Вэнь Мо пошатнулся и кое-как поднялся из воды. Вся верхняя одежда промокла насквозь — хоть отжимай.
Он встряхнул головой, словно вымокший кошак, сгоняя брызги, а затем ошарашенно уставился на Цзян И.
Тот лишь невинно похлопал ресницами:
— Ну, я и говорю... Похоже, я в тебя влюбился.
Вэнь Мо слушал это уже в который раз, но каждый раз — словно обухом по голове!
Он панически зажестикулировал:
«Что ты вообще за бред несёшь?!»
— Никакой это не бред, я правда влюбился, — невозмутимо продолжил Цзян И. — Последние дни только о тебе и думаю. Насмерть скучаю. Дома уснуть не могу: стоит глаза закрыть — ты передо мной. А сердце... вот прямо тут, видишь? Ноет и ноет. И внутри какой-то голос наперебой кричит: «Как же я люблю Вэнь Мо, господи, как люблю...»
Вэнь Мо онемел.
У него нервно задергалось веко. Вода стекала по щекам, но сквозь неё отчётливо проступал яркий румянец.
Цзян И усмехнулся. Улыбка вышла немного усталой, но взгляд оставался предельно серьёзным.
— Я не жду, что ты прямо сейчас согласишься или дашь мне ответ, — мягко произнёс он. — Просто хотел, чтобы ты знал. Ты ведь ещё совсем мальчишка. Надеюсь только, что, пока ты взрослеешь, ты будешь держать меня в уме и присмотришься ко мне. Мужик я неплохой, поверь, не пожалеешь.
Он прищурился от палящего летнего солнца, стоя у колышущегося камыша под раскидистой кроной дерева, и с улыбкой повторил:
— Я люблю тебя, Вэнь Мо. Помни об этом всегда. Я люблю тебя.
«Я люблю тебя...»
«Я люблю тебя...»
«Люблю тебя...»
«— Вэнь Мо. Я люблю тебя».
Сознание вернулось с резкой болью.
Пальцы Вэнь Мо судорожно дёрнулись, он поперхнулся водой, застрявшей в горле, и очнулся. Заходясь мучительным кашлем, он выплевывал кровь вперемешку с речной водой.
Грудь разрывала тупая боль, в ушах стоял гул, дыхание перекрыло, а в носоглотке жгло от нехватки воздуха.
Вэнь Мо зажал рот ладонью, но кашель не утихал, и алые струи сочились сквозь пальцы. Губы горели адской болью — казалось, суровая нить с иглой всё ещё прошивает их насквозь, стежок за стежком.
«Я люблю тебя...»
Голос Цзян И эхом отдавался в голове — то совсем близко, то затихая где-то вдалеке. Сквозь кровавую пелену Вэнь Мо виделись силуэты. Снова то палящее лето, снова Цзян И сидит под деревом и улыбается ему, мокрому с ног до головы.
«Вэнь Мо, я люблю тебя. Вэнь Мо, ты просто замечательный. Запомни это, Вэнь Мо: я люблю тебя. Помни, Вэнь Мо, я ведь пришёл первым. Подумай обо мне, Вэнь Мо. Подумай обо мне...»
Вэнь Мо с глухим стуком рухнул ничком прямо в лужу собственной крови. В то же мгновение его руки и ноги со страшным хрустом вывернулись под противоестественными углами.
От невыносимой вспышки боли перед глазами всё потемнело.
Уткнувшись лбом в мокрый камень, он несколько мгновений тяжело, прерывисто дышал. Затем, набравшись сил и глубоко вдохнув, приподнял голову и с трудом пополз в сторону, оставляя за собой широкий кровавый след.
Добравшись до края моста, он протянул сломанную руку, вцепился в перила и, опираясь на них, сантиметр за сантиметром встал на ноги.
Сползя по ограждению, Вэнь Мо уселся на холодный настил. Сжавшись в комок и судорожно смежив веки, он крепко обнял балясину, пытаясь прийти в себя.
Боль. Немыслимая боль во всём теле.
Он лежал с закрытыми глазами, покрытый грязью, водой и кровью. Кровь, сочившуюся изо рта, уже невозможно было вытереть. Бледное, измученное лицо содрогалось в мелких судорогах.
Прижавшись к перилам, он долго сидел не шевелясь, пока приступ наконец не пошёл на спад.
Вэнь Мо тяжело перевёл дух.
Ночные стражи принадлежат Преисподней, и попытка покинуть Мост Найхэ расценивается как нарушение правил. Каждый раз, ступая по мосту, они обязаны снова пройти через ужас собственной смерти — такова кара.
