— Ты что, с Вэнь Мо?!
Гун Цан от неожиданности рявкнул на всю улицу.
Шэнь И мгновенно зажал ему рот ладонью и отчаянно зашикал. Он испуганно огляделся — к счастью, они шагали по глухой деревенской грунтовке, где в этот час не было ни души. Выкрик Гун Цана никто не услышал.
Только убедившись в этом, Шэнь И с облегчением отпустил приятеля.
— Ты можешь потише? — зашептал он. — Я открылся тебе только потому, что ты мой единственный лучший друг! Развопился тут... Совсем сдурел?
Гун Цан виновато почесал затылок и виновато ухмыльнулся:
— Извини, от неожиданности вырвалось... Слушай, но ты это серьезно? Реально сошелся с Вэнь Мо?
— А сам как думаешь? Мечта всей жизни наконец сбылась! — Шэнь И расплылся в довольной улыбке. — Позавчера вечером! В общем, слушай... Повел я его к реке...
Шэнь И с воодушевлением принялся расписывать подробности: от чарующего лунного света до шелковистых прядей Вэнь Мо. Чем дальше он рассказывал, тем сильнее распалялся, активно жестикулируя и сияя от счастья.
Гун Цан, катя рядом велосипед, добродушно выслушал весь этот пылкий монолог. Когда Шэнь И наконец выдохся, он не удержался и прыснул:
— Ну ты и дурень! С чего ты вообще взял, что Линь Хун искала невесту для Вэнь Мо? Ежу понятно, что она суетилась ради младшего, Вэнь Чжоу.
— Да почему вы все твердите одно и то же? — поморщился Шэнь И. — Вэнь Мо — такой же сын старика Вэня!
— Так он же немой, — возразил Гун Цан. — В семье Вэнь его с детства ни во что не ставят, ты и сам прекрасно знаешь. Младший брат учится, мы с тобой учимся, а Вэнь Мо заперт дома — отрабатывает за двоих по хозяйству. Мать даже за пределы деревни его не выпускает, стыдится. Если бы ты, с твоей вечной добротой, время от времени не брал его с собой в уезд продавать овощи, этот парень до конца дней не увидал бы ничего, кроме наших сопок.
Шэнь И промолчал.
— И как тебя вообще угораздило в него влюбиться? — Юй Тань сочувственно качнул головой. — У тебя что, снова жалость через край перелилась? Ты же вечно такой: видишь сироту или калеку — и сразу рвешься спасать.
— Ничего подобного! За кого ты меня принимаешь? Я в состоянии отличить любовь от банальной жалости.
Юй Тань рассмеялся:
— Ладно-ладно. Раз он тебе давно нравился, чего молчал? Я бы тебе помог как кореш. Как-никак сын старосты! Надавил бы слегка, поговорил пару раз — он бы куда быстрее уступил.
— Еще чего, — фыркнул Цзян И. — Это уже не ухаживания, а чистой воды вымогательство. Не хочу на него давить.
— Ого, уже защищаешь?
— А мне нельзя?
— Да ради бога, — улыбнулся Юй Тань. — Просто Вэнь Мо... я с ним почти не общался. В детстве, правда, несколько раз тайком помогал — жалко его было. Да и отец мой ходил к старику Вэню, просил не измываться над немым пацаном. Старик-то на словах поддакивал, а на следующий день люди видели, как Вэнь Мо плетется за соевым соусом — весь в синяках и ссадинах. Опять отгреб. Отец после этого завязал с разговорами. Старик Вэнь упертый: чем больше его стыдят, тем лютее он лупит парнишку. Считает, будто тот специально на людях жалость выбивает и позорит семью.
Цзян И насупился, в глазах мелькнула злоба.
— Если планируешь быть с ним, придется несладко, — вздохнул Юй Тань. — Семейка у него паршивая.
— Я знаю.
— И все-таки... два парня. Вэнь Мо, конечно, щуплый, но он же мужик. Тебя самого это не смущает?
— А что должно смущать? Я люблю его, и точка.
— Ну ты даешь, — усмехнулся Юй Тань. — Ладно, забей! Я на твоей стороне. Главное, чтобы тебе было хорошо. Выпадет случай — увези его отсюда. В городе работы полно, всяко найдешь где пристроиться. Это лучше, чем оставлять его здесь на вечные побои.
