«Что происходит с нашим миром?»
«Что за небеса теперь раскинулись над нами?!»
В эту ночь мало кто смог сомкнуть глаза. Торжественный прием у клана Цзян, изначально приуроченный к испытанию наследника, внезапно превратился в праздник по случаю запечатывания разлома и приветствования Чанъэ.
Сами члены клана Цзян не проявляли ни бурной радости, ни скорби. Разве что в тот миг, когда Чанъэ вмешалась и усмирила проход, по их рядам скользнуло мгновенное изумление, но они тут же справились с собой. Прошедшие сквозь кровавое горнило великих битв, эти люди давно разучились бурно реагировать на что бы то ни было.
Именно эта невозмутимость повергла зрителей трансляции в смятение: наблюдатели ровным счетом ничего не могли понять. Считать ли положение безнадежным? Но молниеносный удар Чанъэ и абсолютное хладнокровие Цзянов создавали впечатление, будто враг ничуть не опасен. С другой стороны... куи в объективах камер ничуть не походили на обычных существ, и с ними явно не справилась бы рядовая армия.
К тому же часть присутствовавших мастеров Цзян с большим трудом сдерживала натиск куев, а многие и вовсе задыхались от кровавого кашля. Позже со слов осведомленных людей стало известно: это отдача от материализации карт в реальном мире. Оказывается, магия карт несет в себе смертельную угрозу для самого владельца! Но что же тогда эти карты — последняя надежда или чистый отчаянный шаг? Никто из властей так и не вышел к людям с разъяснениями.
Хэ Янь уплетал угощения за обе щеки. Вообще-то он планировал сбросить пару лишних килограммов, но сегодня сил было потрачено слишком много, так что диету пришлось отложить.
Гуйшу, Золотой ворон, Чанъэ... Поочередно появляясь из древних руин, эти легендарные сущности слой за слоем срывали покров с тайны его происхождения. Теперь Хэ Янь окончательно убедился: он вовсе не человек. Он — птица.
Даже если в нем и текла капля человеческой крови, то совсем ничтожная. Древняя птичья кровь доминировала безраздельно. Не разделяй их огромная пропасть эпох, он вполне мог бы сочесть себя тем самым десятым яйцом — Сяо Ши.
— Но почему я тогда не летаю? — Хэ Янь расставил руки в стороны и неуклюже взмахнул ими, однако грузное тело, разумеется, даже не оторвалось от земли.
Честно говоря, пусть Чанъэ и считала свой драгоценный гадательный талисман потраченным впустую, для самого Хэ Яня все эти встречи и события перевернули мир. Не увидь он всё своими глазами, ни за что бы не поверил.
Тогда, посреди непроглядной тьмы, он собственными глазами видел, как маленькие яркие птицы раздували во чреве пламя, превращаясь в слепящие багровые сферы. Напряженную ночную мглу в одно мгновение рассеял безграничный, торжествующий свет.
Не наблюдай он этого наяву, никогда бы не подумал, что в крошечном птичьем теле может таиться колоссальная сила, способная озарить весь мир.
Ослепительно!
В тот миг Хэ Яня пробрало до самых глубин души. Из всех современных людей, пожалуй, лишь он один по-настоящему постиг, какой глубокий смысл Чанъэ вкладывала в слова о «благородстве крови». Эти уникальные создания, взлелеянные самими Небесами и Землей, были неизмеримо превосходны.
Поодаль поднялся шумок.
Хэ Янь в недоумении повернул голову и заметил Чанъэ, стоявшую на карнизе крыши. Ее абсолютно седые волосы развевались на ветру; вскинув голову, она созерцала луну с холодным и отрешенным видом.
Снизу члены клана Цзян окликали её, пытаясь уговорить спуститься и обсудить со старейшинами важные дела — скорее всего, касающиеся руин. Впрочем... пусть они и допускали, что перед ними их далекая прародительница, относиться к ней как к родной бабушке никто не собирался. Максимум, на что они были способны, — оказать подчеркнутое почтение.
И то верно: пусть волосы Чанъэ быстро теряли пигмент, седея на глазах, лицо её оставалось юным и ювелирно-нежным, словно у юной девы. Соотнести этот облик с образом древнего предка не поворачивался язык.
Неподалеку стоял Цзян У. Рядом с ним находился властный мужчина с суровым, словно высеченным из камня лицом. От него веяло сокрушительной мощью — его аура в разы превосходила силу остальных членов клана Цзян.
Заложив руки за спину, тот бросил Цзян У пару скупых фраз. Капитан заметно помрачнел. Когда суровый мужчина удалился, Цзян У повернулся и заметил Хэ Яня. На секунду его лицо застыло, а затем он ни с того ни с сего спросил:
— Юэбины будешь?