Разбившиеся при падении с высоты вновь разлетаются на куски, погибшие в авариях вновь испытывают чудовищный удар. А Вэнь Мо приходится заново переживать, как его губы сшивают иглой, как он задыхается в воде и как ломаются его кости.
Каждый переход через мост оборачивается для него этой пыткой. Именно поэтому он велел Шэнь И идти вперёд. Увидь Шэнь И его в таком состоянии — разрыдался бы на месте.
А перед его слезами Вэнь Мо всегда был бессилен.
Проведя у перил добрых полчаса, Вэнь Мо наконец почувствовал, что к нему возвращаются силы. Перебитые суставы встали на место, а боль постепенно притихла.
Хотя тело всё ещё ныло.
Справившись с чувствами, он, шатаясь и держась за перила, поднялся и осмотрел себя.
Кара закончилась, и следы крови испарились без остатка. Вэнь Мо с облегчением вздохнул, поразминал свежевывихнутые плечи и шагнул вперёд, к выходу с моста.
* * *
Вспыхнул белый свет.
Когда зрение прояснилось, Вэнь Мо огляделся.
Он находился в комнате Шэнь И.
Сам Шэнь И стоял прямо перед ним: в одной руке сумка, другой он судорожно запихивал внутрь стопку бумаг.
Правда, замер он в весьма нелепой позе — будто кто-то нажал на паузу посреди кадра. Взгляд у него был абсолютно остекленевший.
Сразу видно: только что вернулся из Ада Пиления и всё ещё «загружался».
Вэнь Мо сидел на его стуле, сжимая ладонями кружку с горячей водой.
Шэнь И растерянно похлопал глазами.
— А-Мо... — пробормотал он в прострации. — А что я делать-то собирался?
Вэнь Мо отставил кружку и зажестикулировал:
«Ты опоздаешь на вторую пару».
Шэнь И моментально очнулся. Заорав во всё горло, он даже не стал менять обувь — так и рванул из комнаты прямо в шлёпанцах:
— Я погнал!!
Вэнь Мо не сдержал тихой улыбки.
Остаточная боль всё ещё давала о себе знать, поэтому он забрался на кровать Шэнь И, прикрыл глаза и немного передохнул.
В двенадцать дня Шэнь И вернулся.
В отличие от утреннего урагана, сейчас он еле приплёлся — понурый, ошеломлённый и источающий беспросветную хандру. Бросив сумку на стол, он вытянулся в кресле и издал длинный, сокрушительный стон.
Увидев это, Вэнь Мо спустился с койки, подошёл ближе и потянул его за рукав.
Шэнь И повернул голову, и Вэнь Мо спросил жестами:
«Что случилось? Наругали?»
— Да нет, — уныло отозвался Шэнь И. — Опоздание, конечно, впаяли, но это мелочи. Я просто вырубился прямо на лекции, проспал полпары, и видел бы ты, какой дикий сон мне приснился.
«Что за сон?»
— Гун Цан, — поморщился Шэнь И с таким видом, будто съел лимон. — Какая гадость! В обнимку со мной ходил, а я ему ещё доказывал, будто мы теперь неразлейвода. Совсем у меня мозги набекрень съехали!
Вэнь Мо слушал его со смесью тревоги и веселья.
«Твои сны — это наверняка дело рук Преисподней, — зажестикулировал он. — Они пытаются вернуть тебе воспоминания о прошлой жизни. Там было много неприятного... Прости».
— За что ты-то извиняешься? Не ты же мне жизнь отравлял. Да и ладно, зато в том сне был ты. Ты тогда такой милашкой был, что ради этого я готов потерпеть любое дерьмо.
Шэнь И широко улыбнулся, отчего Вэнь Мо слегка покраснел.
Потом Шэнь И разом выпрямился в кресле.
— Кстати, я давно хотел спросить, — посерьёзнел он. — Что нужно сделать, чтобы окончательно вырваться из этой Игры Преисподней?
«Обычным грешникам достаточно искренне раскаяться, признать вину и исправиться, — ответил Вэнь Мо. — А вот что нужно мне... я не знаю».
Шэнь И кивнул, не став расспрашивать дальше, и снова улыбнулся:
— Как бы то ни было, на этот раз мы выбрались невредимыми. Я же говорил, что со мной всё будет в порядке!
Вэнь Мо беспомощно посмотрел на него и кивнул.
