— Тебя тоже заколотили?
Шэнь И вздрогнул и резво выпрямился, выражая всем лицом полное ошеломление:
— Что?! Как это возможно? Тебя же...
Он осекся на полуслове. Конец фразы застрял в горле, и Шэнь И лишь поглядел на Вэнь Мо со сложной смесью чувств.
Вэнь Мо отлично понимал его без слов. Цзян И вечно опекал его, боялся ляпнуть лишнее — лишь бы не задеть, не навеять тоску. Даже слова «немой» И-гэ ни разу в жизни при нем не произнес. Вэнь Мо, впрочем, на это не обижался: глухонемой и есть глухонемой, чего уж там. Но Шэнь И упорно обходил подобные выражения стороной.
Вот и сейчас Вэнь Мо легко догадался, что именно хотел сказать Шэнь И: * «Тебя же утопили в пруду, как ты мог оказаться в гробу, да еще и заколоченным?»*
Вэнь Мо быстро зажестикулировал:
«Меня и вправду утопили. Но потом три дня подряд лил проливной дождь».
«Деревенские перепугались до смерти. Подумали, что я вернусь утопленником и стану мстить. А твоему «названному брату» как раз предстояло уезжать на учебу в город».
«Когда ты попал в преисподнюю, всё еще считал его другом, поэтому и не видел в кошмарах его истинное лицо, — «сказал» Вэнь Мо. — Он ведь сын нашего старосты».
— Ух ты, — с каменным лицом отозвался Шэнь И, криво ухмыльнулся и отвёл взгляд, издав пару сухих смешков.
Вэнь Мо видел: Шэнь И просто опешил от такой подлости и снова закипал от несправедливости, проклиная про себя удачливого мерзавца.
Вэнь Мо продолжил показывать:
«Он убил тебя и готовился уехать в университет. Из-за ливней староста струсил — боялся, что я приду за его сыном, да и тебя, выбравшегося из заброшенного храма, тоже опасался».
«Старуха Ван кликнула какого-то даоса».
«Деревенские три дня прочесывали воду, пока не вытащили меня. А потом и тебя откопали из-под развалин».
«Заколотили оба гроба гвоздями и закопали глубоко в землю».
Вэнь Мо опустил руки и кивнул подбородком в сторону. Вдали, там, где он ночью отрыл два гроба, суетилась кучка игроков.
Жёлтые талисманы один за другим сдирали с тел двух детей.
Тогда, сорок два года назад, с нами поступили точно так же.
Вэнь Мо ничего не показал на пальцах, но смысл читался без труда.
Шэнь И долго молчал.
Под серым небом гулял хлёсткий, ледяной ветер.
— Тогда... — тихо спросил Шэнь И. — Почему мы с тобой всё ещё здесь? Живые, целые, ходим по этой земле?
Вэнь Мо перевел на него взгляд. Шэнь И смотрел куда-то вдаль.
— Разве гвозди не должны были запечатать нас в гробах навечно? — Он повернулся к Вэнь Мо. — Как мы вырвались?
Их взгляды встретились.
Поразмыслив мгновение, Вэнь Мо поднял руки:
«Потому что, к счастью, с того света кое-кто вмешался».
Шэнь И непонимающе растерялся и несколько раз растерянно моргнул.
* * *
Сорок два года назад.
Вэнь Мо не мог издать ни звука. Губы его были крепко сшиты суровыми нитями. Гвозди Девяти Драконов намертво въелись в крышку гроба. Он бился, изо всех сил толкал и пинал дубовые доски, но все усилия оказывались тщетными.
В этой тесной, душной деревянной коробке он был полностью обездвижен. Метался, сходил с ума от беспомощности и дикого, животного ужаса. Пальцы сдирались до костей, тыльные стороны ладоней были разбиты в кровь, но тьма вокруг не поддавалась.
Бездонный страх захлестнул его с головой. Перед глазами всё поплыло, и он заплакал — мертвец, роняющий горячие слезы.
Вокруг царил беспросветный, хаотичный мрак. В этой ледяной панике он жаждал лишь одного — чтобы его душа развеялась без остатка, прекратив мучения.
Вэнь Мо с новой силой забился в гробу. Превозмогая адскую боль, он с силой разомкнул сшитые губы. Нити с треском рвали плоть, кровь хлынула изо рта, и из глубины груди вырвался отчаянный, надрывный вопль.
И вдруг сквозь хрип и темноту донесся голос:
— Ну-ну, тихо, я здесь.
— Господин Белый пришел. Не бойся, сейчас я тебя выпущу.
Вэнь Мо замер.
Незнакомец снаружи произнес всего две фразы, но дикий ужас, казалось, готовый секунду назад сожрать его разум, мгновенно отступил.
