Параллельный мир, 1995 год
За всю свою жизнь Хэ Шоудао по-настоящему гордился лишь двумя вещами.
Первое — после смерти старшего брата он оставил торговлю ради пути Дао и не позволил древнему ремеслу предков угаснуть. Второе — вырастил ученика, который превзошёл учителя: Хэ Яня.
То, что для простых смертных оставалось незримым, Хэ Янь видел так же ясно, как белый день. Его предки поколениями искали способы достучаться до духов, а Хэ Яню хватало лишь взора сердца, чтобы без малейших усилий стереть грань между мирами. Таких людей издревле нарекали духовными медиумами.
Когда человек умирает, но его одержимость этим миром не угасает, рождается дух.
Одни духи с течением времени рассеиваются без следа, другие же — чьи страсти и сожаления были слишком сильны — остаются в мире живых на долгие века. Это невидимое простому глазу таинство всегда внушало толпе суеверный ужас и отторжение. Когда приходила беда, люди немедля звали духовных медиумов, но благодарности к ним никогда не питали.
И всё же бояться следовало не теней прошлого, а бездны грядущего.
На исходе отпущенных ему дней прежняя гордость Хэ Шоудао сменилась щемящей тревогой. Непохожих на прочих мир всегда отторгал с особой жестокостью. Сможет ли в стремительно меняющемся мире чистой науки этот отмеченный небесами юноша обрести покой и уберечься от беды?
* * *
Древняя звезда. Звёздный календарь, 8 июля 2012 года
Шашлычная семьи Чжан
Над открытой террасой стоял привычный шум: стукались стеклянные бутылки с пивом, шкворчали на углях жаровни, а в сгущающихся сумерках сквозь разрывы тяжелых туч изредка проглядывали звёзды.
Древняя звезда оставалась удивительным местом. Даже в самую тёмную ночь стоило лишь вскинуть голову, и перед глазами распахивалась бездонная космическая глубина, в которой порой, стоило на миг отвлечься, чертили яркие росчерки падающие метеоры Серебряной реки.
Внезапно с сухим треском сверкнула молния, и гирлянды над столиками тревожно моргнули.
Пока захмелевшие гости в панике задирали головы к небу, над неприметной забегаловкой — точно такой же, какими они были шесть тысячелетий назад в далёкой древности, — вдруг заколыхалась мерцающая световая гладь.
В ту же секунду хлынул ливень. Капли с шелестом разбивались о световой экран, и прямо в воздухе, переливаясь всеми красками, проступила панорама древнего города.
Люди в старинных одеяниях, повозки, запряжённые волами, неспешно идущие кони… Отовсюду доносились звонкие выкрики уличных торговцев, сплетаясь в нестройный, но исполненный благородного древнего изящества гул.
Это зрелище невозможно было описать простыми словами.
Забыв о еде, посетители заворожённо смотрели вверх, и в их глазах плескался искренний восторг.
Сколько бы эпох ни миновало, какие бы высоты ни покоряли технологии, совершенный образ жизни не лишил людей способности преклоняться перед истинной красотой.
— И всё-таки красиво, черт возьми… Чудо цзиньлинской шашлычной — древний город Цзиньлин.
За маленьким квадратным столиком на самом краю террасы сидели двое — тощий и толстяк. Тощий жадно впился зубами в мясо на шпажке и невнятно вздохнул.
Свободной рукой он машинально потянулся к висевшей за спиной камере, но, заметив на пальцах жирный блеск, в последний момент отдёрнул ладонь и издал полный безысходности стон:
— Эх, Янь-цзы… Я уже взял билет. Доем вот — и рвану в деревню, пшеницу убирать.
Хэ Янь — тот самый толстяк напротив — только сейчас неохотно оторвал взгляд от светового полотна в небе.
«Толстяк» было для него даже мягким определением. Парень занимал ровно вдвое больше места, чем его сухощавый приятель, а руки и ноги казались толще раза в два. При первом взгляде на ум приходило лишь одно: туша.
Но стоило приглядеться внимательнее, как проступала странная деталь: он совершенно не походил на обычных тучных людей.
Его кожа оставалась гладкой, матово-белой и свежей, черты лица под фонарным светом выглядели мягкими, округлыми, но отнюдь не отталкивающими. Но больше всего поражал его взгляд — глубокий, черный, мерцающий затаённым светом. Когда он смотрел прямо и спокойно, в нём можно было утонуть.
Вот только многие ли способны за грузной оболочкой разглядеть суть человека?
— Что? — Хэ Янь недоуменно взглянул на тощего.