— Так что, сколько бы раз это ни повторилось, не смей меня отталкивать, — вновь напомнил Шэнь И. — Больше никогда не закрывай передо мной дверь. А ну-ка, дай обниму.
Шэнь И хлопнул в ладоши и раскрыл объятия. Вэнь Мо послушно подошёл. Шэнь И тут же сгрёб его в охапку, прижал к себе, взъерошил волосы и зацеловал в лоб, тиская, словно любимого кота.
Потёршись носом о его ухо, Шэнь И счастливо засмеялся.
— Ты замечательный, — прошептал он. — Какое же это счастье, что ты у меня есть. Не бросай меня, А-Мо.
Вэнь Мо, уткнувшись ему в грудь, долго молчал, а затем тихо кивнул.
Шэнь И довольный ухмыльнулся.
* * *
12:48
Лянчэн, ресторан «Поздняя осень».
У окна сидел молодой человек стильного вида: тёмно-зелёная рубашка поверх белой футболки, на шее — серебряная цепочка с квадратным кулоном.
Перед ним стоял тонкий ноутбук. Парень прихлебывал кофе и быстро стучал по клавишам. В заведении царила тишина, разбавляемая лишь нежной мелодией.
Музыка была умиротворяющей, но мысли парня неожиданно унеслись на два года назад — к Аду Ледяных Гор. Он на мгновение замер и нахмурился.
«С чего это вдруг я вспомнил Ад Ледяных Гор?»
Сейчас его жизнь была вполне спокойной: красавец-парень рядом, стабильный доход. Никаких причин вспоминать тот кровавый кошмар двухлетней давности. Парень почувствовал, как сердце ёкнуло от дурного предчувствия.
И ровно в этот момент над входной дверью зазвенели колокольчики.
Парень поднял взгляд. К счастью, пришёл тот, кого он ждал.
Вошедший, вопреки обычному, был в полицейской форме с коротким рукавом и жетоном на груди. Выражение лица — мрачнее тучи. Проигнорировав дежурное «Добро пожаловать!» от официантки, он обвёл зал тяжёлым взглядом.
Заметив парня у окна, он не задумываясь направился к нему и остановился у стола.
Тот поднял на него глаза.
Перед ним стоял Се Вэйсюань — мужчина с хищным, проницательным взглядом, который недавно помог Шэнь И с делом Гун Цана да ещё и выложил за него кругленькую сумму на лечение.
Парень с кофе со вздохом произнёс:
— Мы же просто встретились по делу. Обязательно было вытаскивать меня именно сюда?
Ресторан «Поздняя осень» славился на весь Лянчэн как идеальное место для свиданий.
— Какая разница? Тут близко, — отрезал Се Вэйсюань. — К тому же и у тебя есть пара, и у меня. Мы оба люди занятые, чего тебе стесняться? Твоя благоверная меня прекрасно знает.
Паренёк не нашёлся, что ответить.
Он сделал ещё один глоток кофе, чтобы перевести дух. Честно говоря, встречаться с Се Вэйсюанем тет-а-тет ему не хотелось: во-первых, от его скверного характера болела голова, а во-вторых, при взгляде на его физиономию парень волей-неволей вспоминал те собачьи времена, когда пахал Ночным стражем в Аду Ледяных Гор.
Да, этого парня звали Шэнь Аньхин. В Преисподней его знали под позывным Чэнь.
У всех Ночных стражей были позывные. Но всё это осталось в прошлом.
Се Вэйсюань выдвинул стул напротив, уселся и вальяжно закинул ногу на ногу, приняв вид эдакого хозяина жизни.
К столу тут же подошла официантка:
— Здравствуйте! Что будете заказывать?
— Горячий чай Лунцзин. Без сахара.
Шэнь Аньхин: «...»
— Хозяин — барин, сейчас принесу, — вежливо улыбнулась девушка и удалилась.
Как только она отошла, Шэнь Аньхин не выдержал:
— Кто заказывает Лунцзин в западном ресторане?! В такую-то жару — и горячий чай?
— А что, нельзя?
* * *
Шэнь Аньхин предпочёл умолчать. Се Вэйсюань выглядел молодо, но повадки у него порой были как у закоренелого деда.
Вздохнув, он захлопнул ноутбук и перешёл сразу к делу:
— Зачем звал-то?
Се Вэйсюань тоже не любил ходить вокруг да около:
— Ты бывал в Аду Вырывания Языков?
Шэнь Аньхин замешкался, припоминая. Всё-таки с тех пор, как он завязал с Играми Преисподней, прошло уже два года.
