— Больше трёх лет назад этот Шэнь И совсем свихнулся. Бес в него вселился.
Под унылым, затянутым тучами небом, сквозь монотонный шелест измороси, староста деревни неторопливо выкладывал правду о былых днях.
— В тот день он поднял руку на отца Линь У, — голос старика звучал хрипло и надрывно. — Славный был парень, послушный. И вдруг словно взбесился: родную мать последними словами обругал. Дальше — больше: схватился за нож и пошёл по деревне... Храбровал так, что впятером удержать не могли. Порезал парня из местных, да и шаманке Ван досталось. Бесновался, будто подлинный нечистый.
Староста вздохнул:
— Шаманка Ван тогда сразу сказала: окропила его скверна, злой дух в тело вселился, оттого парень натуру и сменил. Она потом какие только обряды не проводила — ничто не помогло. А он с каждым днём всё больше свирепел, до греха дошёл, до убийства. Ну а нам что оставалось? Заперли его в старом храме...
Гуп.
Сердце Шэнь И пропустило удар. На мгновение показалось, будто грудную клетку раздирает изнутри, воздух выбило из лёгких, а плоть вот-вот разлетится кровавыми брызгами.
Окружающий мир лишился звуков. Староста продолжал шамкать губами, сверкая гнилыми клыками, но ни единого слова не долетало до слуха Шэнь И. В голове вспыхнул и зазвенел невыносимый гул.
И разом, без прелюдий, изнутри полыхнула дикая, слепая ярость.
«Держите его!»
«Да он же безумен! Вязать его, скорее!»
Шум в ушах сменился тяжестью, будто несколько человек разом навалились на него, придавив к сырой земле.
«Ах ты паскуда, вырваться норовит!»
«Выродок проклятый, сумасшедший... Перебейте ему ноги! Посмотрим, как побегает!»
«И руки заломайте! — орал кто-то. — Скрутите супостата, чтоб дух этот из него выскочил!»
«... Только сожги его, и нечисть сгинет».
Шэнь И очнулся.
Чужие голоса рассеялись, вернулся лишь унылый шум дождя.
Старик тяжело вздохнул. Стоявшие за его спиной деревенские виновато опустили головы — все выглядели так, словно сострадали и искренне жалели о содеянном.
— Мы и правда заперли его в старом храме и сожгли, — удручённо пробормотал кто-то. — Но ведь иначе было нельзя...
Девушка в чёрной кожанке задумалась над словами старосты, как вдруг её с силой толкнули в плечо.
Она отшатнулась, чуть не завалившись набок:
— Блядь, да кто там ещё?!
Выругавшись, она обернулась и застыла. Шэнь И с позеленевшим, искажённым яростью лицом надвигался на старосту.
Выглядел он страшнее любого выходца с того света. У девушки в чёрной кожанке отнялся язык:
— Шэнь И?..
Шэнь И сгрёб старика за грудки и рванул на себя.
Игроки ахнули.
— Ты чего делаешь?! — перепугалась девушка. — Это же—
Это же НИП!
— Повтори, — выплюнул Шэнь И.
Голос его срывался на хриплый, зловещий шёпот. Глаза налились кровью:
— А ну повтори, тварь старая! Только попробуй сказать это ещё раз!..
Староста даже не вздрогнул. Его мутный взгляд оставался безучастным:
— Токмо огнём и можно было выкурить беса. Запереть в храме и сжечь — вот единственный путь...
У Шэнь И кровь ударила в голову. На шее вздулись жилы, к горлу подступила тошнотворная горечь. Он сжал кулак, занося руку для удара, но в то же мгновение его запястье перехватили.
Железная хватка оставила его без движения.
Шэнь И замер и повернул голову.
Рядом стоял Вэнь Мо.
Он держал Шэнь И за руку.
Шэнь И опешил.
* * *
Вэнь Мо видел, как закипает И-гэ. Вэнь Мо всё понял: едва староста обронил пару фраз, как к Шэнь И вернулись воспоминания.