Он переродился в этом теле около полумесяца назад, угодив в самый мрачный и отчаянный период жизни своего предшественника. Сидевший напротив худощавый парень, Чэнь Цыцы, был соседом и единственным близким товарищем прежнего хозяина тела, не бросившим его в беде.
Мечтой Цыцы всегда было сделать снимок, который войдёт в историю, прославиться, грести славу и деньги лопатой.
И вот теперь он вдруг решил всё бросить.
— Я тут подумал за эти дни… — Чэнь Цыцы едва не плакал. — Если б я не гнался за идеалом, если б не отретушировал твоё фото до состояния рокового красавца и не выложил на форум, на тебя бы не запал тот топовый игрок. И тебя бы не выследили в реале, и не было бы этого позора! Я сам всё испортил. Настоящий фотограф ценит правду жизни, а я… Не достоин я больше своей мечты, вот и всё.
Хэ Янь промолчал.
Слово «красавец» вовсе не было преувеличением. За минувшие дни Хэ Янь изучил отредактированные снимки в сети. На самом деле Цыцы почти не трогал черты лица — он лишь убрал лишний вес.
Но стоило телу похудеть, как образ на фотографиях преображался до неузнаваемости. Даже сам Хэ Янь вынужден был признать, что под слоем жира скрывались безупречные природные данные. Увы, в реальности чудовищный вес напрочь убивал любое очарование.
— Понятно, — только и обронил Хэ Янь.
В прошлой жизни он был духовным медиумом и давно привык не навязывать никому свою волю — ни живым, ни духам. Его собственная духовная сила была слишком велика, и неосторожное слово могло легко подчинить чужой разум.
— А ты, Янь-цзы? — Чэнь Цыцы поерзал на жёстком стуле и с сочувствием посмотрел на друга. — Ты тоже бросай это дело. Не возвращайся… Игра эта… да ну её к лешему.
— М?
— Я к тому… забудь всё, а?
В глубине души Цыцы отлично понимал, что кривит душой.
Эта игра была далеко не обычной забавой.
Спустя шесть тысяч лет человечество на Древней звезде, пережив катастрофу, уничтожившую почти всё культурное наследие, совершило невероятный технологический скачок, но навсегда утратило свою подлинную историю.
И тогда появилась игра «Духовная карта». За считанные годы она покорила весь мир.
И вовсе не из-за яркой графики или детского азарта. Причина крылась в необъяснимом.
Игра словно проецировала саму ткань реальности: каждый уцелевший на Древней звезде древний памятник, каждый замшелый кирпич старинных руин с абсолютной точностью переносились на игровые карты, стирая грань между виртуальным миром и явью.
Игроку требовалось лишь купить карту доступа, вставить её в приёмник капсулы и погрузиться в игру сознанием. Внутри можно было выбирать карты на аукционе и, синхронизируясь с запечатлёнными на них «героическими духами», перенимать их боевые навыки для сражений.
Поначалу «Духовная карта» считалась просто хитом среди молодёжи. Взрослые лишь отмахивались: мол, пустые стрелялки для пацанов.
Всё перевернулось в тот день, когда один пьяный турист, бродя среди руин древнего города, заснул в старой беседке и чисто случайно пустой Духовной картой запечатал в реальности настоящего героического духа. В ту же секунду в игровом магазине появилась совершенно новая Духовная карта — и мир сошёл с ума.
Оказалось, героические духи существовали на самом деле.
Неужели технологии наконец смогли улавливать отпечатки сознания великих деятелей, живших до Великой катастрофы?
Человеческая наука достигла небывалых высот, и фиксация бестелесных ментальных структур уже не была сенсацией. Опасности для людей они не представляли — напротив, от малейшего грубого вмешательства мгновенно развеивались.
Поэтому страха не возникло. Напротив, мир охватила лихорадка.
Какими они были, люди шеститысячелетней давности? Как они жили, о чём думали?
Статус «Духовной карты» взлетел на недосягаемую высоту. Игра мгновенно стала национальным феноменом: туда хлынули звёзды кино, киберспортсмены, а рядовые клерки, сумев проявить себя на арене, в одночасье превращались во всемирно известных кумиров, обретая богатство и власть.
Ещё месяц назад прежний владелец этого тела тоже крутился в игровом сообществе.
Правда, на его личной странице было всего пятьдесят тысяч подписчиков — капля в море по сравнению с сотнями миллионов у признанных звёзд. Да и те появились лишь после того, как Цыцы выложил на форум ту злополучную отретушированную фотографию.
Слава обернулась катастрофой. В «неземного юношу» с картинки публично влюбился стример-миллионник. Разъярённые фанатки не простили такого удара: они раскопали реальные данные Хэ Яня и вычислили его домашний адрес.