— Дай посчитаю... — Шэнь Аньхин стал загибать пальцы. — Скотный Загон, Вулканический Ад, Ад Пароварок, Жернова, Кровавый Бассейн... Нет, в Аду Вырывания Языков не был.
— Ясно.
— А что с ним?
— Да ничего особенного, — ответил Се Вэйсюань. — Просто тамошний Ночной страж скоро выходит на волю.
— Вот как.
— И меня попросили слетать за ним.
Шэнь Аньхин сделал глоток кофе:
— Кто попросил?
— Белобрысый.
Шэнь Аньхин от неожиданности поперхнулся кофе и брызнул им на стол. Закашлявшись, он уставился на собеседника с немыслимым изумлением:
— Тебя? Опять зовут назад?!
— Ага, — хмыкнул Се Вэйсюань. — Я же у нас пташка незаменимая.
Шэнь Аньхин задёргал веком, но не успел ничего ответить — подошла официантка с подносом.
— Ваш чай Лунцзин, — она поставила чашку и небольшую тарелочку. — И десерт от заведения. Приятного аппетита.
— Спасибо.
Проводив официантку взглядом, Шэнь Аньхин понизил голос и настороженно спросил:
— Почему они снова вышли на тебя? Нам же сказали, что мы к тому месту больше отношения не имеем! Да там вообще та ещё запретная зона, я даже произносить это слово боюсь!
Речь шла о Преисподней.
— На этот раз особый случай, — пояснил Се Вэйсюань. — Не боись, тебя никто назад затаскивать не собирается.
— Фу-х...
Шэнь Аньхин облегчённо перевёл дух, откинулся на спинку и снова изящно пригубил кофе:
— Ну тогда ладно.
— Ты всё равно слишком слабый, — небрежно раздал «комплимент» Се Вэйсюань.
Шэнь Аньхин скривился и смерил его уничтожающим взглядом.
Се Вэйсюань лишь усмехнулся.
Спорить было бесполезно — против правды не попрёшь, так что Шэнь Аньхин молча проглотил обиду.
— Так зачем я тебе нужен?
— Есть пара вопросов, — сказал Се Вэйсюань. — Касается того самого Ночного стража из Ада Вырывания Языков.
— А что с ним?
— Да с ним-то всё в порядке. Но этот... некто по фамилии Фань проговорился, что когда тот парень умер, его гроб запечатали Гвоздями Девяти Драконов.
Шэнь Аньхин нахмурился:
— Гвоздями Девяти Драконов?
— Ты что, не в курсе? — фыркнул Се Вэйсюань. — Это тёмное заклятье: вбиваешь эти гвозди в крышку гроба, и дух намертво привязывается к телу. Ни переродиться, ни стать призраком он не может — так и гниёт в деревянном ящике.
— И его запечатали?
Се Вэйсюань кивнул:
— Он умер несколько десятков лет назад, так что его гроб всё ещё лежит в земле. Нам-то с тобой повезло — над нашими гробами никто не шаманил. А вот с ним... хрен знает, что случится, когда он воскреснет. Ты же понимаешь: прошёл игру — вернёшь дух в мир живых. Но суть в том, что дух возвращается в плоть. И если на его гробе всё ещё торчат Гвозди Девяти Драконов, что будет, когда его душа вернётся на Землю?
Шэнь Аньхин мрачно резюмировал:
— Его душа снова окажется заперта в гробу.
— Шаришь, — Се Вэйсюань отпил горячего чаю и продолжил: — Причём его затянет туда помимо его воли, и он опять окажется в ловушке.
— Понятно. Значит, тебя отправили искать его гроб?
— Ну ты и дуб, — Се Вэйсюань закатил глаза. — Неужели целая Преисподняя не сможет найти какой-то вшивый гроб?
Шэнь Аньхин опешил:
— А в чём тогда проблема?
— Гроб-то они нашли, да только вот загвоздка, — Се Вэйсюань огляделся вокруг. Убедившись, что поблизости никого нет, а официантка ушла к стойке, он подался вперёд и заговорил полушёпотом: — Гвозди снять не получается.
—?
— Похоже, на эти гвозди наложили особый замок. Проще говоря — запечатали, а ключ остался у того, кто проводил ритуал. Пока этот человек не отдаст ключ, гвозди не выдернуть.
— Ничего себе...
Се Вэйсюань пожал плечами.
— И они знают, у кого ключ? — спросил Шэнь Аньхин.