Даже сейчас, когда Вэнь Мо остановил его, взгляд И-гэ оставался диким, наводящим ужас. Цзян И никогда так на него не смотрел. От вида этих покрасневших, дрожащих от гнева глаз у Вэнь Мо на миг перехватило дыхание.
Он лишь слегка качнул головой, давая понять: опусти руку.
Но Шэнь И не думал опускать. Напротив, мышцы его руки напряглись ещё сильнее. Разъярённый до предела, он попытался вырвать запястье, чтобы впечатать кулак в физиономию проклятого старика.
Вэнь Мо нахмурился и не разомкнул пальцев. Шэнь И так и не смог освободиться.
— Пусти! — в исступлении рявкнул Шэнь И. — Сказал, пу—
Из-за спины раздался исполненный ужаса вопль:
— Ночной страж! Это же Ночной страж?!
— Что?!
— Не может быть... Ещё же светло!
Вэнь Мо остался бесстрастен. Он заранее знал: стоит ему вмешаться, и реакция игроков будет именно такой.
Ярость на лице Шэнь И вдруг застыла, уступив место какому-то оцепенению. Занесённая рука бессильно опустилась.
Вэнь Мо удивлённо прищурился, не понимая, отчего гнев Шэнь И так резко угас. Впрочем, раз тот остыл, продолжать хватку не имело смысла, и Вэнь Мо разомкнул пальцы.
Шэнь И смотрел на него воспалёнными глазами.
Спустя мгновение он тяжело, прерывисто вздохнул.
— Ты знал, — произнёс он дрожащим голосом. — Ты всё знал, да?
Что именно? Шэнь И не уточнил, но Вэнь Мо и без слов всё понял.
Глаза Шэнь И наливались всё большей краснотой. Вэнь Мо, не выдержав этого взгляда, отвёл взор.
«Зачем же так злиться?..» — подумал Вэнь Мо.
«Стоит ли оно того? Ведь всё давно в прошлом. Даже вспомнив лишь крохотный обрывок, ты всё равно гневаешься без памяти».
Вэнь Мо молчал. Между ними зависла тяжёлая тишина.
— А ну пошли, — Шэнь И вцепился в его рукав. — Шагай за мной!
Шэнь И потащил его прочь с такой силой, что у Вэнь Мо не осталось возможности возразить. Он лишь встряхнулся и покорно пошёл следом.
Они покинули двор старухи Чжоу, оставив ошеломлённых игроков гадать, что вообще происходит.
Шэнь И швырнул Вэнь Мо к каменной стене.
Удар отозвался тупой болью в позвоночнике, но Вэнь Мо лишь мысленно скривился. Когда он поднял взгляд, Шэнь И смотрел на него с прежней яростью — в глазах бушевал пожар, на лбу вздулись вены, а уголки губ нервно подрагивали.
И при этом его глаза были мокрыми от слёз.
— И это ты называешь «расстались»?! — закричал Шэнь И, указывая в сторону двора. Голос его сорвался на хриплый фальцет. — Попробуй, мать твою, сказать мне это ещё раз! Скажи прямо в лицо! Это ты называешь «перестали общаться и разъехались»?!
Вэнь Мо не нашёл, что ответить. Он просто отвернулся.
Шэнь И тяжело, прерывисто задышал, словно ему не хватало воздуха. Цзян И редко доходил до такого состояния. Вэнь Мо неожиданно вспомнил его таким же — несколько десятилетий назад.
Тогда Вэнь Мо впервые увидал его в подобном гневе.
— Вэнь Мо! — рявкнул Шэнь И по имени-фамилии.
Вэнь Мо вздрогнул.
Он беспомощно поднял голову и застыл.
По щекам Шэнь И текли две блестящие струйки. Это был не дождь — Вэнь Мо разглядел сразу.
Шэнь И плакал.