— Спасибо, брат. Настанет день — обязательно уедем.
— Вот это по-нашему! Будут возможности — я вам обоим помогу. Прикрою, если что. Можешь не сомневаться: берите вещи и дуйте отсюда...
«Прикрою... не сомневайся... беги вместе с ним...»
— Беги вместе с ним!
Грохот!
Заброшенный храм охватило бушующее пламя.
Рев огня гудел под крышей, трещали и рушились обугленные балки.
Все тело Шэнь И пронизывала дикая боль, перед глазами плыли кровавые пятна. Гул пожара оглушал, но, когда сверху раздался оглушительный треск, он повиновался инстинкту и вскинул голову.
Прямо на него рушилась пылающая стропилина.
Кто-то с силой дернул его за рукав.
Шэнь И очнулся.
Он обернулся. Вэнь Мо крепко сжимал его ладонь, другой рукой вцепившись в рукав, и смотрел на него с нескрываемой тревогой.
Отпустив ткань, немой быстро зажестикулировал:
[Ты в порядке?]
— А? Да, я в норме, — Шэнь И выдавил натянутую улыбку. — Ты чего?
Он все еще пытался притворяться, будто ничего не произошло.
Вэнь Мо постучал пальцем по собственному лбу.
Шэнь И повиновался жесту и провел ладонью по лбу. Вся пятерня оказалась липкой от холодного пота.
Лишь теперь он осознал, что его прошиб ледяной испуг, а лицо покрылось обильной испариной.
Замявшись на мгновение, Шэнь И выдавил неловкий смешок.
Прежде чем он успел придумать объяснение, вмешалась Хань Гуай:
— Эй, голубки, вы чего там застыли? Заходим в храм.
Шэнь И мысленно благословил ее за своевременную реплику — настоящая спасительница. Но стоит ему поднять взгляд и увидеть обветшалое святилище, точь-в-точь такое же, как в его болезненных воспоминаниях, как лицо его снова мрачнеет.
Хань Гуай безмятежно перешагнула порог полуразрушенной постройки.
Шэнь И криво ухмыльнулся и, нехотя сжав пальцы Вэнь Мо, поплелся вслед за ней.
Гулявший внутри сквозняк трепал остатки убранства. Одной створки входных дверей не было вовсе, а вторая застыла в полуоткрытом положении и жалобно скрипела от малейшего порыва ветра.
Внутри царствовали пыль и густая паутина. Вэнь Мо осмотрелся. Единственным предметом культа здесь оставалось изваяние Бога Земли, восседавшее на алтарном возвышении прямо напротив входа.
Каменная статуя пребывала в плачевном состоянии: покрылась слоем грязи, а бронзовые элементы позеленели от патины. Тем не менее лицо божества озаряла прищуренная улыбка. Сжимающий клюку беловласый старец выглядел весьма добродушно.
Вэнь Мо ощутил укол липкого дискомфорта — обстановкой этот храм до боли напоминал ту самую заброшенную обитель из прошлого. Разница заключалась лишь в том, что вместо фигуры Гуаньинь здесь стоял Бог Земли.
— Похоже, деревенские решили, что от молебнов Гуаньинь толку нет, вот и забросили святилище... — тихо пробормотал Шэнь И.
Вэнь Мо бросил на него быстрый взгляд. Выражение лица Шэнь И оставалось туманным и угрюмым.
Он тоже вспомнил деревню Янчжуанцзы.
Хань Гуай недоуменно обернулась:
— При чем тут Гуаньинь?
— Ни при чем, — отмахнулся Шэнь И.
— Ну-ну. Вы от меня ничего не таите, ладно? Найдете зацепку — сразу выкладывайте, я тут не чужая. Скрывать улики нехорошо.
— Понял я, понял, — вяло отмахнулся Шэнь И.
Хань Гуай улыбнулась и подошла ближе к алтарю. Ничуть не смущаясь древнего истукана, она нагнулась и уставилась статуе прямо в каменные глаза:
— И все-таки мне кажется, что староста что-то недоговаривает. Ну перестали сельчане приносить жертвы Туди-гуну после того, как жизнь наладилась, ну не исполнили обетов — да, некрасиво. Но не святотатство же! Неужто Бог Земли из-за такой ерунды взбеленился бы и стал пожирать детей?
