— Эй, немой!
— Сраный глухонемой вылез! Идите все сюда!
— Опять приплёлся, ха-ха-ха!
— Чего тебя мать выгнала? Всё равно же даже пердануть не можешь!
— Ну чего ты, заговори! Чего молчишь-то? А, блин, точно, ты ж у нас безязыкий!
Зазвенел глумливый, режущий слух хохот.
Солнце уже клонилось к закату, заливая багровым светом глухой угол деревни. Орава деревенских мальчишек зажала семилетнего Вэнь Мо у высокой стены чужого двора на окраине.
Тень от кладки полностью накрыла его. Сжавшись в комок, мальчик забился в самый угол и закрыл голову руками.
В него полетели камни и комья грязи. Елозя по земле, мальчишки пинали его ногами и плевали прямо в него.
— Да твой собственный батя говорил, чтоб ты сдох скорее! Чего не сдыхаешь-то?!
— Зачем тебя мать выперла? Соевый соус покупать, а? Деньги-то при тебе?!
Один из них — тощий, с мышиной рожей — вдруг визгливо завопил:
— Забирай бабки! На стеклянные шарики хватит!
Словно кипящее масло плеснули в огонь: шпана завопила в один голос и скопом навалилась на него. Ему рвали одежду, толкали, с гиканьем обшаривали карманы.
Вэнь Мо совсем обомлел от страха, когда снаружи раздался звонкий, чистый голос:
— Ну-ка отвалили от него!
Драчунов разметало в стороны. Спятившие от собственной наглости, они с визгом повалились на землю.
Вэнь Мо тяжело дышал, постепенно приходя в себя от пережитого ужаса. Вглядевшись, он увидел худорощавого, высокого мальчика. Тот сгребал обидчиков за шиворот, оттаскивал и отбрасывал прочь, а потом встал прямо перед Вэнь Мо, закрывая его своей спиной.
— Вы чего удумали, мелкие?! — закричал он, кипя от возмущения. — Навалились толпой на одного! Ещё и деньги отбираете?! Вас родители чему учили вообще?!
Вэнь Мо застыл. Рукава его рубахи были разорваны, лицо вымазано в грязи. Превозмогая боль во всём теле, он кое-как поднялся и уселся прямо.
— А тебе какое дело, чему нас учили! — завякал толстяк. — Ты кто вообще такой, чтоб нос сунуть?!
— Ты как разговариваешь?!
— Как хочу, так и базарю! У этого немого ни бати, ни матери толковых нет, а ты чего вырядился? Новый папаша ему, что ли?!
— Ты чего ляпнул?! Ах ты...
Закатав рукава, заступник сделал шаг вперёд.
— Ватага, вали! — перебил их мышиномордый, махая в воздухе зажатой кучкой мелких купюр в один-два цзяо. — Я выгреб!
Вэнь Мо в панике сунулся в карман — пусто. Лицо его мгновенно побледнело.
Мальчишки победно взвизгнули. Старший мальчик рванулся было следом, но шпана наотмашь швырнула в него комьями жидкой грязи. Не ожидая такого, тот получил прямо в лицо. С гоготом орда бросилась наутёк.
— Стой, падлы! — крикнул он, остервенело утирая грязь с лица. Повернувшись к Вэнь Мо, он бросил: — Жди здесь! — и рванул вслед за обидчиками.
Вэнь Мо хотел было знак подать, чтоб тот не связывался, но не успел ухватить его за край одежды. Тот убежал, даже не оглянувшись, и не увидел судорожных жестов.
Он ушёл догонять ту ораву.
Хромая, Вэнь Мо выбрался из-под тени стены. Он растерянно посмотрел вслед угасающему силуэту, потом перевёл взгляд на пустую бутылку из-под соевого соуса в своей руке и совсем пал духом.
И всё же остался ждать на месте.
Солнце почти скрылось за горизонтом, когда спаситель вернулся. Прибежал, запыхавшись, и ещё издали крикнул во всё горло:
— Эй-ей!
