный смысл этих слов.
На лицах присутствующих застыл ужас.
Шэнь И перевернул рамку и один за другим отогнул железные фиксаторы на задней стенке.
— По-моему, для такого психопата это вышак «перформанса».
За живописным холстом прятался ещё один лист.
С обратной стороны летнего пейзажа лежал рисунок: обнажённое избитое тело девочки, покрытое кровоподтёками и синяками.
А под рисунком — окровавленный оригинальный снимок.