* * *
«Добро пожаловать в Ад Напрасной Смерти».
Юноша распахнул дверь.
За ней простиралась непроглядная, бездонная тьма.
Вэнь Мо всматривался в эту бездну. На мгновение замер, а затем снова перевёл взгляд на юношу.
— Иди, — проговорил тот, встречаясь с ним взглядом. — На тебе нет вины. Не бойся.
Вэнь Мо кивнул и, больше ни о чём не спрашивая, шагнул в беспросветный мрак.
* * *
Шэнь И добежал до конца коридора и сверился с указателем кинотеатра: нужный зал действительно обозначался цифрой «7».
— А-Мо! — обернулся он, радостно окликнув спутника. — Нам сюда... А?
За его спиной никого не было. Пустота.
— А-Мо? — Шэнь И сделал несколько шагов назад, озадаченно покрутив головой. — А-Мо, ты где?..
— Добрый вечер.
Голос раздался совсем рядом.
Шэнь И вздрогнул, вскинул руки от неожиданности и резко повернулся на звук.
На пустующей стойке продажи попкорна скрестил ноги красноглазый белобрысый парень. Обхватив руками лодыжки, он с прищуром и улыбкой разглядывал Шэнь И.
Шэнь И на миг опешил, но тут же узнал его:
— Это ты?
Белобрысый слегка наклонил голову набок:
— Узнал?
— Ты вроде проверял билеты у входа в ту комнатку с привидениями... — Шэнь И запнулся. — И, кажется, приснился мне однажды.
— Ого, а память у тебя неплохая, парень, — Белобрысый усмехнулся и спрыгнул со стойки. Подойдя ближе, он звонко щёлкнул пальцами прямо перед носом Шэнь И.
В голове Шэнь И отозвалось чётким, сухим щелчком. Будто внутри черепа с шумом разжалась тугая пружина или распутался мёртвый узел. Напряжение мгновенно спало, уступив место непривычной, светлой лёгкости во всём теле.
Шэнь И замер, ошеломлённый этим чувством.
Белобрысый опустил руку и удовлетворенно улыбнулся.
— Ты...
— Нам сюда, — перебил тот и, развернувшись, направился к заброшенному повороту, мимо которого они только что прошли.
Парень сделал несколько шагов, но Шэнь И остался стоять как вкопанный, тупо глядя ему в спину.
Белобрысый остановился и обернулся. Заметив замешательство собеседника, он подмигнул:
— Идём же. Я кое-что тебе покажу.
Шэнь И очнулся:
— Что именно?
— Вэнь Мо, — ответил тот.
Услышав это имя, Шэнь И тут же поспешил за ним:
— Где он?
— В последнем аду.
— Что?!
Белобрысый ничего не ответил, лишь увлекая его дальше в темноту коридора. Ничего не понимая, Шэнь И шагал следом.
Они завернули за угол и остановились перед дверью. Вскинув взгляд, Шэнь И уставился на крупную табличку с цифрой «7».
Он замер в недоумении:
— Зал номер семь? Но ведь я только что... А?
Он же своими глазами видел такую же табличку у предыдущего поворота!
Шэнь И окончательно запутался. В этот момент Белобрысый толкнул дверь.
— Твой билет сюда, — обернулся парень. — Входи, Цзян И.
Шэнь И остолбенел.
Его уже невероятно давно никто не называл этим именем.
За дверным проёмом простиралась белая пелена. Густой туман клубился и выливался в коридор, затягивая пространство между ними. Лицо белобрысого размылось в этой молочной дымке.
Шэнь И всматривался в него с растущей тревогой и вдруг осознал, что этот силуэт кажется ему до странного знакомым.
— Кто ты такой?..
— Я? — Белобрысый хмыкнул. — Ты ведь и сам уже догадался, разве нет?
Догадка у Шэнь И действительно была. Но она казалась настолько дикой и нелепой, что он долго не решался произнести её вслух.
Поджав губы и сдерживая волнение, он тихо спросил:
— Ты... Белый Учан?
— В точку! — рассмеялся Белобрысый. — А ты сообразительный, Цзян И.
У Шэнь И лишь уголок рта подёргался.
