— А-а-а! — отчаянно заверещала Хань Гуай, вцепившись в рукав Шэнь И. — Там кто-то есть! Там что-то стоит!
— Я вижу, — совершенно спокойно ответил Шэнь И. — Не ори ты так.
— Но это же пугало!
— Да знаю я, знаю.
Успокоив девушку парой слов, Шэнь И вскинул взгляд на чучело. Соломенное истуканище по-прежнему неподвижно перегораживало единственный выход из храма.
— Чует моё сердце, ломиться напролом через эту дрянь опасно, — пробормотал Шэнь И и, обернувшись к Вэнь Мо, спросил: — Слушай, а оно вылезло не потому, что ты то зерно выковырнул?
Вэнь Мо прижал ладонь к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Выглянув из-за широкой спины Шэнь И, он вновь посмотрел на дверной проём.
А ведь в словах спутника была доля истины. Немой помедлил, а затем нерешительно зажестикулировал:
«Похоже на то... Извини».
— Пустяки, за что тут извиняться? Не выковырнул бы — мы бы и не узнали, что это рис, — ответил Шэнь И. — Тогда пойдём в обход.
Хань Гуай недоверчиво нахмурилась:
— В обход? Каким образом? Дверь тут одна-единственная, а окна...
Она повернулась к оконным проёмам.
Вэнь Мо и Шэнь И проследили за её взглядом. Окна ветхой молельни были наглухо забиты деревянными решётками — о том, чтобы их открыть, не могло быть и речи.
— Видала, какая дрянь? — удручённо вздохнула Хань Гуай. — Мы отсюда не выберемся.
— По логике вещей — да, — согласился Шэнь И и обогнул алтарь, направляясь к противоположной стене.
Стоило ему сделать пару шагов, как Вэнь Мо сразу догадался о его замысле.
Там, в том самом месте, должна быть прореха.
Сорок с лишним лет назад деревенские обступили этот заброшенный храм и подожгли его, обрекая их на мучительную смерть. Тогда рухнувшая балка пробила в стене брешь.
Но сейчас-то пожара не было. И никакого пролома...
Вэнь Мо с тревогой поплёлся следом.
Шэнь И уже замер перед участком, где память подсказывала наличие лаза. Никакой дыры в стене, конечно, не оказалось — лишь глухая кладка, изрезанная трещинами.
Шэнь И огляделся по сторонам и вдруг подхватил увесистую дубину, прислонённую к углу.
«Откуда в развалинах дубина?..» — мысленно изумился Вэнь Мо.
Шэнь И тем временем размахнулся от плеча и с размаху врезал по обветшалой стене. Кладка мгновенно сдалась: сухая глина и трухлявый кирпич с грохотом посыпались вниз, образовав дыру в человеческий рост.
Отбросив деревяшку, Шэнь И небрежно указал на получившийся лаз:
— Пошли.
Вэнь Мо потерял дар речи — впрочем, буквально. Смешанным взглядом он посмотрел то на зияющий пролом, то на Шэнь И.
Завидев проход, Хань Гуай не стала терять времени: ловко ухватившись за края пролома, она в мгновение ока перемахнула наружу.
Вэнь Мо же замер на месте.
— Идём, А-Мо, — поторопил его Шэнь И.
Юноша отрицательно качнул головой и быстро зажестикулировал:
«Лезь первым. Я не пойду перед тобой».
Шэнь И на секунду онемел, а затем его глаза потеплели от сочувственного понимания.
— Ладно-ладно, я первый, — с горькой ухмылкой уступил он.
Ухватившись за обломки кладки, Шэнь И легко выскочил во двор.
Только тогда Вэнь Мо немного успокоился. Бушевавший внутри ревущий пламенный океан постепенно утих, уступая место прохладе.
Переведя дух, он полез следом. Едва подтянувшись и выглянув наружу, юноша столкнулся взглядом с Шэнь И, стоявшим прямо под стеной.