Хэ Янь опешил:
«Ты как так быстро переключился?!»
А ведь Хэ Янь как раз размышлял, как бы поласковее утешить приятеля — вид у того был такой, будто на него обрушилась беда.
— Это кто сейчас был? — спросил он.
— Мой отец, — спокойно ответил Цзян У, разгадав несказанный вопрос. — Спросил, пробудилась ли во мне кровь предков. Я ответил, что нет.
Отец Цзян У... Так вот каков глава клана Цзян! Внушительная фигура.
И все же... неужели таковыми и должны быть отношения между отцом и сыном? Сам Хэ Янь сиротствовал с детства и не знал родительской ласки, но ему казалось дикостью, что двое кровных родственников держатся друг с другом холоднее, чем он с Хэ Шоудао. В глазах этого человека не промелькнуло ни капли отцовской теплоты.
Разве Цзян У не его родной сын?
— Ты... — Хэ Янь помялся, подбирая слова. — Не принимай близко к сердцу.
Цзян У на миг замлел, а затем неожиданно усмехнулся.
Коснувшись коммуникатора на запястье, он набрал чей-то номер:
— Да я давно привык. Помнишь, ты рассказывал, что в древности на Праздник середины осени принято было есть пряники-юэбины? Я отдал приказ кулинарам разгадать тот рецепт и проверить, похож ли результат на правду.
У Хэ Яня сладко засосало под ложечкой. С тех пор как он очнулся в этом тучном теле, одно лишь упоминание о еде вызывало у него зверский аппетит. А тут речь шла о лакомстве из далёкого прошлого, о котором в Межзвездную эру никто и слыхом не слыхивал!
— Неужели и впрямь воссоздали? Да там и рецепт-то нехитрый: хрустящее тесто снаружи начинка из пяти видов орехов. — Хэ Янь оживился. Он и сам-то в прежней жизни не отличался изысканным вкусом и за всю жизнь пробовал лишь один вид юэбинов — с начинкой «Ужэнь».
Цзян У, никогда в глаза не видевший подобных сластей, озадаченно задумался:
— А что такое эти «пять орехов»?
— Грецкий орех, миндаль, косточки оливы, семечки тыквы и кунжут... Оттого и прозвали «Ужэнь». Откуда тебе вообще известно про юэбины? Неужели в нынешнее время кто-то еще хранит эти обычаи?
Голос раздался сверху. Чанъэ перестала созерцать луну. Будучи бессмертной девой с чутким слухом, она прекрасно слышала каждое слово, звучавшее внизу. Изначально она не намеревалась вмешиваться в людскую суету, но разговор о лунных пряниках заставил её искренне изумиться.
В эту эпоху... хоть кто-то ещё помнит о юэбинах!
В её время люди каждый год в определенный день вкушали эти пряники. Да и само это лакомство... изначально родом из Дворца Широкой Прохлады.
Очнувшись от задумчивости, небожительница ступила с карниза в пустоту.
Спускалась она с истинно грациозным величием — шаг за шагом ступала по воздуху, словно по невидимым ступеням. Эту сцену своими глазами увидели многие мастера карт, оставшиеся на ночь в поместье Цзян, а также высокопоставленные репортеры.
Журналисты развлекательного канала Центрального телевидения, разумеется, не спешили уходить. Они получили прямую директиву: содействовать кланам в контролируемом раскрытии информации, чтобы население постепенно осознало масштаб надвигающейся угрозы. Выполняя особое задание, они имели полное право оставаться в поместье.
И вот миллионы пользователей, не спавших до глубокой ночи у экранов прямых трансляций, стали свидетелями того, как сошедшая с небес Чанъэ с глубоким знанием дела заговорила... о стряпне.
— Я помню только один обычай, — вздохнул Хэ Янь, погружаясь в воспоминания. — Каждый год на Праздник середины осени приносили целую подножку юэбинов. Это была самая сладкая еда в году.
Хотя сам он был родом не из Межзвездной эры, в той, прежней жизни он редко спускался с гор и мало что знал об общественных празднованиях.
— Сладкие?! — перебил его шеф-повар клана Цзян, подогнавший кулинарную тележку на магнитной подушке. Лицо у него было чернее тучи. — В пирогах должна быть мясная начинка! С чего бы им быть сладкими? Мне что, подсластителя туда влить?!