Он хватался ртом за воздух, не в силах вымолвить ни слова, а слёзы всё капали и капали. Он сглотнул ком и снова глубоко вдохнул.
— Так ответь мне... — выговорил он сквозь рыдания. — Как, по-твоему, это ко мне не относится? Как это может быть не моим делом?..
Капли падали на землю, мешаясь с дождём, стекали по шее за воротник. Глаза его окончательно заплыли краснотой, дыхание перехватило.
Вэнь Мо долго и молча смотрел на его плачущее лицо.
Шэнь И тщетно пытался утереть слёзы рукавом, но они лились ещё сильнее. Он задыхался от всхлипов, будто сам не понимал, отчего его так разрывает. Вэнь Мо слышал его растерянные, беспомощные отголоски вздохов.
Пометавшись перед Вэнь Мо в попытках скрыть слёзы, Шэнь И не выдержал.
Он медленно опустился на корточки, закрыл лицо руками и отчаянно, навзрыд зарыдал.
Вэнь Мо стоял перед ним.
Дождь усилился.
Порывистый ветер клонил струи воды в сторону, с шумом трепал кроны деревьев, кружа мелкую рябь в лужах.
Вэнь Мо прислонился к стене, наблюдая, как Шэнь И содрогается всем телом, уткнувшись в колени.
Ветер взъерошил волосы Вэнь Мо. Он повернул голову, глядя вдаль по деревенской улице, под аккомпанемент этого раздирающего душу плача.
В памяти всплыл тот самый день.
Тогда тоже шёл такой же дождь.
Правда выплыла наружу. Когда он вернулся домой, атмосфера в комнатах напоминала грозовую тучу — давила так, что трудно было дышать.
Вязкая, удушливая тишина висела над столом. А потом Вэнь Вэньсюэ, доселе не ронявший ни слова, вдруг схватил стул и со всего размаху обрушил его на голову сына.
Стул разлетелся в щепки.
В голове зазвенело, сознание помутилось, и Вэнь Мо завалился набок. Он задел стол, повалился на пол, увлекая за собой посуду — еда и осколки с грохотом рассеялись по доскам.
Сквозь мутную пелену он слышал визг матери, матерные проклятия отца — тот поминал всю его родню, — а затем о голову разбили бутылку.
Кровь залила глаза.
Он свернулся калачиком на полу, постепенно теряя чувство реальности под градом ударов и брани.
На дворе неустанно лил дождь. Вэнь Мо тогда досталось сполна.
Но и Цзян И получил не меньше.
После того случая Вэнь Мо несколько дней не видел его. А когда они наконец встретились, голова Цзян И была перемотана белой ветошью, а один глаз не открывался.
И всё же он улыбался. Улыбался и шептал: «Больновато, А-Мо...»
Шэнь И рыдал у его ног, изнемогая от боли.
Этот звук резал по ушам.
За годы Вэнь Мо наслушался немало криков и плача — здесь каждый день кто-нибудь стенал от отчаяния, — но плач Шэнь И въедался в душу больнее всего.
Вэнь Мо ничего не ответил. Отвернулся и пошёл прочь.
Он ушёл далеко, так и не обернувшись. А спустя время до него донёсся дрожащий оклик:
— Вэнь Мо!
Вэнь Мо не отозывался. И тогда голос Шэнь И сорвался на отчаянный крик:
— Вэнь Мо!!
— ВЭНЬ МО!
Вэнь Мо так и не повернул головы.
Ему следовало сделать это ещё тогда.
«Если бы много лет назад я проявил жёсткость и просто ушёл, — думал Вэнь Мо, — Цзян И остался бы жив».
Ещё тогда надо было отрезать всё раз и навсегда.
* * *
Он вернулся во двор старухи Чжоу.
Увидев его, игроки в ужасе отшатнулись, сбиваясь в кучу.
— Ты чего возомнил?! — закричал кто-то, дрожа всем телом. — По правилам игры ты можешь выходить только ночью! Днём убивать запрещено!