Тот тепло улыбнулся и протянул к нему руки:
— Прыгай, я поймаю.
Вэнь Мо оторопел на мгновение, но тут же откликнулся мягкой улыбкой.
Кивнув, он соскользнул вниз. Шэнь И подхватил его легко и крепко, увлёк в объятия и покружил на месте, прежде чем бережно поставить на землю.
— Выбрались! — просиял Шэнь И, бережно выпуская его. — Видишь, я тоже спасся.
Эти слова заставили Вэнь Мо оцепенеть.
Он неверующим взглядом смотрел в лицо Шэнь И, пока перед глазами снова не поплыли призрачные видения. Он опять умывался слезами, видя перед собой Цзян И: тот подхватывает его, выбрасывает из пылающего ада, а сам остаётся внутри, улыбаясь той безумной, отрешённой улыбкой.
Вэнь Мо замер, с трепетом всматриваясь в черты Шэнь И, вновь и вновь вглядываясь в знакомые глаза.
Внезапно уголки его глаз покраснели. Судорожно вздохнув, юноша не удержался — и по его щекам потекли кровавые слёзы.
— Ну ты чего, не плачь, — ласково прошептал Шэнь И, не переставая улыбаться. — Не надо слёз, А-Мо. Видишь же, я выбрался. Я здесь.
Он бережно отер алые струйки с его щек и согрел ладонями худые скулы:
— Ничего подобного больше никогда не повторится. Не плачь, А-Мо... Я так больше не хочу видеть твоих слёз.
Вэнь Мо кивнул, но кровавые капли всё лились и лились из раскрасневшихся глаз. Алый сок на бледной, бескровной коже делал его осунувшееся лицо настолько хрупким и надрывным, будто юноша был готов разбиться на тысячи осколков.
— Да что ж ты разошёлся-то... — с безграничной нежностью и сочувствием пробормотал Шэнь И, упорно отирая неиссякаемые слёзы. — Тише, А-Мо, тише.
— Эй! — донёсся оклик Хань Гуая.
Заслышав её голос, Вэнь Мо судорожно всхлипнул и пришел в себя. Обернувшись, он спешно вытер следы крови с лица.
Хань Гуай подбежала к ним, запыхавшаяся и растерянная:
— Чучело исчезло!
— Что? — переспросил Шэнь И, а Вэнь Мо вздрогнул.
Оба бросились к парадному входу. Вглядевшись в пространство перед порогом, они убедились: соломенного истукана и след простыл.
Перед распахнутыми дверями святилища царила гулкая пустота.
Над троицей повисло тяжелое молчание.
Шэнь И оглянулся. Ощутив его взгляд, Вэнь Мо поднял глаза. Их взоры встретились, и в каждом читалась затаённая тревога.
Что всё это значит?
Откуда взялось это пугало?
Почему оно появилось так внезапно и куда сгинуло без следа?
Ответов не было.
— И что теперь делать, И-гэ? — сокрушённо спросила Хань Гуай. — Вернёмся в деревню к остальным?
— Ничего другого не остаётся, — перевёл дыхание Шэнь И. — Расскажем им обо всём. Вдруг кто-то из наших уже наткнулся на зацепки про эти соломенные пугала.
* * *
Троица вернулась в селение.
Время перевалило за два часа дня, и на улицах заметно прибавилось народу.
У въезда в деревню собралось больше старух, чем утром. Они усердно лузгали семечки и чесали языками, но едва завидев чужаков, мгновенно умолкли. Десятки мутных, цепких глаз въелись в пришельцев.
Эти взгляды не сулили ничего доброго. Вэнь Мо неуютно скрестил руки на груди, хотя где-то в глубине души с пугающей быстротой всплыло привычное чувство: в деревне Янчжуанцзы на него глазели точно так же.
Стоило им пройти мимо, как бабки снова защелкали семечками и зашептались за спиной. Вдруг одна из них ляпнула что-то, и вся карга расхохоталась во весь голос.