Стоило ей это озвучить, как Шэнь И окончательно очнулся от нахлынувших воспоминаний.
— А ведь и правда, — он задумчиво потер подбородок. — Дело-то житейское. Подумаешь, перестали подношения носить. Бог Земли — божество народное, почитаемое в каждом доме. С чего бы ему проявлять такую мелочную мстительность?
— Да и место выглядит вполне обыденно, — Хань Гуай выпрямилась и обвела помещение взглядом. — Может, беды деревни вообще не связаны с этим истуканом?
С этими словами она перевела взгляд с Шэнь И на Вэнь Мо:
— А ты что думаешь?
Вэнь Мо мысленно усмехнулся. В последнее время творилось нечто странное: всё больше людей интересовались его мнением. При жизни немого никто ни о чем не спрашивал — до его мыслей никому не было дела. Похоже, статус Ночного стража выгодно менял отношение участников: к нему наконец начали прислушиваться.
Вэнь Мо отрицательно качнул головой и быстро зажестикулировал:
[Раз уж NPC упомянул этот храм, связь здесь прямая. Из уст персонажей никогда не вылетают случайные детали. Даже если это ложный след, у него есть свое назначение.]
Шэнь И, внимательно следивший за движениями его рук, без промедления перевел все слово в слово для Хань Гуай.
Девушка задумчиво кивнула:
— Логично... Но если Бог Земли действительно замешан, он точно не стал бы красть детей из-за пары несъеденных пирогов. А вот если это вовсе не Бог Земли... Что, если перед нами демоническое божество?
Шэнь И опешил:
— Демоническое божество?
Хань Гуай сдернула с лица защитную маску, обнажив аккуратные, ярко-алые губы. На её лице заиграла лукавая ухмылка:
— Ну да! Неужели не читали в мистических романах? Добродетельный дух, обделенный почитанием, перерождается в темную сущность. Или того проще: жители думали, будто молятся православному богу, а под его личиной скрывался кровожадный демон.
Звучало весьма убедительно.
— Хочешь сказать... — Шэнь И посмотрел на статую за её спиной, — этот истукан — подделка?
— Я лишь допускаю такую возможность, — пожала плечами Хань Гуай. — Зато это объясняет похищение детей! Настоящий Бог Земли младенцев не ест, а вот злой дух — с превеликим удовольствием. Для таких тварей нет ничего святого.
— Но если здесь засел злой дух, при чем тут то мелкое заведение общепита?
— А вдруг та семейка как раз и устроила ему алтарь? — предположила Хань Гуай. — Чтобы наказать односельчан за расточительство, они полмесяца назад подменили статую Бога Земли на демонический идол. Вот детишки и начали пропадать — демон забрал их себе на прокорм.
В этом крылась определенная логика.
Шэнь И снова почесал подбородок и оглянулся на Вэнь Мо:
— Что скажешь?
Вэнь Мо впился взглядом в Хань Гуай. Девушка оставалась в бейсболке и темных очках, но её приоткрытые губы показались ему странно знакомыми.
Где он мог их видеть?
Где-то точно видел... Но память молчала.
— А-Мо?
Оклик Шэнь И вернул его к реальности. Вэнь Мо кивнул. Он внимательно слушал рассуждения Хань Гуай. Её гипотеза звучит здраво — по крайней мере, сообразуется с теми скудными уликами, что у них есть.
[Она права, — быстро показал пальцами Вэнь Мо. — Раз староста отправил нас сюда, тут кроется подвох. Даже если её догадка ошибочна, само упоминание святилища говорит о том, что для старосты это место имеет особое значение. Как минимум, здесь что-то произошло.]
[В любом случае, тут стоит осмотреться поглубже...]
На этом месте жестовые знаки Вэнь Мо резко оборвались.
Словно видеозапись поставили на паузу, он застыл без движения.
Прошло несколько секунд.
— А-Мо?.. — насторожился Шэнь И.
Взгляд Вэнь Мо метнулся в сторону.
