Грешники переглянулись в замешательстве. Крестьянин озадаченно поскрёб затылок:
— Вэнь Мо?
Подумав немного, он покачал головой:
— Впервые слышу такое имя. Как он хоть выглядит?
Шэнь И, словно ведомый невидимой силой, снова показал рукой примерный рост:
— Примерно вот такой... Очень худой, волосы чёрные, спускаются почти до плеч. С рождения не разговаривает — проблемы со связками.
Ему не хотелось произносить слово «немой» — звучало оно слишком топорно и могло задеть за живое.
Однако селянина подобные тонкости не волновали:
— А, глухонемой, что ли?
Шэнь И скривился и нехотя хмыкнул:
— Ну... вроде того.
— Нет у нас таких, — отрезал мужик. — В Янчжуанцзы немых парней отродясь не водилось. Потолковали — и хватит. Идите за мной, дело есть.
Он повернулся и пошагал прочь. Грешники разрозненными группами потянулись следом.
Дождь хлестал по лицу. Шэнь И провёл ладонью по лбу, зачёсывая намокшую чёлку назад, и оглянулся на оставшуюся позади дорогу. Лоб его прорезала глубокая складка.
— И откуда же ты узнал это имя? — раздался под боком тихий, елейный голос.
Шэнь И от неожиданности вздрогнул.
Рядом шагал Мужчина в костюме. Тот доброжелательно улыбался, прикрыв лоб ладонями, словно импровизированным козырьком от дождя.
— Шэнь И, — с той же сладкой ухмылкой повторил он. — Кто такой этот Вэнь Мо?
Шэнь И выдавил из себя неловкий смешок и предпочёл отмолчаться, ускоряя шаг. Однако спустя пару мгновений он ощутил, как спину начинают жрать чужие взгляды.
Все смотрели на него — пристально, с нарастающим подозрением и явной настороженностью.
Лишь сейчас до Шэнь И дошло, насколько глупо он подставился.
Он уже открыл рот, желая как-то оправдаться, но вовремя сообразил: попытается объяснить — запутается ещё сильнее. Пришлось молча проглотить слова.
Да и как бы выглядело его объяснение?
«Знаете, перед тем как попасть в эту Игру, мне несколько ночей снилась точь-в-точь такая же деревня, и в моих снах у меня был паренёк по имени Вэнь Мо, вот у меня мозги набекрень и съехали».
Бред какой-то. Шэнь И сам бы не поверил в подобную чушь.
Под проливным дождём группа добралась до очередного деревенского двора.
Стоило переступить порог дома, как по помещению пронёсся дружный стон.
Ливень стеной стоял на улице, а им даже зонты раскрыть не позволили — пришлось вымокнуть до последней нитки.
Люди отряхивались, отжимали волосы. Янь Пань сжала в кулаке свою пышную волнистую шевелюру — на пол хлынула целая струя. Те, кто был в куртках, поспешно сбрасывали намокшую верхнюю одежду и скручивали её, заливая лужами грязный пол.
Грешники запричитали, наперебой кляня преисподнюю:
— Да за что нам это?! Почему с самого начала такой ливень?!
— Что за правила всратые, даже зонт вытащить нельзя!
Гун Цан, отжимая подол кофты, не удержался и обратился к соседу:
— Слушай, у тебя же торчит зонт из рюкзака! Я сам видел! Чего ты его не раскрыл-то?!
Мужчина лишь раздражённо хмыкнул:
— Новичок, ты совсем глухой? В считалочке из системного объявления что сказано было? «Зонт раскрывать не смей»!
Гун Цан поперхнулся. В тексте детской песенки, прозвучавшей в конце оповещения Игры преисподней, действительно упоминался этот запрет.
— Подумаешь, стишок какой-то, — буркнул он. — Будто это прямо непреложная истина.
— Объявления системы — это главное, — подала голос Янь Пань. Ероша мокрые пряди, она посмотрела на парня без малейшего раздражения, абсолютно спокойно. — В этом аду лгать могут все: неписи, найденные улики, нечисть. Но системное оповещение не врёт никогда. Каждое слово в нём — истина. Да, поднесено это может быть в виде туманных загадок, от которых мозги набекрень идут, но это единственный источник информации, которому можно верить безоговорочно.
— Вот именно, — владелец зонта с презрением смерил Гун Цана взглядом. — Так что завали пасть, не беси меня. Идиотов только тут не хватало.