— Бесит, — процедила Хань Гуай. Похоже, ей не привыкать ко враждебности деревенских.
— Есть такое, — согласился Шэнь И.
Миновав пару дворов, они наткнулись на четвёрку своих соратников-игроков, пытавшихся расспросить очередного местного прямо на пороге дома.
Дверь им отворил смуглый, смурной мужик с голым торсом. На его роже было написано крайнее отвращение.
— Не знаю я, блядь! — рявкнул мужик. — Сказал же — не знаю! Хоть обспрашивайтесь, сука, всё одно не знаю! Да хрен с ней, куды она сдриснула, всё равно девка! Пропала — и хер с ней, баба мне нового пацана с яйцами сработает!
Грохнула железом тяжелая калитка — старожил со всей дури захлопнул дверь прямо перед носом гостей.
Четвёрка игроков осталась ни с чем.
Игроки досадно скривились. Старший из них вздохнул и махнул рукой, призывая соратников двигаться дальше, но, повернувшись, тут же столкнулся с группой Шэнь И.
— Ого, — удивился предводитель. — Уже вернулись? Что-то вы быстро.
— Да там всего-то храм осмотреть надо было, — ответил Шэнь И. — У вас как? Нарыли что-нибудь? Сколько дворов обошли?
— Да почти полтора десятка, — вздохнул тот. — Наш участок ещё не до конца прочесали, но уже на финишной прямой.
— И каков результат?
Игроки переглянулись с кислыми минами и цыкнули языками.
— Инфа-то есть... — протянула женщина средних лет. — Да только местные здесь... слов нет, одни выражения.
— В каком смысле? — уточнила Хань Гуай.
— Два года назад у них резко попёр урожай, — пришел на помощь другой игрок. — До этого глухо было, голодали считай. А потом как поперло! И пшеница, и овощи на огородах — завались просто!
— Ну и, понятно, деревня вмиг озолотилась. Народ из нищеты вылез, да так разбаловался, что к еде вообще уважение потерял. Вы потом дальше по улице пройдётесь — сами посмотрите на пороги. Возле каждого дома валяются кучи выкинутого риса, тухлое мясо, гнилые овощи.
— Выбрасывают тоннами, просто уму непостижимо! — поддержал соседа стоящий рядом мужчина.
— Вот именно! — развёл руками первый. — Дикость какая-то! Ведь в каждом дворе свиньи, куры, собаки бегают... Ну не нужно вам самим, так отдайте скотине, пока не сгнило! Нет же, гноят на солнышке и на помойку вываливают!
— Выходит, почти каждый житель этой деревни — прямой кандидат в Ад Ступы, — спокойно подытожил Шэнь И.
— Выходит, что так, — кивнула Сяо Хань и тут же спросила: — А про тот ресторанчик навели справки?
— А, да-да, про него тоже узнали!
— Да, спросили!
Игроки закивали, и один из них пояснил:
— Хозяева заведения носят фамилию Чжун. Живут тут же, в деревне.
— Сейчас обеденное время только закончилось, они в кафе посуду моют да уборку делают. К трём часам дня доберутся до дома на передышку. Местные сказали, если прийти к ним после трёх, обязательно застанем дома.
Игроки уставились на пришедшую троицу.
— Пойдёте к ним? — спросили они.
Хань Гуай взглянула на Шэнь И:
— Навестим?
Шэнь И склонил голову набок:
— А смысл? О чём их пытать?
— И то верно... — задумчиво пробормотала девушка. — Нам пока и зацепиться-то не за что.
— Да навалом вопросов! — возразил игрок напротив. — Хотя бы спросить, что они знают про пропажи местных детей. Раунд посвящен Аду Ступы, если уж тут творится какая-то чертовщина, общепит замешан в первую очередь. Хозяева явно причастны. Вдруг дети у них? Зайдём под видом гостей, а сами по сторонам поглазеем — вдруг в доме кто упрятан.