— Заходи, — позвал тот, удерживая дверь. — Это испытание — последнее. Добро пожаловать в Ад Напрасной Смерти.
С этими словами Белый Учан шагнул в туман.
Шэнь И поспешил за ним.
Оказавшись по ту сторону, он ослеп от сплошной белизны: кругом не было ни зги, лишь белая глухая пелена. Спустя мгновение за спиной грохнуло — тяжело, глухо, будто захлопнулась массивная створка.
Шэнь И резко обернулся, но никакой двери позади уже не было — только бесконечный туман.
— Я здесь.
Чистый, прохладный голос Белого Учана донёсся спереди. Шэнь И повернулся и разглядел его силуэт в нескольких шагах от себя.
Тот стоял, сощурившись и улыбаясь точь-и-точь как хитрый лис.
Шэнь И шагнул к нему, едва сдерживая тревогу:
— Где Вэнь Мо?
— У него свой Ад Напрасной Смерти, — отозвался Белый Учан. — Не волнуйся, мы не станем его мучить. Ты ведь знаешь, что сорок два года назад в ваши гробы вбили Гвозди Девяти Драконов. В Преисподней давно принято, что подобные тёмные ритуалы со временем теряют силу. Однако с ним возникли осложнения. В те дни, когда ваше дело вскрылось, Линь Хун специально позвала шаманку Ван провести над ним отдельный обряд. В итоге на нём наслоилось слишком много скверны. Проклятия переплелись, и он не мог, подобно тебе, просто уйти на перерождение. Если бы мы оставили всё как есть, его душа разложилась бы и превратилась в безжалостного злого духа. Поэтому Подземная канцелярия нашла компромисс: назначила его Ночным стражем Ада Вырывания Языков. В конечном счёте, тут есть и недосмотр Преисподней, раз до такого дошло.
Белый Учан обернулся и мягко улыбнулся:
— Так что все эти испытания и игры, через которые вы прошли, — наша подстроенная затея. Считай это своеобразной компенсацией. Мы не намерены заставлять вас страдать.
Лишь после этих слов Шэнь И наконец перевёл дух.
— Значит... — несмело уточнил он, — мы выдержали всё? И он сейчас вернётся?
— Именно.
— Да-а-а-а! — взревел Шэнь И от радости, махая кулаком, и победно крутанулся на месте. Казалось, он вот-вот затянет победную песню.
«До чего же... неуёмный тип», — уже в который раз подумал Белый Учан. Почесав нос, он со смешком произнёс:
— Ладно-ладно, Цзян И. Пускай это испытание для вас лишь формальность, я должен показать тебе кое-что ещё.
Шэнь И застыл:
— Что?
— Вряд ли ты задумывался над этим, — неторопливо проговорил Белый Учан. — Вэнь Мо провёл в Аду Вырывания Языков сорок два года. А тебе сейчас двадцать один.
Шэнь И осенило.
Стоп.
— Разница в двадцать один год?.. — пробормотал он и вскинул ошеломлённый взгляд. — Выходит... после смерти моя душа проскиталась по Дифэну ещё двадцать один год, прежде чем отправиться на перерождение?!
Белый Учан кивнул:
— Идём.
Он повернулся и шагнул вперёд, Шэнь И торопливо устремился следом.
По мере того как они шли, густая пелена постепенно редела. Пространство обретало чёткие черты, и вскоре туман окончательно рассеялся, открывая взору совершенно иной пейзаж.
Шэнь И замер.
Перед ним стояла небольшая роща.
Спустилась ночь. В ярком лунном свете трепетали тени деревьев; лучи пробивались сквозь листву и ложились на землю бледными пятнами.
А под деревьями, в тени крон, покоились два гроба.
Шэнь И застыл, не в силах сдвинуться с места.
Повернув к спутнику потрясённое лицо, он выдохнул:
— Неужели...
— Ага, — усмехнулся Белый Учан. — Именно то, о чём ты подумал.
Лицо Шэнь И исказилось:
— Зачем ты притащил меня сюда?! И вообще, почему эти гробы всё ещё тут?! Прошло же сорок два года!
Белый Учан кивнул в сторону:
— Это задний двор дома шаманки Ван.
Шэнь И взглянул правее и, узнав знакомую одноэтажную постройку, на мгновение потерял дар речи.