Говорили, что первая фанатка, лично увидевшая оригинал, рухнула в обморок прямо на пороге и до сих пор лежала в палате интенсивной терапии от пережитого потрясения.
Гнев толпы был страшен. Весь интернет издевательски гудел: «И кому мы проиграли? Этому бочонку с салом?! Да мы проиграли его фотошоперу!»
Скандал разгорелся нешуточный. Ярлык «сетевого мошенника» висел в топе поисковиков целый месяц. Пятьдесят тысяч поклонников превратились в пятьдесят миллионов озверевших хейтеров. Личные сообщения напоминали филиал преисподней.
Прежний владелец не выдержал травли и ушёл из жизни, оставив все эти проблемы новому Хэ Яню.
Вспомнив, что на электронном счете болтается всего три сотни звёздных юаней — ровно на эту порцию шашлыка и пива, — Хэ Янь тихо вздохнул.
Возвращаться в игру действительно не имело смысла. С такой репутацией любые новые ролики вызовут лишь волну помоев, и заработать не выйдет ни гроша.
Цыцы искренне желал добра, советуя всё бросить… Вот только он не знал, что душа в этом теле уже другая, и этой душе ещё только предстояло найти своё место под этим незнакомым небом.
— Ну и ладно, забудем, — Хэ Янь равнодушно потянулся.
Но мысль о трёхстах звёздных юанях на счету заставила его снова вздохнуть. Кряхтя, он медленно поднял своё массивное тело со стула.
В следующее мгновение сиденье опустело.
Прежде чем Цыцы успел моргнуть, над его головой раздался низкий, глуховатый, но странно твёрдый голос:
— Включай камеру.
— А?.. — Чэнь Цыцы растерянно моргнул, не понимая, что происходит, но руки уже сами вытерли салфеткой жир и намертво вцепились в объектив.
Прижавшись глазом к видоискателю и ловя в кадр удаляющуюся спину друга, он приглушённо крикнул:
— Янь-цзы, ты чего задумал? Стой, там же ливень стеной! Зонт хотя бы возьми… Эй, Янь-цзы?! Ты совсем с катушек съехал?
Хэ Янь, покачиваясь и зевая на ходу, даже не обернулся.
Его грузная фигура протискивалась между тесными рядами столиков, тут же приковывая к себе взгляды посетителей.
Кто-то прыснул в кулак:
— Ха-ха, гляньте на этого кабана!
Огромный толстяк, тяжело шлёпающий под струями воды, и впрямь выглядел нелепо. Он напоминал панду, неуклюже бредущую сквозь бамбуковые заросли. Вот только панда вызывает умиление, а человек таких габаритов — лишь насмешливый хохот.
Чэнь Цыцы на ходу выпросил у хозяина летающий зонт, нацепил защитное поле над головой и выскочил следом. Но Хэ Янь уже вышел за пределы навеса и замер посреди бурлящих потоков воды.
Под проливным дождём этот толстяк вёл себя так, словно вокруг не существовало ни единой живой души. Не обращая внимания на десятки насмешливых глаз, он чинно сложил ладони в традиционном ритуальном приветствии, вскинул голову к грозовому небу и протяжно, с древним певучим акцентом затянул:
— Осмелюсь просить государя о снисхождении: дозволь коснуться твоего духа и узреть свиток!
— Что за бред?..
Сверкнула ослепительная молния, ударив в землю совсем рядом, и серебряный свет на миг залил фигуру Хэ Яня.
В этих сполохах толстяк казался совершенно безумным.
У Чэнь Цыцы перехватило дыхание. Он не думал, что Хэ Янь повредился рассудком, — скорее решил, что тот пошёл ва-банк, решив вышибать клин клином и хайпануть на волне откровенного треша.
От стыда перед глазеющей толпой Цыцы готов был провалиться сквозь землю. Прикрыв лицо одной рукой, он переживал мгновения полнейшего социального краха, а второй рукой крепко сжимал рукоять камеры — объектив ни на миллиметр не сместился с цели.
"Хэ Янь наплевал на гордость! А мне-то чего стыдиться?! Чего?!"
В такой момент он не имел права подвести друга.
Ливень хлестал с новой силой. Огромная туша посреди разбушевавшейся стихии казалась странно хрупкой и одинокой, но голос Хэ Яня не дрожал и не тонул в шуме воды.
Тонкая ткань мокрой футболки и штанов намертво облепила складки тела. И словно решив, что одной песни мало, толстяк вдруг плавно, тяжело, но удивительно размеренно повёл плечами и пустился в пляс.
Посетители шашлычной разом замолкли:
—……
Чэнь Цыцы:
—……