— Вряд ли детей держат дома, скорее в заведении, — подал голос другой. — Сперли малых, чтобы на фарш пустить.
Логика в этом была.
Шэнь И перевёл взгляд на Сяо Хань:
— Но если детей пустили на блюда, это идет вразрез с твоей гипотезой.
Игроки переспросили:
— Какой ещё гипотезой?
— Мы были у Храма Бога Земли, — объяснила Сяо Хань. — Там под алтарём нечисто: вырезан темный ритуальный круг. И-гэ, покажи им снимки.
Шэнь И достал телефон и вывел на экран заранее сделанные кадры.
Игроки сгрудились вокруг смартфона, и по мере разглядывания фото их лица мрачнели.
— Я сперва подумала, не хозяева ли заведения тайком молятся темному божеству, принося детей в жертву... Но и твоя версия звучит убедительно — красть малышей могли и для кухни, — Сяо Хань почесала подбородок. — Но на кой черт тогда этот кровавый круг?
— Одно другому не мешает, — предводитель вернул телефон Шэнь И. — Можно и в жертву приносить, и в котёл выливать. Нигде же не написано, что нужно либо всё отдавать демонам, либо всё сжирать самим.
— Точно! Вдруг темный алтарь просто высасывает из них жизненные силы? — подхватила Сяо Хань. — А опустошённую тушку потом вполне можно на кухню отправить.
— Да с чего вы вообще взяли, что там готовят человечину? — усомнился один из игроков. — Это же просто на коленке состряпанная догадка. С самого входа в испытание нам не попалось ни единого факта или улики, указывающей на каннибализм в меню. Сплошные фантазии!
— А что, если в ресторане никакой человечины отродясь не подавали? Что, если хозяева просто призывают темные силы, чтобы наказать всю деревню за святотатственное отношение к еде?
И эта версия казалась логичной!
У Вэнь Мо аж голова пошла кругом. За какую-то пару минут семеро человек выдали столько гипотез, и каждая звучала донельзя убедительно.
Он устало потер виски.
Шэнь И синхронно с ним поднёс руку к лицу и сдавил переносицу — видать, у него тоже закипали мозги от этих споров.
— Всё, завязывайте с гаданием на кофейной гуще, только путаницы больше, — прервал их Шэнь И. — Так или иначе, сперва нужны факты. Кстати, а что с детьми? Вы обсосали всё на свете, кроме главного. Удалось нарыть хоть какую-то конкретику про пропавших ребят?
Четвёрка игроков закрутила головами с усердием игрушечных болванчиков.
— Местные твердят одно: ничего не знаем.
— Ага. Всё как староста говорил: дети просто испарились без шума и пыли. Никаких подробностей.
— Ясно, — вздохнул Шэнь И. — А про соломенных чучел что-нибудь слышно?
Четвёрка недоумённо уставилась на него:
— Про чучел?
— Ну да. Когда мы выходили из храма, нам дорогу перегородило странное пугало, — вмешалась Сяо Хань. — Деревенские про них заикались?
— Не-а, тишина.
Один из игроков задумчиво огладил подбородок:
— Да этих соломенных истуканов по всей деревне натыкано — пруд пруди. Мы пока оттуда шли, их с десяток насчитали.
С этими словами он указал пальцем в сторону другой части селения:
— Мы как ту половину опросили, так через поля сюда и срезали.
Остальные тут же подхватили:
— Точно-точно! Мы как раз через пашню пробирались.
— На том поле сразу штуки четыре или пять торчали, — закивали они. — Так что пугало для этих мест — обычное дело.
— Только вот если оно ни с того ни с сего перекрывает единственный выход, в случайности верится с трудом, — Сяо Хань поправила шляпку. — В этих истуканах явно кроется какая-то тайна. Как бы там ни было, сходим сперва к семье Чжун, а там видно будет.
От её слов у предводителя четвёрки поджилки затряслись:
— А мы там... не останемся навечно, стоит переступить порог?
В ответ повисла звенящая тишина.