Раздались звонкие щелчки — один за другим вылетали забитые гвозди. Затем с тяжелым, скрипучим звуком крышка гроба сдвинулась в сторону.
Снаружи хлынул тусклый серый свет.
Небо затянула плотная пелена тумана; хоть наступил день, солнечного тепла не чувствовалось вовсе.
Сверху над гробом склонилась белоснежная, лохматая голова.
Вэнь Мо ошарашенно уставился на него. У незнакомца были белоснежные волосы, алые глаза и мертвенно-бледная кожа — выглядел он одновременно красиво и жутковато. Однако его широкая, открытая улыбка почему-то приносила странное умиротворение.
— Доброе утро, — произнёс Белобрысый. — Сесть сможешь?
Он протянул руку. Вэнь Мо помешкал мгновение и вложил свою ладонь в его.
Белобрысый легко потянул его вверх.
При жизни Вэнь Мо непрестанно мучился от боли, и после смерти эта боль никуда не исчезла. Стоило ему сесть, как всё тело отозвалось пронизывающей ломотой.
Вэнь Мо утер лицо и огляделся: вокруг расстилалась непроглядная мгла, у самого края гроба из земли росли алые, демонические цветы, а неподалеку доносился неспешный плеск реки.
Мысли путались. Он в смятении поднял глаза на спасителя. Только сейчас Вэнь Мо разглядел, что на том надета мешковатая традиционная куртка-магау, поверх которой накинут жилет с запáхом, а на шее висит тяжелое ожерелье из киноварных бусин. Белобрысый был высок и худ, одежда сидела на нем свободно и развевалась от малейшего дуновения ветра, придавая ему неземной вид.
Тот прищурился, хитро улыбаясь. Его глаза напоминали лисьи — в таком взгляде читалась сотня уловок.
Белобрысый без церемоний уселся прямо на край деревянного гроба, непринужденно закинув ногу на ногу.
— Ты умер, — огорошил он без прелюдий. — А те сволочи, что тебя хоронили, оказались редкими мразями: вбили Гвозди Девяти Драконов.
Вэнь Мо нахмурился, сдвинув брови.
— Вот, глянь, — Белый Учан похлопал по доске. — Следы от гвоздей.
Вэнь Мо посмотрел на его руку: на дереве действительно чернели глубокие отверстия. Судя по всему, именно туда вбивали ритуальные гвозди.
— Если в крышку всадить девять гвоздей, выстроив их в особый заклятый узор, покойник никуда не денется, — пояснил Белобрысый. — Душа не сможет выбраться из гроба. И призраком не стать, и в перерождение не уйти — так и будешь вечность гнить в этой коробке.
— Впрочем, это в прошлом, — фыркнул он с ухмылкой. — Раньше в преисподней царил полный бардак, правил не было, все носились как слепые котята. Тысячу лет промаялись, но в последнее время хоть какой-то порядок навели.
— Так что темные ритуалы этих недоумков больше не работают. Чтобы какая-то кучка смертных убийц удерживала души своих жертв? Мечтать не вредно.
Он поднялся, отступил на полшага и с размаху пнул крышку гроба.
Деревянный щит взлетел в воздух, и Белобрысый ловким ударом ноги отправил его в свободный полет.
Крышка сгинула в густом тумане — ни звука падения, ничего, будто её проглотила сама мгла.
— Ну всё, пошли за мной, — сказал Белобрысый.
Вэнь Мо поднял голову. Спаситель стоял перед ним, заложив руки за спину, и спокойно улыбался.
— Ты мертв. В колесо перерождений тебе пока нельзя, так что сначала наведаемся в Палату судей преисподней.
* * *
— А-а-а-а!
Дикий вопль выдернул Вэнь Мо из воспоминаний.
Небо над Адом Ножниц оставалось мрачным и хмурым. Обернувшись на крик, Вэнь Мо увидал, как один из игроков в ужасе отползает назад, едва не загребая руками землю.
Из-за полуразрушенных стен медленно выступала Фу Ханьюй с топором в руках.
С тяжелого лезвия всё еще капала свежая кровь и обрывки плоти. Вэнь Мо вспомнил, что Чэн Мин в подвале уже превратился в кровавый фарш, а вот Юй Фэйвэй оставалась жива — похоже, Фу Ханьюй только что ходила дорубить и её.
Большинство игроков в панике шарахнулись прочь, и лишь несколько бывалых ветеранов сохраняли хладнокровие.
Девушка в черной кожанке и крепыш Брат Тун оказались из числа невозмутимых. Они вынесли очищенные от жёлтых талисманов тела детей и бережно уложили их на землю.
Напарник Туна, офицер Сяо Ван, притащил труп самой Фу Ханьюй.