Фыркнув, он отошёл в сторону. Гун Цан так и остался стоять, не зная, куда девать глаза от неловкости.
— Все собрались? — раздался из глубины комнаты скрипучий старушечий голос.
Шэнь И повернул голову. За окном хлестал дождь, небо заволокли свинцовые тучи, а в доме горела лишь единственная тусклая лампочка под потолком, освещавшая только пятачок у входа. Старуха сидела в непроглядном мраке, поэтому её до сих пор никто не заметил.
Её внезапный голос заставил всех вздрогнуть.
Она восседала на кровати — разглядеть удавалось лишь расплывчатый силуэт.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Старуха заходилась сухим кашлем.
— Опять двое сгинули... — со вздохом прошамкала она. — Три года прошло, а ума так и не прибавилось. Ладно... Нельзя мёртвых обижать. Время уже позднее, всё случилось внезапно, так что похороны теперь только послезавтра. В нашей деревне давно никто не умирал, припасов для обряда совсем не осталось. Придётся вам помочь: найти кое-что, сделать своими руками... Тех, кто умер насильственной смертью, гложет неупокоенная злоба. Если похоронить их не по правилам, они вернутся злобными духами и отомстят... Так что будьте осторожны. А пока... подойдите ближе.
Грешники неуверенно переглянулись и шаг за шагом стали подходить к кровати.
Но даже вблизи лицо старухи оставалось невидимым. Это казалось чертовщиной: Шэнь И шёл первым и по логике должен был разглядеть хотя бы очертания, однако её голова словно сливалась с тьмой.
Зато туловище и худые, скрюченные руки просматривались чётко. Старуха подняла сухую ладонь и дрожащим пальцем указала на Шэнь И, затем перевела его на Гун Цана, Янь Пань и Мужчину в костюме.
— Вы четверо, — скрипела она. — Завтра отправитесь за свадебным паланкином. Он стоит в разрушенном храме на западной окраине деревни. Погибшие не успели сыграть свадьбу, их духи неупокоены. Нужно устроить им обряд.
По спине Гун Цана пробежал мороз. За все двадцать один год жизни ему не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Даже когда в голове мелькнула страшная догадка, разум из чувства самосохранения отказался принимать этот ответ.
Смертельно побледнев, парень застыл:
— Какая свадьба... если они мертвы?!
— Балда, сыграем посмертный брак, — пояснил Мужчина в костюме.
— Принесите паланкин, усадите туда усопших, сыграйте свадьбу — только после этого их можно предать земле, — прошамкала старуха и слабо взмахнула рукой: — Отодвиньтесь.
Гун Цан открыл было рот:
— Но как же...
Янь Пань без лишних слов бесцеремонно отпихнула его в сторону. Не успел парень толком опомниться, как его вытеснили из первого ряда.
Шэнь И тоже отогнали.
— Слушай, — вполголоса спросил Шэнь И, слегка повернув голову к Янь Пань. — Разрушенный храм на западе... Это ведь не тот, случайно?
— Скорее всего, — так же тихо отозвалась Янь Пань, со скользнувшим назад взглядом. — Тот самый, в котором тебя сожгли.
—... Да не меня! Я живой, чёрт возьми!
— А, да.
Лицо Янь Пань оставалось совершенно непроницаемым, точно застывшая гладь стоячего пруда.
— Извини.
Шэнь И опешил:
— А можно хоть каплю искренности в голосе?
— У меня лицевой паралич, — с невозмутимым видом отчеканила она.
Шэнь И оставалось только тяжело вздохнуть.
Старуха тем временем продолжила раздавать поручения, словно сам Владыка Яньло, сверяющий списки грешников. Шестерым она приказала разыскать два гроба, четверым — изготовить ритуальные бумажные фигуры, а оставшимся четырём — отправиться на задний двор её дома и приготовить надгробия, бумажные слитки и банкноты Загробного банка.
Раздав задания, она велела всем уходить. За окном хлестал ливень и близились сумерки, так что начинать подготовку следовало лишь завтра утром.
— Всё, хватит болтовни, — добавила она. — Говорить о таком на ночь глядя — дурная примета. Чего доброго, накличете...
На этих словах старуха осеклась. Повисла пауза, после чего глухой шёпот сменился внезапным резким, визгливым смешком, от которого по коже поползли мурашки.
— Ступайте. И поспите как следует.
Грешники переглянулись в полном молчании.
За порогом не унималась буря.