Вэнь Мо повернул голову. Перед ним стоял перемазанный грязью с головы до ног парень. Теперь Вэнь Мо сумел разглядеть его лицо: тот был постарше, с круглыми глазами и дерзким разлётом соболиных бровей. Смеркалось, но глаза его горели удивительно ярко.
Подскочив, он схватил Вэнь Мо за запястье, силой раскрыл ладонь и впихнул туда смятые бумажки.
Купюры были изомяты и испачканы в глине, но это были деньги Вэнь Мо.
Мальчик поднял глаза. Его спаситель взъерошил затылок и широко улыбнулся:
— Пришлось побегать, но всё вернул! Ты не бойся, я тем щенкам спуска не дал — выпорол как следует!
Вэнь Мо так и замер, ошарашенно глядя на него.
Пока он разглядывал незнакомца, тот пару раз моргнул, улыбнулся ещё шире и всплеснул руками:
— А, точно! Ты ж меня не знаешь! Я только вчера с мамкой сюда приехал. Мы на восточной окраине живём, под взгорком. Знаешь дом у спуска? Старых Цзянов! Цзянь Шэнго — это мой родной дядька. Мать нас с мелкими к нему привела. А зовут меня Цзян И!
Темнота окончательно накрыла деревню. Уличных фонарей здесь не водилось, и улыбка Шэнь И растаяла во тьме. Лицо его оставалось вымазанным в грязи, бог весть сколько он возился с той шпаной, но улыбался он так светло и искренне.
Он вообще оказался ужасно разговорчивым и улыбчивым парнишкой.
Перед глазами Вэнь Мо вереницей поплыли воспоминания.
Вот Шэнь И, светивший фонариком, провожает его до самых ворот.
Вот он, вернувшись из уездного центра, стучит к нему в дверь под вечер и утайкой от всех суёт в руки целый куль спелых мандаринов.
А вот ещё одна лютая зима, закат. Шэнь И застаёт Вэнь Мо у реки: тот стирает бельё, пальцы насквозь промёрзли и покраснели. Шэнь И сломя голову мчится домой, притаскивает таз и чайник с кипятком, щедро льёт горячую воду и помогает домять оставшиеся вещи.
"А-Мо, — сокрушённо говорил он тогда. — Ну хоть немного себя пожалей! Мать тебя тиранит, а ты и рад шею подставлять? Потихоньку бери горячую воду, нацеди чуток — она же не заметит, потом дольёшь холодной, и дело с концом! Не смеешь из своего дома брать — беги ко мне, я у себя наберу!"
И тут же улыбался.
"А-Мо!"
"А-Мо-о!"
"А-Мо лучше всех!"
"Кроме А-Мо, меня и пожалеть-то некому!"
Голос Шэнь И журчал чистым ручьём, а смех был звонким и открытым.
"А-Мо..."
"— А-Мо!"
Грянуло пламя. Разрушенный храм объяло бешеное море огня.
Голос Шэнь И сорвался на хрип. Вэнь Мо отродясь не слышал, чтобы тот так хрипел.
"Спаси меня... А-Мо..."
"Спаси..."
Вэнь Мо рухнул на землю.
Опомнившись, он на карачках пополз вперёд, а затем вскочил и кинулся прямо в пекло.
С оглушительным треском рухнула пылающая балка, отрезав его от пламени. Сквозь стену огня он увидел Шэнь И. Тот стоял, едва удерживаясь на ногах, а по полу его одежды уже карабкались языки пламени. Но его глаза... они горели всё так же ярко, блестя от слёз. Он будто плакал, но жара мгновенно испаряла слёзы, не давая им скатиться по щекам.
Обрушилось перекрытие. Шэнь И погребло под завалами.
Из-под углей торчала лишь одна рука с красной нитью на запястье.
А затем... плоть сантиметр за сантиметром сгорала, обугливаясь до костей.