Вэнь Мо игнорировал их.
Жители деревни продолжали суетиться. Окинув двор беглым взглядом, Вэнь Мо направился к дому старухи.
Он шагнул к порогу, занеся ногу...
Хлоп.
Вэнь Мо замер.
Он повернул голову: чья-то рука сжала его запястье.
Хватка явно принадлежала не Шэнь И. Пальцы были белыми и гладкими, словно резной нефрит, но длинными и сильными — будто не рука, а обнажённый клинок.
Вэнь Мо поднял глаза.
Янь Пань прищурилась с улыбкой. Единственным игроком, дерзнувшим безрассудно схватить Ночного стража, была она.
— Нельзя, — понизила она голос. — Игра должна продолжаться.
Вэнь Мо помрачнел, сдвинул брови и молча уставился на неё.
— Какой грозный, — улыбнулась Янь Пань и разжала пальцы.
Не сказав больше ни слова, она повернулась и ушла.
Вэнь Мо не успел сообразить, почему она бросила фразу на полуслове, как со стороны калитки донеслось знакомое дыхание. Он обернулся и увидал Шэнь И. Тот выглядел как мокрая курица.
Его глаза всё ещё оставались красными, он утирал слёзы рукавом. Кажется, гнев немного утих, но ожесточение никуда не делось.
Встретившись с Вэнь Мо взглядом, Шэнь И свирепо на него посмотрел.
Вэнь Мо промолчал — да и что он мог сказать?
Шэнь И больше не пытался заговаривать. Он прошёл в угол двора, уселся прямо под навесом и вытащил телефон.
Наведя заплаканные глаза на экран, он принялся нервно тыкать по кнопкам.
Внезапно атмосфера во дворе — в месте, более всего напоминающем культовый ужастик — стала невыносимо дикой и неестественной.
Видимо, не дождавшись никакой реакции от Вэнь Мо, Шэнь И не придумал ничего лучше, как выкрутить громкость телефона на максимум.
В этой глуши, где о сети и не слыхивали, непонятно было, чем он там занимается, но динамик зашёлся оглушительной россыпью писков и трелей. Звуки кнопок взлетали и падали с такой экспрессией, словно Шэнь И через весь двор материл Вэнь Мо последними словами.
Игроки замерли под этот механический «тенор»:
«...»
Какая глупая сцена.
— Ого, — проявила «проницательность» девушка в чёрной кожанке. — Помню, в старших классах парочка одноклассников поругалась на перемене, сходила подраться во двор, а потом вернулась... Вот точно такая же атмосфера стояла.
Остальные:
«...»
А ведь и правда похоже.
Вэнь Мо бесшумно вздохнул.
Деревенская баба прошмыгнула мимо него и скрылась в доме.
Спустя минуту она выбежала наружу и обратилась к игрокам:
— Всё готово для посмертного брака! Идите помогайте встречать свадебный кортеж. Они унесли паланкин к месту пиршества, чтобы забрать жениха и невесту.
Хуанмао обомлел:
— Чего? Жених тоже в паланкине поедет?
— А как же! Посмертный брак же, тут уж не до деления на мужчин и женщин, — отмахнулась баба. — Давайте живей. Привезёте новобрачных — и сразу на захоронение.
Сказав это, она повернулась к старосте:
— Староста, проходите в дом, присядьте.
Старик кивнул и, опираясь на клюку, ковыляя, побрёл внутрь. Во дворе уже выставили несколько стульев; староста подошёл к самому первому и опустился на него.
Игроки гурьбой посыпались за ворота — встречать покойников.
Шэнь И поднялся последним и поплёлся вслед за основной группой. У самых ворот он помешкал и оглянулся.
Вэнь Мо как раз сделал пару шагов вперёд, но под этим взглядом смущённо замер.
Они переглянулись. Спустя пару секунд Шэнь И отвёл взор и шагнул за калитку.