Три тела выстроили в ряд, и ветераны отступили на шаг.
Все взгляды устремились на Фу Ханьюй.
Женщина-призрак с топором замерла. Постояв с минуту в полном молчании, она разжала пальцы.
Топор со звоном упал на землю. Она шаг за шагом приблизилась к останкам и опустилась на колени перед своими детьми и собственным изможденным, иссохшим от голода трупом.
Склонив голову, она протянула дрожащие руки и ласково коснулась истерзанного тела старшей дочери и обугленных костей младшего сына.
Вэнь Мо неожиданно ощутил, как карман его куртки отяжелел — что-то твердое уперлось в бедро. Он запустил руку в карман и извлек сложенные вчетверо листы бумаги.
[Ад Ножниц. Игра «Счастливая семья» завершена.]
[Поздравляем грешников с успешным прохождением испытания.]
Призрачная фигура женщины и три трупа под ней начали блекнуть, превращаясь в полупрозрачную дымку, пока не растаяли без остатка.
Низкий, бесстрастный голос Системы продолжал вещать:
[Проводник прибыл. Пожалуйста, следуйте в начальную зону игры за Проводниками — Матерью и Детьми, чтобы найти путь в мир живых... и приготовиться к следующему Аду.]
Вэнь Мо развернул бумаги.
«Страховая компания ХХ. Уведомление о страховой выплате.
Номер дела: 0**** Застрахованное лицо: Чэн Сюэ.
Получатель: Чэн Мин. Банковский счет:...
Уважаемый господин Чэн Мин! Выплата по случаю несчастного случая с вашей дочерью утверждена. Сумма страхового возмещения: 2 000 000 юаней».
Вэнь Мо открыл второй лист — там было абсолютно то же самое, только в графе «Застрахованный» числилось имя «Чэн Ю».
Ледяной ветер утих, а затем набросился с новой силой. Вэнь Мо опустил руки и посмотрел на опустевшую землю, где только что лежали три трупа.
— Что там? — Шэнь И заметил его перемену в лице и обернулся.
Вэнь Мо молча сунул ему страховые полисы.
Шэнь И пробежал глазами пару строк и погрузился в мрачное молчание.
Впереди ликовали игроки — каждый радовался спасению из очередного ада. На двух парней никто не обращал внимания: толпа дружно направилась к начальной локации, к воротам небольшого коттеджа.
Шэнь И тяжело вздохнул. Сложив листки, он размахнулся и швырнул их в воздух.
Вэнь Мо подставил плечо, подхватив хромого Шэнь И, и они медленно побрели вслед за остальными.
Порыв ветра подхватил страховые бланки, и они с шелестом унеслись в серую мглистую высь.
* * *
Возле коттеджа их уже ждала Фу Ханьюй. Её живот слегка округлялся, а по обе стороны стояли дети — мальчик и девочка.
На женщине было длинное белое платье; она мягко и кротко улыбнулась пришедшим.
— Сюда, — поманила она и шагнула вперед.
Игроки потянулись за ней. Вглядевшись в её округлившийся живот, многие наконец поняли подоплеку.
— Вот оно что... А я-то гадал, зачем надо было и её труп откапывать.
— Оказывается, она была беременна...
Толпа миновала коттедж и вышла к границе Места охоты.
Ступив на край поля, люди изумленно замерли:
— Стой, а почему здесь два Места охоты?!
Вэнь Мо мгновенно помрачнел.
Он отвернулся, чувствуя себя крайне неловко. По соседству с ледяной горой ножниц Ночного стража Ман разверзлась гигантская черная пропасть, из которой к небу тянулись тысячи костлявых, обтянутых черной кожей призрачных рук.
У Шэнь И глаза на лоб вылезли.
Он молча перевел взгляд на Вэнь Мо. Тот упорно смотрел в противоположную сторону, делая вид, что он тут ни при чем.
Шэнь И едва удержался от смеха.
— Может, баг какой?
— Да ладно вам, не суйтесь. У Ночных стражей вполне может быть по два Места казни!
— Верно, лучше не нарываться, а то башку оторвут!
Игроки моментально нашли разумное объяснение и успокоились.
Вэнь Мо даже не пришлось ничего выдумывать: толпа сама придумала за него оправдание и дружно устремилась к Мосту Найхэ, маячившему за ареной.
Ночной страж Ман осталась стоять на вершине горы из ножниц, не спустившись вниз.
С высоты её взору открывалась лишь беспросветная тьма.
Вэнь Мо остановился у самого подножия моста.
Поскольку он тащил на себе Шэнь И, тот тоже вынужден был замереть:
— Ты чего?