В глазах Вэнь Мо потемнело. Из груди вырвался дикий, раздирающий гортань вопль — глухой, надрывный, подобный рёву раненого зверя, чьи связки не способны издать человеческий звук.
Вэнь Мо кричал до тех пор, пока из горла не брызнула кровь. Только тогда он понял, что этот страшный вой принадлежал ему самому.
* * *
Хлынул проливной дождь.
Вэнь Мо стоял перед Местом охоты. В Преисподней лило как из ведра.
В чёрном гигантском котловане остывал труп заклятого врага; череп твари был размозжён в кровавое месиво. Вэнь Мо долго смотрел на останки, замерев и потеряв счёт времени.
Наконец он поднял руку. Занеся ладонь над пропастью, он с силой обрушил её вниз.
[Ночной страж Мо. Охота завершена.]
Вэнь Мо спрыгнул с Места охоты и шагнул к Мосту Найхэ.
Гулкое эхо системного оповещения Преисподней размеренно разносилось над Адом Вырывания Языков:
[Призрак-жених, Призрак-жених, в сердце обида — не упокоен дух; под статуей Бодхисаттвы нет живой души, у богов помощи не проси. Призрак-жених, Призрак-жених, начался дождь — зонт не раскрывай; капли на сердце правду прольют, на пути к Жёлтым Источникам никого не жди...]
[Призрак-жених, Призрак-жених...]
Под жуткий мотив детской считалки Вэнь Мо, засунув руки в карманы, в одиночестве шагнул в молочно-белый туман перед мостом.
Дождь не утихал, однако край небосвода озарился светом: беспросветный полумрак рассеялся, уступая место серому рассвету.
Наступило утро, и Вэнь Мо пора было возвращаться.
Ночные стражи выходят на охоту лишь во тьме. С приходом дня они вместе с Местом охоты исчезают в недрах Преисподней. И Мост Найхэ, скрытый за ареной, растворяется следом.
Посреди белой пелены Вэнь Мо остановился.
Налетела лёгкая прохлада. Он прикрыл глаза.
Приятный, свежий ветер коснулся лица — Вэнь Мо никогда не мог понять, почему в миг, когда Ночные стражи исчезают вместе с Местом охоты на рассвете, ветерок ощущается по-весеннему ласковым. Они ведь Ночные стражи, порождения тьмы.
Дыхание Места охоты рассеялось.
...
...
... Постой-ка.
Что-то здесь не так.
Почему он всё ещё в сознании?
Вэнь Мо распахнул глаза.
Перед ним простирался рассвет. Серый, унылый небосвод всё так же кропил мелкой моросью, но день неизбежно наступил. Пропала непроглядная тьма дождливой ночи, небо посветлело, хотя солнечные лучи так и не пробились сквозь тучи.
Вэнь Мо уже не помнил, когда в последний раз видел дневной свет. Он молча воззрился на серую высь, затем оглянулся.
Место охоты испарилось.
Как и следовало ожидать, белая пелена и Мост Найхэ канули в небытие.
Всё, что существовало только по ночам, исчезло, оставив его — Ночного стража, которому полагалось сгинуть вместе с ними, — торчать посреди пустыря.
Дело дрянь. Всё пошло совсем не так, как должно.
На все сто процентов не так.
Ночным стражам заведено исчезать вместе с Местом охоты и Мостом Найхэ. Днём они не способны проявиться в мире, если только Грешники не разыщут Проводника и не откроют путь через Мост Найхэ при свете солнца.
Растворяясь, Ночные стражи бесплотно уходят в глубины Преисподней и погружаются в беспамятный сон.
Вэнь Мо всегда чувствовал, как тает его разум, как сознание медленно погружается в небытие. А когда наступала ночь, он просыпался, возвращаясь из пустоты к жизни.
Но сейчас... Сомнений быть не могло: он не заснул.
И уж тем более не растворился.
Глядя на пустые выселки и голый пустырь за спиной, Вэнь Мо ощутил дурацкую растерянность — будто соратники вероломно бросили его одного в недрах Ада. В душе зародилась лихорадочная паника.