Вэнь Мо пошёл следом.
* * *
— Слушайте... — нервно прошептал кто-то. — Он же идёт за нами...
Девушка в кожанке оглянулась: облачённый в чёрное Ночной страж и впрямь неотступно следовал за ними шаг в шаг.
— Не боись, у игры жёсткие правила. Пока солнце не село, он безвреден, — бросила Янь Пань. — Не знаю, с чего он вообще приплёлся днём, но пускай тащится. Сделать он всё равно ничего не сможет.
— Да с чего бы ему вообще появляться днём? Это ж брехня какая-то!
— Угу, к тому же он явно связан с этим Шэнь И... Да и сам этот Шэнь И какой-то дёрганый. С чего бы ему ни с того ни с сего набрасываться на старосту? — с дрожью в голосе пролепетал другой игрок. — Выходит, тот новичок Шэнь И всё-таки имеет отношение к здешнему умершему Шэнь И?
— Тоже так думаю, ведёт он себя донельзя странно.
— И главное: староста ведь всё дельно разложил! С чего такая реакция?
— Вот именно. По словам старосты, умерший Шэнь И просто свихнулся, когда в него бес вселился. Они его и лечили, и спасали, да только он убивать начал. Вот и пришлось им... Логично же всё!
— Раз он совсем сошёл с ума, им ничего не оставалось, кроме как запереть его в храме да спалить, — подхватил третий. — Они же не знали, сгинул дух или нет. Понятно, почему они его боялись. Всё сходится.
Шэнь И шёл в самом хвосте, вполовину уха слушая эти бредни, и с каждым словом закипал всё сильнее.
«Сходится у них, блядь...»
Подумать только: взрослая орава современных людей верит каждому слову старого хрыча!
Хотя... сам Шэнь И до конца не понимал, что произошло на самом деле.
Но нутром, самой печёнкой чуял: всё это — сплошная ложь.
Он оглянулся. Вэнь Мо шёл позади, держась на приличном расстоянии. Не приближался, но и не отставал.
И молчал.
О чём он думает? Почему ничего не скажет?!
Ком злобы давил на грудь. Шэнь И лишь сжимал зубы до скрежета.
Ублюдок.
Вэнь Мо — конченый ублюдок.
— Пришли.
Шэнь И поднял голову: перед ними возвышался двор, где играли свадебный пир.
У ворот стоял свадебный паланкин — видать, деревенские притащили его заранее, чтобы забрать тела усопших.
Игроки повалили во двор с криками:
— Эй, есть кто?! Где новобрачные? Погрузили уже?!
Раз уж остальные взялись за дело, Шэнь И не стал лезть в толпу. Он нашёл сухой уголок под свесом крыши снаружи и опустился на землю, дожидаясь окончания суеты.
Ему безумно захотелось пива. Именно сейчас Шэнь И впервые в жизни понял смысл фразы «залить горе».
В такие минуты в горле просто необходимо что-то шипящее и ледяное.
Он коснулся взглядом фигуры Вэнь Мо. Тот стоял отдалённо и смотрел на него, но стоит Шэнь И скользнуть по нему взором, как Вэнь Мо мгновенно отвёл глаза.
Шэнь И выдержал паузу.
— Подойди, — сказал Шэнь И.
Вэнь Мо не шелохнулся.
— Подойди сюда, — повторил Шэнь И. — Я хочу спросить кое-что.
Вэнь Мо снова остался на месте.
— Про прошлое я больше спрашивать не стану, — добавил Шэнь И. — Не хочешь подходить — стой где стоишь, мне не привыкать. Но ты ответишь мне, Вэнь Мо.
— Зачем ты превратил весь наш прошлый кошмар... в эту долбаную игру?
* * *
Вэнь Мо застыл.
От этих слов у него в груди всё перевернулось. И лишь теперь до него дошёл подлинный замысел того человека.
Вот оно что.