Застыв на месте, он слегка повел носом — точь-в-точь как котенок, учуявший чужой запах. Немой безмолвно повернул голову, принюхиваясь, а затем, не спуская настороженного взгляда с темноты угла, быстро показал за спиной Шэнь И:
[Ты ничего не чувствуешь?]
— Не-а, а что там? — Шэнь И обернулся к спутнице: — Сестренка, почуяла что-нибудь?
— Нет, — растерялась Хань Гуай. — Здесь пылища по колено, пахнет исключительно гнилью да плесенью.
В заброшенном храме и впрямь стоял затхлый душок застарелой сырости.
Шэнь И согласно кивнул:
— Вот и я говорю, А-Мо, кроме плесени — ничего.
Вэнь Мо насупился, опустил руки и направился прямо к алтарю.
Он подошел к истукану и еще раз потянул носом воздух.
Запах крови.
И едва уловимый дух свежей ладанной гари. Очень слабый, но несомненный.
Наклонившись к статуе Туди-гуна, Вэнь Мо заглянул в бронзовую курильницу.
Чаша казалась доверху засыпанной серым пеплом. Однако, присмотревшись к содержимому, Вэнь Мо слегка прищурился.
Шэнь И следовал за ним шаг в шаг. Заметив, что юноша замер, он высунул голову из-за его плеча:
— Что там такое?
Вэнь Мо не стал отвечать. Вместо этого он молча сгреб Шэнь И за воротник и безапелляционно притянул к себе.
— Э-э, ты чего?! — запричитал тот, едва не потеряв равновесие, но повиновался.
Вэнь Мо ткнул пальцем в курильницу.
Шэнь И пригляделся — и обомлел.
Слой золы четко делился на два пласта. Нижний — застарелая, слежавшаяся, грязно-серая пыль. А вот сверху покоился совсем свежий пепел: более светлый, рыхлый и рассыпчатый.
Шэнь И запустил пальцы в чашу и растирал верхний слой — пепел легко поддался, соскальзывая с кожи. Раскопав золу чуть глубже, он выудил не сгоревший до конца корешок благовония. Палочка выглядела совсем новой.
Шэнь И сжал ее в пальцах и распрямился:
— Кто-то до сих пор воскуряет здесь фимиам.
Хань Гуай, засунув руки в карманы, подошла ближе. Она посмотрела на обугленный корешок, затем на курильницу и задумчиво произнесла:
— Судя по виду, сожгли совсем недавно. От силы пару дней назад.
Шэнь И переглянулся с ней:
— И кто бы это мог быть?
— А то ты сам не догадываешься? — хмыкнула Хань Гуай. — Кто-то из той забегаловки.
— Я бы и старосту не сбрасывал со счетов, — заметил Шэнь И. — Вдруг он просто разыгрывает перед нами комедию?
— Ну, тогда у него грандиозный актерский талант.
— Когда у человека нечиста совесть, сцена найдется везде, — отрезал Шэнь И. — Чтобы уйти от расплаты, каждый превращается в артиста. Вопрос лишь в мастерстве.
— Тут не поспоришь, — согласилась Хань Гуай.
Пока они разговаривали, Вэнь Мо развернулся. Он снова сделал глубокий вдох: запашок крови в воздухе стал отчетливее. Источник был где-то совсем рядом.
— В общем, надо порыскать вокруг, — предложила Хань Гуай. — Раз кто-то ходит сюда с подношениями, здесь должны остаться улик... Ой! Братан, ты чего?!
Не успела она договорить, как Вэнь Мо внезапно опустился на корточки. Он с треском распахнул дверцы нижнего шкафчика прямо под алтарным столом, до смерти напугав стоящую парочку.
Шэнь И с Хань Гуай отшатнулись. А Вэнь Мо, не теряя времени, опустился на четвереньки и шустро залез внутрь алтарной тумбы.
— Ты что, совсем без предупреждения?! — возопила Хань Гуай. — Мо-гэ, предупреждать же надо!
Вэнь Мо чихать хотел на её вопли.
Алтарный стол был массивным, а ниша под ним — глубокой и темной. Внутри стояла звенящая пустота, но дух крови здесь буквально бил в нос. Зараза таилась именно тут.
— А-Мо? — окликнул его снаружи Шэнь И. — Ты чего там ищешь?