И впрямь...
Белый Учан мягко улыбнулся:
— Не кипятись. Я привёл тебя встретить его.
Шэнь И опешил:
— Кого?
— У Вэнь Мо в этом мире всё ещё осталось бренное тело. Тот Се Вэйсюань, которого ты видел, давно истлел в прах, поэтому ему пришлось вылепить новую оболочку. А вот плоть твоего Вэнь Мо сохранилась здесь. Тело Шэнь Аньхина хотя бы выкопали из могилы... А вот с Вэнь Мо так не вышло. Оковы, наложенные шаманкой Ван, всё ещё держат его. Если его душа вернётся в мир живых по-настоящему, она... скорее всего, снова окажется в этом гробу.
Шэнь И от ужаса аж передёрнуло.
Бросившись к деревянному ящику, он вознамерился сорвать вбитые гвозди, с яростным криком:
— Вэнь Мо!!
Белый Учан едва успел перехватить его за руку:
— Стой, утихомирься!
— Как тут утихомириться?! — заорал Шэнь И, сорвав голос на сип. — Ублюдки! Столько лет прошло! Сколько можно держать его запертым?! Да я вас всех...
Он не успел доругаться — из густой ночной тени внезапно соткался тёмный силуэт.
Шэнь И осёкся.
Белый Учан едва заметно повернул голову и негромко хмыкнул:
— А вот и он.
Шэнь И даже не услышал этих слов.
Вглядевшись в лицо призрака, он ощутил, как в ушах зазвенело, а окружающий мир выцвел и потонул в тишине.
Он не мог оторвать глаз от явившейся тени.
Полупрозрачный, мертвенно-бледный призрак был облачён в изодранные обноски семидесятых годов. Одна половина его тела ужасающе усохла и обуглилась от пламени, а вторая выглядела истощённой до крайности.
Тень стояла подле одного из гробов.
Ночной ветер порывисто трепал его ветхую одежду.
Шэнь И оцепенело смотрел на призрака — и узнавал в нём собственные черты.
Мысли в голове Шэнь И окончательно спутались.
В буквальном смысле живьём увидел призрака. Причём собственного.
— Что... это такое?.. — прошептал он.
— Призрак, — пояснил Белый Учан. — Твой собственный.
Шэнь И стоял с совершенно ошалелым видом.
Тень тем временем бесшумно скользнула к соседнему гробу, медленно опустилась сначала на корточки, а затем встала на колени — и замерла в молчании, не шевелясь.
У Шэнь И сжало горло.
Он мог даже не присматриваться, чтобы понять: это гроб Вэнь Мо.
Его зрачки дрогнули от нахлынувшего чувства.
— А ты не особо-то и удивляешься, — Белый Учан перевёл взгляд с него на бесплотную тень. — Догадываешься, что перед тобой?
— Я сам?.. Наверное, я потерял здесь какую-то часть души... парочку из семи душ и трёх духов?
— Слети у тебя хоть одна частичка, ты бы не сумел переродиться, — Белый Учан обернулся к нему. — Но это действительно ты. Точнее... не совсем душа. Считай это оболочкой мыслей.
Шэнь И нахмурился:
— Оболочка мыслей? Это ещё что за чертовщина?
— Тоска и одержимость, память и жажда кромсать, — произнёс Белый Учан. — Любое сильное чувство обладает силой. «Коль мысль неустанна, найдёт и отклик» — это не просто красивое выражение. Твои помыслы обретают плоть и, становясь похожими на дух, остаются скитаться там, где обрушилась смерть. Ты страстно не хотел смиряться с гибелью. Вот почему и подле этих гробов, и в развалинах сожжённого храма остались витать твои оболочки мыслей.
Белый Учан сделал несколько шагов к призраку и протянул ладонь.
Тотчас бесплотный силуэт рассеялся белым туманом, обратился в прах и устремился к его руке, свернувшись в плотный туманный шар.
Белый Учан обернулся к Шэнь И.
— Отныне в них нет нужды, — он тепло улыбнулся. — И Вэнь Мо, и ты — теперь вы свободны.
Эта улыбка была мягкой, словно весеннее дыхание. Шэнь И сглотнул подступивший к горлу ком, не в силах вымолвить ни слова.
