— Вэнь Мо! — закричал Шэнь И.
От отчаяния он не смотрел под ноги, запнулся о какой-то мешок с мусором и со всего размаха рухнул прямо в лужу крови, растекшуюся вокруг Вэнь Мо. Багровые брызги ударили в лицо.
Не думая о том, чтобы утереться, Шэнь И на карачках рванулся вперед. Поднявшись, он подскочил к Вэнь Мо.
Вокруг вились мухи.
Вэнь Мо лежал абсолютно неподвижно — плотно сомкнутые веки, сдвинутые к переносице брови, искаженное мукой лицо.
Шэнь И вцепился ему в плечи. От накрывшей с головой паники дыхание перехватило. Ливень застилал глаза, налившиеся кровью; он судорожно смахнул багрово-водянистую грязь со лба.
— Вэнь Мо… — Он слегка тряхнул его за плечи, голос сорвался на дрожь. — Вэнь Мо, ради бога, не пугай меня…
Вэнь Мо не отозвался. Ни малейшего признака жизни.
Шэнь И приподнялся и осторожно, пальчик за пальчиком, разжал его ладонь, сжимавшую рукоять. У Вэнь Мо совсем не осталось сил — пальцы поддались без сопротивления. Потянув его за плечо, Шэнь И повернул тело на бок, чтобы рана оказалась сверху.
Лезвие вошло в шею на добрую половину.
Взгляд на не переставая точащую кровь рану заставил Шэнь И оцепенеть. Дыхание застряло в груди.
Разум онемел.
Что делать? Как поступить?
Кровь вытекала из-под тела, перемешиваясь с дождевыми струями и бледнея. Его накрыла растерянность. Выдергивать клинок нельзя — тогда хлынет фонтаном.
Пока он метался в безысходности, лезвие в шее Вэнь Мо внезапно померкло. Сталь на глазах обуглилась, стала глубоко-черной, а затем с тихим хрустальным треском рассыпалась на облако черной пыли, растаявшей под каплями дождя.
«Маленький мальчик…»
Шэнь И вздрогнул и резко обернулся.
В переулке никого не было, но из темноты доносилась знакомая песня. Голос тихо напевал:
«Маленький мальчик, мальчик с пальчик, рассвет встает, иди домой…»
Глухая дождливая ночь. Слышать эту детскую считалочку издалека было жутко. Шэнь И мгновенно вскочил на ноги и закрыл собой Вэнь Мо, готовый к тому, что из тьмы выскочит тварь.
Мотив продолжал звучать:
«Не жди темноты, домой спеши, под покровом ночи не найти пути…»
«Не жди темноты, домой спеши, под покровом ночи не найти пути…»
Эхо растаяло в шуме ливня. Никакая тень так и не показалась.
Переведя дух, Шэнь И обернулся. Вэнь Мо по-прежнему лежал с закрытыми глазами, но мучительная судорога сошла с его лица. Брови разгладились, черты застыли в тихом покое, от боли не осталось и следа. Шэнь И наклонился ближе: рана на шее больше не кровоточила.
Словно та напеваемая из тьмы песня исцелила его, в мгновение ока отведя смертельную угрозу. Шэнь И замер, не в силах осмыслить происходящее.
Опустившись перед ним на колени прямо в грязь, он смотрел, как дождь смывает кровь с бледного лица. Шэнь И осторожно протянул руку и откинул мокрые пряди с левой стороны головы Вэнь Мо.
Взгляду открылось кровавое месиво. Плотное разможжение, будто по голове со всей дури ударили чем-то тяжелым.
Сердце болезненно сжалось. На язык готово было выплеснуться яростное ругательство, но Шэнь И сжал зубы, подавив крик. Сдвинув брови, он несколько секунд всматривался в рану, затем медленно опустил руку и тяжело вздохнул.
Дождь стеной заливал узкий проход. Пространство утопало в непроглядной тьме, разбиваемой лишь мертвенным лучом карманного фонарика. В этом бледном свете лицо Вэнь Мо казалось вылепленным из воска, а струйки крови ползли по нему, точно черные змеи.
— Будь я Цзян И или тот, кто я есть сейчас, — тихо пробормотал Шэнь И, наклоняясь к нему, — я ведь не могу бросить тебя здесь, верно? Даже если ты на меня и взглянуть не хочешь.
* * *
Дождь и не думал утихать, пока Шэнь И тащил Вэнь Мо в общежитие. Тот бессильно висел на его спине, не шевелясь всю дорогу, холодный как лед. Шэнь И был в одной промокшей насквозь футболке, и цейлонский лед, исходящий от тела за спиной, проникал сквозь мокрую ткань, заставляя его непрерывно дрожать.
Вэнь Мо оказался неожиданно легким — практически невесомым. Шэнь И без труда удерживал его одной рукой, второй сжимая зонт.