Небо затягивала ночная тьма. Янь Пань достала телефон: на экране горели цифры 16:40.
— Окончательно стемнеет между шестью и шестью тридцатью, — заметила она. — Старуха права: до утра ничего сделать не выйдет. Нечего попусту ломать голову, надо искать укрытие.
— Точно, Ночной страж уже на подходе, — кивнул Хуанмао.
Не теряя времени, они направились к выходу.
Гун Цан вытаращил глаза:
— Мы что, не вместе будем прятаться?!
Хуанмао прыснул от смеха:
— Ты совсем дурак? Вместе?! Хочешь, чтобы нас всех оптом накрыло? Засечёт нас страж — и всё, хана, положит троих за секунду!
Гун Цан сначала побледнел от такой отповеди, а затем густо покраснел от обиды.
Видя, как тот готов сгореть со стыда, Шэнь И счёл нужным разрядить обстановку:
— Ладно тебе, мы тут впервые, многого не знаем. Чего наезжаешь?
Хуанмао лишь хмыкнул:
— Наезжаю? Ха, скажешь тоже.
Бурча себе под нос ругательства, он убрался восвояси.
Шэнь И повернулся к остальным:
— Кстати о Ночном страже. В системном объявлении говорилось, что он может убивать только тех «Грешников», кто нарушил правила. А как узнать эти правила?
— Никак, — бросил Мужчина в костюме. — Подсказок не будет. Тут как в рулетке — исключительно на удачу.
Шэнь И скривился:
— Да ну, бред...
— Суровая реальность, — Мужчина в костюме направился к воротам. — Ну, я пошёл.
Гун Цан дёрнулся за ним:
— Эй, брат, возьми меня с собой!
— И не подумаю, — тот обернулся с вежливой, но холодной улыбкой. — Извини, парень, но ночью, когда концы отдать проще простого, ковыряться с новичком я не намерен.
— А?..
— Ты же трус. Нагрянет Ночной страж — визгнешь от страха и сдуешь всю маскировку. И на хрена мне такой балласт? Пока.
Тот спокойно вышел со двора.
Шэнь И испытал прямо-таки злорадное удовлетворение. Сделав пару шагов к Гун Цану, который ещё недавно отсаживался от него подальше, он с иронией заметил:
— Что, бросил тебя твой крутой покровитель?
Гун Цан дар речи потерял.
— Я тоже пойду, — сказала Янь Пань. — Извините, но нянчиться с новичками не входит в мои планы.
Шэнь И лишь беспечно махнул ей рукой на прощание.
Гун Цан же попытался ухватиться за неё, как за последнюю соломинку:
— Сестра, ну пожалуйста, возьми меня! Я понятия не имею, куда идти и что тут ночью творится! Я же сдохну!
— Вот именно поэтому и не возьму, — отрезала Янь Пань. — Слишком много непредсказуемых факторов.
Она махнула рукой и растворилась в сумерках. У Гун Цана от ужаса из глаз брызнули слёзы. Он метнулся взглядом к остальным, но другие грешники поспешно отвели глаза и бросились врассыпную.
Спустя полминуты перед домом не осталось ни души — только Шэнь И да Гун Цан.
— Ну надо же, — усмехнулся Шэнь И, стоя за его спиной. — Вот она, во всей красе, гнилая изнанка человеческой натуры, а, Сяо Гун?
—... Тебе ещё и смешно?!
— А почему бы и нет? Я сразу знал, что со мной никто возиться не станет. Ну что, идём? Или ты со мной тоже оставаться не хочешь?
Гун Цан скривился и обернулся. Его лицо выражало смертную тоску и серое отчаяние, в то время как Шэнь И откровенно улыбался. И чему только радовался?
— Не понимаю, как ты находишь поводы для веселья... — пробурчал парень. — Ладно, пошли вместе. Вдвоём всё-таки не так паршиво... Хоть какая-то уверенность.
Шэнь И пожал плечами, сунул руки в карманы и шагнул под дождь, направляясь на север.
Гун Цан пристроился следом:
— Куда мы идём?
— На северной окраине стоит недостроенный трёхэтажный дом. Места там немного, зато есть куда отступать по лестнице, да и драпать оттуда удобнее, — ответил Шэнь И.
Гун Цан опешил:
— А ты откуда знаешь?