Вэнь Мо не удостоил его ответом.
Ориентируясь на тяжелый металлический запах, он запрокинул голову.
В следующее мгновение зрачки немого сузились.
— А-Мо?
Шэнь И тоже плюхнулся на пол. Достав телефон, он включил фонарик и посветил в нутро тумбы:
— Ты что-то почувствовал?
Вэнь Мо молчал, не отрывая взгляда от потолка ниши. Шэнь И, сгорая от любопытства, просунул голову внутрь и направил луч света на внутреннюю поверхность столешницы.
И тоже замер в оцепенении.
Вся нижняя сторона алтарного стола была густо усыпана округлыми, бурыми от засохшей крови зернами. Они плотно облепляли дерево, образуя в центре зловещий, наводящий ужас жуткими очертаниями кровавый гексаграмматический ритуал.
Смердело откровенной черной магией.
Шэнь И тяжело сглотнул, чувствуя, как по коже пробегает легион мурашек.
Вэнь Мо тем временем спокойно протянул руку и отколупнул одну из кровавых горошин.
У Шэнь И волос дыбом встал:
— А-Мо, куда ты своими руками?!
Вэнь Мо даже глазом не моргнул. Он потер зерно между пальцами и невозмутимо протянул его Шэнь И.
Шэнь И, скривившись, пересилил себя и взял странный предмет.
Вэнь Мо показал ему руками:
[Похоже на обычный рис.]
— Чего?
Шэнь И нагнулся и сжал зернышко.
— Хм, и правда рис, — удивился он.
Хань Гуай тоже присела рядом:
— Дай глянуть?
Шэнь И передал находку. Девушка покрутила зернышко перед глазами, а затем поднесла к самому носу.
— Точно рис, — подтвердила она. — Вымоченный в свежей крови. Оттого и пахнет так густо.
Вэнь Мо вылез из-под алтаря. Шэнь И включил камеру на телефоне и сделал несколько четких снимков кровавой печати на нижней стороне столешницы.
Закончив съемку, он тоже выбрался наружу.
— Под истуканом спрятан вот этот сатанинский знак. Похоже, здесь и впрямь орудует не Бог Земли, а некая нечисть, — резюмировал Шэнь И, протягивая телефон Хань Гуай.
Девушка взяла смартфон и глянула на экран:
— Ого, какая четкость! — восхитилась она. — И-гэ, у тебя мобила — просто пушка.
Шэнь И потерял дар речи.
Сестренка, ты вообще о том думаешь?!
— Слушай, я с твоей мобилы пару селфи сделаю?
— Э-э, постой...
Шэнь И не успел вымолвить и слова, как Хань Гуай бесцеремонно сбросила просмотр фото, переключила камеру на фронтальную и принялась самозабвенно фотографироваться.
Рука Шэнь И так и застыла в воздухе. Под задорные щелчки затвора Хань Гуай позировала с телефона чужого человека, меняя ракурсы и выгибаясь в грациозных позах, словно находилась на фотосессии.
Вэнь Мо поднялся на ноги и покрутил пальцем у виска, глядя на эту выходку. Её беспардонное поведение начинало откровенно выводить из себя.
Внезапно по спине Вэнь Мо пробежал ледяной сквозняк.
Кто-то рядом!
Вэнь Мо мгновенно развернулся и от неожиданности затрепетал всем телом. Шарахнувшись в сторону, он буквально вжался в спину Шэнь И.
Шэнь И от такого выпада вздрогнул и оглянулся:
— Что стряслось?!
Вэнь Мо с дрожью вытянул руку, указывая в сторону выхода.
Хань Гуай прекратила селфи.
Оба одновременно повернули головы к дверному проему.
И в то же мгновение у обоих разом перехватило дыхание.
В дверном проеме заброшенной молельни стояло длинное, иссушенное соломенное чучело.
Его остов напоминал крест, а единственная деревянная нога врастала прямо в порог.
На том месте, где должно быть лицо, грубой бечевкой была вышита кривая, жуткая ухмылка. Глаз не было вовсе — лишь круглый, туго набитый ком пожелтевшей соломы.
С улицы налетел леденящий порыв ветра, и солома на чучеле зашуршала, приходя в зловещее движение.