При этих словах Се Вэйсюань иронично ухмыльнулся:
— Ирония судьбы. Обряд над ним проводила местная деревенская шаманка. Эта старая тварь сжила со свету и его самого, и его тогдашнего парня. Запечатав его гроб, она, видать, до смерти перепугалась, что он вернётся отомстить в виде злого духа. Вот и повесила на гвозди замок, а ключ передала своим потомкам.
* * *
Лянчэнский университет искусств, отдел по работе со студентами.
За окном палило знойное солнце, а в просторном кабинете гудел кондиционер. Преподаватели стучали по клавишам, оформляя документы, кто-то разговаривал по телефону, а ксероксы и принтеры мерно исполняли свою работу.
Принтер выдал последнюю страницу и оповестил о завершении работы тихим писком.
Один из сотрудников забрал свежую стопку бумаг. Это были анкеты преподавателей с именами, телефонами и данными о прописке — отчётность для предстоящего университетского мероприятия.
— А ключ этот... — произнёс Се Вэйсюань в ресторане «Поздняя осень». —...хранится у её внучки.
Сотрудник пролистывал анкеты одну за другой. На третьем листе числились данные Бянь Инфань — куратора группы Шэнь И.
Преподаватель замер на секунду, а затем вытащил её лист:
— Учитель Бянь!
— Да? — Бянь Инфань подняла голову.
— Вы тут в адресе ошибки не допустили?
— Разве? — Бянь Инфань подбежала к его столу.
Коллега положил лист перед ней и указал на строку с пропиской:
— Провинция Личуань, город Ваншань, уезд Вэйжуй, городок Цзоцзяу, деревня Янчжуанцзы... Я помню, вы говорили, что ваша малая родина — деревня Храма Нянян?
— Ах, точно! — Бянь Инфань хлопнула себя по лбу и смущённо улыбнулась. — Совсем из головы вылетело. Пара лет назад там старый храм отреставрировали, вот деревню и переименовали в деревню Храма Нянян.
Коллега усмехнулся:
— Ничего страшного. Поправьте бланк и пришлите мне заново. Кстати, что там у вас по...
В кабинете кипела обычная рутина.
Кто-то прошёл мимо стола Бянь Инфань, уставившись в свои бумаги. Никто не заметил, что выдвижной ящик её стола остался приоткрыт.
А внутри лежал старинный бронзовый ключ с поистине жутким отливом.
* * *
Ресторан «Поздняя осень».
— Что?! — Шэнь Аньхин от неожиданности подскочил и впечатал ладони в стол.
Посетители ресторана вздрогнули и как один обернулись на него. Почувствовав на себе десятки недоумённых взглядов, Шэнь Аньхин смущённо замялся, почесал затылок и с виноватой улыбкой сел обратно.
Се Вэйсюань и парой пальцев не пошевелил, чтобы вытащить его из неловкого положения — он лишь с вальяжным видом продолжал потягивать горячий чай.
Глядя на эту довольную физиономию, Шэнь Аньхин почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, но сдержался.
— Ты не шутишь? — перепроверил он полушёпотом. — Эта внучка работает в университете его парня? И она — его куратор?!
Се Вэйсюань кивнул.
— Полный бред какой-то.
— Чья бы корова мычала, — язвительно подметил Се Вэйсюань. — На себя глянь, а потом на меня. Пару лет назад мы с тобой в Аду по соседству зачищали игроков. Ты заправлял «лавочкой эскимо», а я по соседству дёргал шашлыки. И вот мы сидим тут и пьём чаёк. Не кажется, что это куда больший бред?
«Нельзя ли не описывать кровавую охоту так, будто мы торговали уличной едой?!» — мысленно взмолился Шэнь Аньхин.
— Чувство юмора у тебя становится всё извращённее, — резюмировал он.
— Так что не говори про бред. Мне это Чёрный и Белый Учаны передали, они врать не станут, — Се Вэйсюань отпил чаю.
— И зачем ты тогда пришёл ко мне? — спросил Шэнь Аньхин. — Ты же никогда просто так не появляешься. Помощь нужна?
— Угу, — Се Вэйсюань кивнул. — Я уточнил наверху: Белобрысый подтвердил, что ты на эту роль подходишь идеальнее всего.
— Спасибо за доверие. Но можно поподробнее? На какую именно «роль»?
Се Вэйсюань посмотрел ему прямо в глаза:
— Устроиться в учебную часть Лянчэнского университета искусств. И выкрасть этот ключ.
Шэнь Аньхин: «...»