Вэнь Мо молча сбросил его руку со своего плеча и начал жестикулировать:
«Ты должен идти первым. Я — Ночной страж, а ты — живой игрок. Граница между инь и ян нерушима, нам нельзя переходить мост вместе».
Слова «граница между инь и ян» заставили Шэнь И поморщиться. Он недовольно буркнул:
— Опять эти глупые правила. Какая еще граница? Мы же вместе, здесь и сейчас, живые и настоящие.
Сердце Вэнь Мо оттаяло, брови разгладились, но он лишь беспомощно покрутил головой:
«Ну хватит упрямиться. Даже если мы ступим на мост по отдельности, в мир живых мы вернемся в то же самое мгновение. Стоит тебе открыть глаза — и я буду рядом. Иди первым».
Шэнь И кивнул, но все равно помешкал, бросив напоследок: «Я буду ждать тебя» и «Смотри там, осторожнее». После чего, хромая, ступил на каменные плиты моста.
Они шли в самом хвосте. К моменту, когда Шэнь И оторвался от напарника, у подножия моста уже никого не осталось. Вэнь Мо окинул взглядом окрестности, но так и не увидел девушку в черной кожанке, попавшую в эту игру вместе с ними.
Он остался стоять на холодном ветру, выжидая.
— Не сомневаешься в своем решении? — внезапно раздался голос из-за спины.
Вэнь Мо обернулся: Ночной страж Ман бесшумно, будто дух, спустилась с горы ножниц и стояла прямо за ним.
Впрочем, она и впрямь была призраком.
Вэнь Мо повернулся к ней и молча уставился на слепую женщину.
— Хоть я и не вижу, но слух у меня отличный, — произнесла Ман. — Удивительное дело: когда человек лишается одного чувства, остальные обостряются до предела, компенсируя урон.
— Я слышала, как он говорил про разлуку живых и мертвых. Но ведь это лишь твоя отговорка, верный предлог?
— Почему ты не скажешь ему правду? — прошептала Ман. — Почему не признаешься, что каждый шаг по этому мосту заставляет тебя заново переживать предсмертную муку?
— Ты ведь и сам искал смерти, лишь бы прекратить эти пытки.
У подножия моста гудел тихий, промозглый ветер.
Ночные стражи всегда оставались Стражами. Вэнь Мо вздохнул про себя: даже если они не сразу понимают чужие мотивы, то со временем, ухватившись за малейшую нить, неизбежно докапываются до сути.
— Если бы ты открылся ему, он, возможно, отпустил бы твою руку и дал тебе уйти, — продолжала Ман. — Окончательная смерть для нас с тобой — единственное настоящее освобождение.
Вэнь Мо ничего не ответил. Да и не мог ответить при всем желании.
Он развернулся и ступил на Мост Найхэ.
Раздались гулкие, мерные шаги. Ман слышала, как он удаляется.
Она не стала его удерживать.
Вэнь Мо уходил всё дальше в туман. Лишь когда его силуэт почти растаял в серой дымке, Страж Ман тихо произнесла:
— Прощай. Надеюсь, мы больше не встретимся.
Органы чувств Стражей были безупречны, и эта фраза настигла Вэнь Мо у самого края моста.
Его шаги на мгновение замедлились. В месте, где Ман не могла его видеть, он слабо кивнул и растворился в глубине тумана.
* * *
Вэнь Мо исчез.
Ман стояла у подножия моста, ветер слегка шевелил её длинные волосы. Внезапно рядом раздался звонкий детский смех.
— Мама! — окликнула её Чэн Сюэ, маленькая дочь Фу Ханьюй.
Фу Ханьюй присела на корточки:
— Что такое, милая?
— Они все ушли, — девочка указала пальчиком на мост. — А мы когда домой пойдем?
В её голосе звучало капризное недовольство.
— Я хочу домой, — повторила она.
Фу Ханьюй ласково погладила её по голове:
— Скоро, милая. Мы уже идем домой.
— Правда? Мамочка, я так проголодалась! Сделай мне те свиные ребрышки в кисло-сладком соусе!
Мать и дочь тихо смеялись, обсуждая обычные домашние хлопоты и ужин. Ман больше не произнесла ни слова. Она так и стояла на ветру, вслушиваясь в их голоса.
Шел двадцать первый год её службы в качестве Ночной стражницы.
Порыв ветра донес два обрывка бумаги. Услышав их тихий шелест, Ман протянула руку, и один из листков опустился ей на ладонь.
Она провела подушечками пальцев по шершавой поверхности. Даже не видя текста, она знала: это страховой полис.
Страж Ман тихо вздохнула, порвала бумагу на мелкие кусочки и подбросила их вверх.
Белые обрезки подхватил ветер и унес прочь.