Шэнь И хохотнул:
— Сам бы хотел знать. К слову, я ещё в курсе, что семейство в том доме, откуда мы только что вышли, носит фамилию Ван. И бабка эта — тоже из них. У них единственная на весь округ лавка ритуальных услуг. Если кто помрёт — идут к ним за организацией похорон. За жертвенной бумагой на праздники — тоже к ним. Причём не только из нашей деревни, но и из пары соседних. Дальше-то только в уездный город ехать, а это далеко и неудобно. А ещё у неё есть участок земли на западе. Овощи она там не сажает — обустроила частное кладбище. Всё ровненько уставлено надгробиями, там и местные лежат, и приезжие.
Гун Цан слушал, разинув рот:
— Откуда у тебя такие подробности?!
— Кабы я знал! — вздохнул Шэнь И. — Зашёл к ним во двор — и в голове само всплыло. Будто я бывал здесь раньше, а сейчас просто вспомнил.
—... Шэнь И.
— А?
Гун Цан резко замер. Шэнь И обернулся и наткнулся на дикий, полный ужаса взгляд.
— Ты... ты ведь не призрак, правда?
Шэнь И только выдохнул.
Ну и псих.
— Будь я призраком, уже давным-давно с потрохами бы тебя сожрал, — отрезал Шэнь И. — Какой из меня призрак, господи? Не веришь — вон, пырни меня чем-нибудь, посмотришь, пойдёт кровь или нет.
С этими словами он даже откровенно вытянул руку.
Взгляд у него был усталый и раздражённый, но абсолютно искренний — на вруна он похож не был.
Гун Цан, впрочем, всё равно не успокоился:
— Ладно, обойдёмся без этого, ножа у меня всё равно нет. Только иди впереди! И держи дистанцию, не подходи ко мне вплотную.
—... Ну и кретин, — не удержался от ругательства Шэнь И.
Развернувшись, он пошагал дальше:
— Сам тогда держи свою дистанцию. Я просто иду вперёд, а ты тащись на каком хочешь расстоянии.
Он сделал ещё с десяток шагов, когда сзади донеслись робкие, сомневающиеся шаги — Гун Цан увязался следом.
— Шэнь И, — снова подал голос парень. — Так кто всё-таки такой этот Вэнь Мо, про которого ты спрашивал?
— Никто, — сухо отмахнулся Шэнь И. — Не забивай голову, я точно не призрак.
— Да я не про то... Просто мне кажется, что это имя я где-то уже слышал.
Шэнь И споткнулся и обернулся:
— Серьёзно?
— Да точно тебе говорю. И вообще... эта деревня почему-то кажется мне знакомой. — Гун Цан покрутил головой по сторонам. — Чувство странное. Вроде бы узнаю места, а вроде и нет... Словно бывал здесь пару раз когда-то очень давно.
Гун Цан насупился, тщетно пытаясь что-то вспомнить, и на лбу его пролегла глубокая задумчивая морщина. Похоже, он действительно не врал. Шэнь И молча развернулся и продолжил путь, больше не проронив ни слова.
Дождь не утихал, капли с оглушительным стуком барабанили по плечам. Ливень, казалось, лишь набирал силу, застилая глаза туманной пеленой. Капли больно били по коже. Шэнь И поморщился и вынужден был прикрыть лоб ладонью от водяной стены.
Деревня под покровом ливня стремительно погружалась во тьму. В сумеречной, беспросветной серости царило мёртвое безмолвие — ни души вокруг. Пронизывающий холод дождя проникал до самых костей, а вокруг не раздавалось ни единого звука.
Они как раз проходили мимо очередного двора, когда Шэнь И внезапно замер на месте.
Гун Цан, шедший сзади, тут же затормозил:
— Что такое?
Шэнь И ничего не ответил.
Помолчав несколько мгновений, он попятился назад и повернулся к воротам дома.
Гун Цан от испуга отшатнулся и чуть не встал в боевую стойку:
— Ты чего вытворяешь?!
Шэнь И не обратил на него ни малейшего внимания.
Ливень стеной обрушивался на землю. Шэнь И медленно опустил руки.
Намокшая чёлка прилипла ко лбу, вода ручьями стекала по щекам.
Небо окончательно потемнело.
Перед ним возвышались старые, покрытые ржавчиной зелёные железные ворота. Потемневшие от времени и сырости изображения Стражей Дверей, принимавшие на себя удары ветров и дождей неизвестно сколько лет, давно пожелтели и почернели.
Хлестал беспросветный, оглушительный ливень.