С проходом на вахте повезло: кастелянши не оказалось на месте. Он быстренько прошмыгнул наверх. Впрочем, даже будь она на посту, вряд ли что-то заметила бы — Ночные стражи суть духи преисподней, и обычные люди их не видят. Вид парня, согнувшегося под тяжестью «пустого места», выглядел бы дико.
С Вэнь Мо капала смесь дождевой воды и крови. Шэнь И аккуратно сгрузил его на пол, прислонив к стене, и впервые в жизни порадовался своему одиночеству в комнате. Двое соседей вечно где-то пропадали, а третий — тот, что сгубил его в прошлой жизни, — съехал с катушек. Затащить к себе неупокоенного духа никто не помешает.
Усадив Вэнь Мо на стул, Шэнь И достал из шкафа свежий матрас с одеялом и разложил на полу. Переложив туда гостя, он посмотрел, как белье моментально пропитывается багровыми пятнами. Сняв с Вэнь Мо тяжелую, промокшую куртку, он бросил ее на спинку стула.
В этот момент звякнул телефон. Пришло сообщение от учителя Бянь:
«Гун Цан с родителями пришел в отдел по воспитательной работе, нужно подписать бумаги. Тебе тоже необходимо поставить электронную подпись под соглашением. Проверь документ, если все в порядке — подпиши».
Следом пришел файл под названием «Соглашение». Шэнь И сейчас было не до бумаг. Отложив телефон, он сходил в умывальник за горячей водой. Смочив и отжав полотенце, он осторожно обтер лицо Вэнь Мо, смывая грязь и кровь.
Дойдя до плотного масочного воротника, скрывавшего нижнюю часть лица, Шэнь И помедлил. Рука дернулась назад, точно от ожога.
Рана расположена на шее, так что воротник придется опустить. Но Вэнь Мо постоянно прятал лицо за этой тканью, и сорвать ее сейчас казалось почти святотатством, низким посягательством на чужую тайну.
Он застыл, разглядывая плотный матерчатый отворот. В прошлой жизни Вэнь Мо никогда не носил ничего подобного. Ни масок, ни шарфов. Пусть немой, но лицо свое он не прятал. Почему же, став призраком, надел эту штуку? Чтобы казаться более загадочным и грозным?
Переборов нерешительность, Шэнь И все же взялся за край ткани.
— Прости, прости… — смущенно пробормотал он дрожащим голосом. — Я только взгляну…
Он потянул ворот вниз. Кожа, скрытая под ним, сантиметр за сантиметром открывалась яркому свету потолочной лампы.
И вдруг взгляд зацепился за кроваво-красный стежок. В уголке губ торчал кончик нити.
Шэнь И сдернул воротник до подбородка. Пальцы ощутили странный, неестественный рельеф. Замрев на секунду, он резким движением полностью открыл губы Вэнь Мо.
Зрачки Шэнь И сузились в точки.
За окном грохнул раскат грома, сотрясая воздух.
Шэнь И выронил ткань. Руки затряслись в крупной дрожи.
Рот Вэнь Мо был грубо, уродливо зашит густыми красными нитями. Стежки шли криво, перекашивая и изувечивая губы. Из дырочек от иглы сочилась свежая кровь, стекая по подбородку.
Шэнь И попытался сделать вдох, но легкие точно заклинило. В голове взвыла сирена, шум ливня за окном мгновенно отхлынул. Кровь ударила в виски. Обхватив лицо Вэнь Мо руками, Шэнь И судорожно заглатывал воздух, но не мог сделать полноценного вдоха. Разум заволокло белой пеленой, пока сам Вэнь Мо продолжал безмятежно спать, словно погруженный в сладкий сон.
Шэнь И рывком поднялся, сдернул с сушилки сухую куртку и, распахнув дверь, бурей вылетел в коридор. Дверь захлопнулась с таким оглушительным треском, что вздрогнул весь этаж.
— Мать твою, кто там беснуется?! — донеслось из соседней комнаты.
Там как раз сидел парень с пачкой чипсов и лапшой, смотревший аниме — тот самый любитель сплетен. Высунувшись в коридор, он опешил:
— Шэнь И? Брат Шэнь, ты куда без зонта?! На улице же ливень!
Шэнь И даже не повернул головы. Он шёл вперед, ничего не замечая.
В голове закоротило проводку. Сплошной треск и гул вытеснили внешние звуки. В глазах стояли только зашитые, израненные губы Вэнь Мо. Сердце колотилось о рёбра как бешеное.
Выскочив под проливной дождь, он услышал в ушах жуть: хриплый, раздирающий душу клич. Так кричит немой человек, у которого отобрали даже право на стон.
Пространство поплыло. В глазах потемнело, ноги подкосились, и Шэнь И рухнул возле искривленного дерева у дороги. Обхватив голову руками, он взвыл от раскалывающей череп боли. Во рту появился металлический привкус крови.
Начался бред.