— Спасибо... — выдавил он наконец. — Огромное тебе спасибо.
— Меня-то за что благодарить? — Белый Учан качнул головой. — Преисподняя поступает не из милосердия, да и я далёк от святости. Сколько смертельных опасностей вам пришлось преодолеть на этом пути?
Шэнь И криво усмехнулся:
— Ничего... Вернуть человека к жизни — дело не из лёгких. К тому же ты всё это время находился рядом, не так ли?
Белый Учан замер.
— Хань Гуай, — позвал его Шэнь И. — А-Мо говорил мне, что от тебя пахнет тайной. Сперва я не придавал значения, но только что сообразил: ты и впрямь вёл себя странно. Да и говорите вы одинаково — бодро, выпаливая слова скороговоркой, будто боитесь, что вас вот-вот схватят.
Белый Учан на секунду лишился дара речи, а затем не выдержал и прыснул:
— Может, и впрямь поэтому! Слушай, так ты догадался? И как тебе мой женский наряд — хорош был?
— Хороша, — Шэнь И подошёл ближе и скользнул взглядом по крышкам. Гвоздей на них больше не было. — Погоди... А где гвозди?
— Ещё утром выдернул, — небрежно отмахнулся Белый Учан. — Тебе остаётся только ждать. Вэнь Мо вернётся сюда. По правилам, испытание в Аду Напрасной Смерти проходит лишь сам Ночной страж, спутникам входить туда воспрещено.
— Понял, — Шэнь И молча опустился на траву. Взглянув на покоящиеся неподалёку гробы, он невольно поёжился: — И всё же сидеть в обнимку с собственным гробом...
Белый Учан расхохотался:
— Не по себе?
Шэнь И кивнул.
— Терпи, недолго осталось, — Белый Учан прислонился спиной к стволу дерева. — Давай пока поговорим о другом. Признаться, делом Вэнь Мо всё это время занимался я. И все эти годы меня мучил один вопрос. Я дал себе слово: если когда-нибудь встречу тебя в здравом уме, обязательно спрошу.
— В здравом уме? — переспросил Шэнь И. — А раньше я был не в своём уме?
— Я отвечу, но чуточку позже, — отрезал Белый Учан. — Сперва ты ответь мне. Я носил это в себе сорок два года.
— Спрашивай.
— В тот день, во время пожара... — Белый Учан впился в него красноватым взором. — Почему ты кричал, что не хочешь умирать, молил его спасти тебя... и при этом собственными руками вытолкнул его наружу?
Шэнь И мгновенно умолк.
Налетел ночной ветерок.
Белый Учан молча смотрел на него.
Внизу шелестели травы, над головой шуршала листва.
Шэнь И долго хранил молчание, и Белый Учан не торопил его.
— Почему твои слова расходились с делом? — повторил вопрос Белый Учан.
Шэнь И вдруг горько усмехнулся:
— Не знаю. Сам не знаю, — выдохнул он. — Что в тот миг было у меня в голове? Да ничего. Пёкло стояло такое, что было ясно: выжить не выйдет. И хоть там лазейка оставалась, я понимал, что не пролезу. С перебитыми-то ногами куда бежать? Вот я ни о чём и не думал. А когда опомнился, уже схватил его и вышвырнул наружу. Я даже не помню, что кричал что-то... Должно быть, с одной стороны сработал инстинкт, а с другой... тоже инстинкт.
Говоря это, он непроизвольно повернул голову, устремив взгляд куда-то далеко-далеко.
Туда, где стоял сгоревший дотла старый храм, ставший ему могилой; туда, к речным камышам, где они скрывались долгие годы, шёпотом открывая друг другу сердца.
Грусть сжала его грудь.
В том адском пламени инстинкт выживания заставлял его молить о спасении, но любовь заставила подняться.
Инстинкт заставлял цепляться за жизнь, но любовь подтолкнула дать последний толчок тому, кто был дороже всего.
Любовь — это ведь тоже инстинкт.
И он сгорел в том огне.
— Я правда ни о чём не жалею, я до безумия хотел спасти его, — Шэнь И взглянул на гроб. — Но скажи... неужели те мои слова заперли его в ловушке на столько лет?