Охваченный неловким страхом, какой бывает у нечисти, вылезшей на свет божий, Вэнь Мо не дерзнул оставаться на открытом месте. Он метнулся к реке и опустился на корточки у самой воды.
В конце концов, Преисподняя — пристанище душ, место, где сходится Инь и Янь. Водная гладь отразила его облик. Дождевые капли вымочили волосы и стекали по щекам. Брови Вэнь Мо были сдвинуты к переносице, взгляд оставался мрачным и тяжёлым. Выглядел он скверно.
В голове бушевал хаос. Зачерпнув пригоршню речной воды, он плеснул себе в лицо, смывая ночную копоть.
Вэнь Мо беззвучно и тяжело вздохнул.
Взглянув на правую ладонь, он немного подумал и развеял призрачную цзи.
Сгусток чёрной злой ауры сорвался с кожи, обнажая глубокий, окровавленный порез. Эту рану он нанёс себе сам прошлым вечером — полоснул клинком по ладони, чтобы болью привести разум в чувство.
Опасаясь, что Шэнь И увидит рану и станет расспрашивать, Вэнь Мо скрыл её мороком с помощью тёмной энергии, маскируя порез всю дорогу.
Опустив руку в воду, он сжал ладонь. Защипало. Рана уже затягивалась — Ночные стражи были жуткими, могущественными призраками, и их плоть регенерировала за считаные мгновения.
Смыв следы крови, Вэнь Мо дождался, пока окончательно рассветёт.
Разложив мысли по полочкам, он нахмурился ещё сильнее.
Впрочем... как ни крути, сперва нужно проведать И-гэ.
Вэнь Мо рассудил, что в таком раскладе есть свой плюс: оставаясь днём в форме духа, он сможет тайком присматривать за Шэнь И, чтобы тот по незнанию не влип в неприятности и не столкнулся с какой-нибудь дрянью.
Он поднялся на ноги, обернулся и в следующее мгновение обратился в бесплотный чёрный дым. Ветер подхватил дымку и понёс её в сторону деревни.
Хоть день только вступал в свои права, спрятавшиеся по углам Грешники уже выбрались из своих укрытий, готовясь к новому этапу Игры. Вчера старуха нарезала им задач, так что сегодня работы стояло непочатый край.
Выжившие собрались у дома Старухи Чжоу. Накануне вечером, перед самым их уходом, из дома выскочила деревенская баба и велела всем явиться ни свет ни заря: старуха должна была дать подробные указания по поводу похорон новобрачных.
Чёрная струйка дыма сгустилась на крыше напротив дома старухи, приняв человеческие очертания.
Вэнь Мо, оставаясь невидимым для смертных, окинул толпу беглым взглядом.
Четырнадцать человек.
Вполне логично. По ночам жатву собирает не только Страж: тварь, зовущаяся Призраком-женихом, тоже выходит на охоту.
Вэнь Мо пересчитал людей и вдруг замёрз.
И-гэ среди них не было.
Что с ним? До сих пор не проснулся?
Насупившись, Вэнь Мо вновь рассыпался дымом и устремился к двору, куда прошлым вечером привёл Шэнь И.
Стоило ему опуститься на конёк крыши, как скрипнула дверь и Шэнь И вышел на порог.
Чего же он так задерживался?
Вэнь Мо облегчённо перевёл дух, но тут же заметил, как Шэнь И поднёс кулак к лицу и вытер глаза.
Глаза у него были совсем красными.
... Плакал, что ли?
Шэнь И на ходу утирал слёзы, направляясь к дому Старухи Чжоу.
Вэнь Мо бесшумной тенью скользнул следом, ступая по крышам и карнизам, подобно дикому коту.
Там, где Шэнь И не мог его видеть, Вэнь Мо тревожно сдвинул брови.
Стоило И-гэ заплакать, как у Вэнь Мо всё сжималось внутри.