Вспышки огня, неспокойное небо, река, узкая тропка среди полей, добрый образ шаманки Ван… И Цзян Шэнго, который насильно вливал ему в рот вонючую серую жижу, пока Вэнь Мо со слезами вцепился в его руки, дрожа всем телом.
Факелы, полыхающие в ночи. Оскаленные, зверские рожи деревенских.
Люди, превратившиеся в монстров. Стена огня, заливающая все вокруг.
«А-Мо…»
В самом конце он увидел, как держит лицо Вэнь Мо — избитое, в синяках, исхудавшее до костей.
«Спаси меня… — сказал он тогда с горькой ухмылкой. — Так не хочется умирать… Защити меня, А-Мо».
А затем, подхватив худого паренька на руки, он последним рывком выбросил его наружу через пролом в стене горящего храма.
Это был единственный раз, когда он поступил с Вэнь Мо грубо. Маленький немой со снопом искр рухнул на землю, пачкаясь в грязи. Но не успел тот подняться и оглянуться, как подгнившая балка с треском рухнула Цзян И на голову.
Темнота. Смерть была мгновенной.
И слава богу, подумал Шэнь И. Он ведь ненавидел видеть, как Вэнь Мо плачет.
И снова этот дикий, задушенный вопль.
Видение изменилось. Берег реки, полыхающие камыши. Гун Цан сидел верхом на Вэнь Мо, прижимая его лицо к земле одной рукой, пока тот бился под ним, словно пойманная рыба.
«Сука! И в огне не сдох?! — орал Гун Цан. — Немой ублюдок, столько наших перерезал… и до меня дотянуться хотел?! Да ты знаешь, кто я такой?! За своего И-гэ мстить пришел? Думаешь, это я его сгубил?!»
«Посмотри на себя! Без твоих показаний хрен бы я что против него доказал! Цзян И был чист, только ради тебя уперся рогом и пошел против всех! Из-за тебя, тварь, всё рухнуло!»
Вэнь Мо замер. Перестал вырываться.
«Ублюдок! Мститель хренов!» — Гун Цан с хохотом схватил булыжник и со всей дури обрушил его на голову Вэнь Мо.
Раз, два, три… Кровь и брызги мозгов.
«Сяо Фан, неси иголку с нитью!»
«Забей ему пасть! Пусть больше не визжит! Раз при жизни молчал, так и в могиле хай закроет рожу!»
Игла пронзила губы. Вэнь Мо очнулся от дикой боли, попытался закричать, но получил еще пару ударов. Гун Цан с хрустом сломал ему руку, чтобы не дергался.
* * *
Шэнь И сжал грудь руками. Вены на лбу и шее вздулись, глаза налились багровой яростью. Поднявшись, он сначала тяжелым шагом, а затем на пределе сил помчался к корпусу администрации.
В кабинете дежурного отдела горел свет. Ректорат, юристы, кураторы и родители Гун Цана собрались вокруг. Сам Гун Цан сидел на диване с бессмысленной улыбкой и слюной у рта, перебирая пальцы.
Дверь с грохотом распахнулась.
Шэнь И, мокрый до нитки, шагнул внутрь. Сбросив на пол куртку, он без единого слова схватил тяжелый деревянный стул и двинулся к безумно ухмыляющемуся Гун Цану.
Без малейшего колебания, со всего размаха он опустил стул на затылок Гун Цана.
Дерево треснуло. По кабинету разнесся крик.
— Ты что творишь, ссука?! — взвыл отец Гун Цана, но полицейский успел его перехватить.
Шэнь И, тяжело дыша, сделал шаг к повалившемуся на пол Гун Цану. Тот размазывал кровь по лысине, не понимая, что происходит.
— Вставай, — прошипел Шэнь И. — Вставай, мразь!
— Тебе места не хватало?! Ты же получил его, тварь! Я отдавал его тебе, а ты посчитал, что я над тобой глумлюсь?!
— Подставил меня, я проглотил! Сбежал, бросил под ножи — проглотил! Отравил воду, украл работы — я промолчал! Но его… Его-то за что, гнида?!
— За что ты пробил ему голову?! За что зашил ему рот?!
Се Вэйсюань резко вскинул брови: «Что?!»
Гун Цан подмигнул и слюняво оскалился:
— Ты сам… сам ко мне лез. Дурак… Сам виноват. И он виноват…
— Надо было и тебя… в речку… Горелый ублюдок, уголек… И немой твой… утопленник… Оба вы… призраки…
В голове Шэнь И с сухим треском лопнула последняя струна самообладания.
Удары сыпались один за другим. Стул разлетелся в щепы. Шэнь И оседлал скулящее тело и начал методично, с костоломным хрустом вбивать кулаки в перекошенную рожу.
Кровь брызгала во все стороны. Еле-еле полицейские смогли оттащить его.
Шэнь И задыхался, пальцы свела острая судорога, губы посинели, тело заколотило.
— Врача! — закричал кто-то. — Быстрее! У него гипервентиляция, паническая атака, он сейчас задохнется!