Хэ Янь и Чанъэ лишились дара речи. Зато Нефритовый кролик Цуйхуа, сидевшая на руках у хозяйки, стерпеть такого святотатства не смогла. Ведь большинство юэбинов во Дворце Широкой Прохлады выпекались именно её лапками! Увидев безумное творение повара Цзянов, она взвилась от возмущения:
— Пирог с мясом?! Ты бы ещё цзунцзы сварил, оболтус!
— Чего?! Какой ещё цзунцзы?! — Повар готов был рвать на себе волосы. Из него вытягивали какие-то невиданные названия — не кулинария, а проверка фантазии на прочность!
Цуйхуа оттолкнулась лапами, выпрыгнула из объятий Чанъэ и уселась прямо на бортик тележки, критически разглядывая содержимое.
— И вот это ты называешь юэбином?! Пряники не должны быть размякшей жижей! Настоящее тесто делают хрустящим и слоеным! Это десерт, изысканная выпечка! Неужели за тысячи лет вы, людишки, окончательно разучились готовить?! Где ингредиенты? А ну дай сюда, сама сделаю!
Повар онемел.
— Святые угодники... С каких пор кролики разговаривают?! — Только сейчас до него дошло, что перепалку с ним ведет мохнатый зверёк.
Присутствующие в изумлении воззрились на пушистую зайчиху. Днем многие просто не обратили на нее внимания, посчитав забавным мягким аксессуаром, но под покровом ночи зверюшка внезапно заговорила голосом бойкой девицы.
— Чего уставились? Разговаривающих кроликов не видали? — фыркнула Цуйхуа. — А ну давай сюда посуду! Я, между прочим, главный повар Лунного Дворца! Кулинария — та же алхимия: не подберешь верные компоненты, достойного яства не получишь.
Повар молча передал ей сотейник и, немного помешкав, открыл нижний отсек с запасом продуктов, предоставляя ушастой полную свободу действий.
— Погоди! Зачем столько орехов и сахара?! Зубы же сведет! Эй-эй, перебор! Это вредно для здоровья, совсем не по науке! Ты почему не слушаешь?!
Кулинар и крольчиха сошлись в жарком споре. Повар привык готовить по выверенным молекулярным пропорциям, и выходило вполне недурно, но Цуйхуа творила исключительно по зову сердца, игнорируя любые правила, чем доводила маэстро до белого каления.
Спустя полчаса Чанъэ держала в руках свежевыпеченный юэбин. Вкус был точь-в-точь таким же, как в небесных чертогах. Разве что примешалась легкая нотка мирской копоти, но оттого лакомство вовсе не стало хуже.
Она даже откусила кусочек от мясного пирога и к своему удивлению признала, что это не такая уж кошмарная стряпня. Но к этому моменту её волосы окончательно побелели, став почти прозрачными, а бессмертная душа готовилась вновь покинуть бренный мир.
— Пора возвращаться.
Это место не было её домом. Дом исчез в тот день, когда её покинули близкие. Единственное, что выгнало её наружу — затаенная обида на печати. Но вырвавшись на волю, она обнаружила лишь чужой, незнакомый мир. Прошлое было не вернуть.
Хоу И... Этот статный, не ведающий страха герой. Если бы отец не устроил на него засаду, не запечатал его верный лук и со стрелами и тем самым не сокрушил собственное могущество, ответив за это перед Небесным Императором... Быть может, она прожила бы жизнь обычной смертной женщины — скромно и счастливо пробыв века бок о бок с любимым.
Хэ Яня охватила светлая грусть. В какой-то мере он понимал тоску Чанъэ: очнувшись в Межзвездную эпоху, он сам долго не мог найти себе места. Подумав секунду, он крикнул вдогонку:
— Праздник же! Захвати пару пряников с собой!
Чанъэ замерла на полушаге:
«... А что, отличная идея».
* * *
Пятнадцатый день восьмого месяца. Праздник середины осени — время вкушать лунные пряники!
Этот древний обычай, насчитывающий миллионы лет, благодаря трансляции Центрального телевидения мгновенно охватил всю человеческую галерею миров. На какой-то миг даже ужасающая угроза куев отступила на второй план.
Человеческая природа не меняется: стоит людям узнать, что их далекие предки веками лакомились неким кушаньем, как в них тут же просыпается непреодолимое желание его отъесть!
Что же до Цуйхуа... Она последовала за Чанъэ в руины, но едва ступила во дворец, как хозяйка выставила её вон. Бедной зайчихе пришлось посреди ночи искать Хэ Яня по запаху. Впрочем, дух Древнего Золотого ворона в нем был настолько силен, а птичий запах разил так густо, что найти его не составило ни малейшего труда.
Всю вторую половину ночи ушастая безудержно рыдала. Хэ Яню это вконец надоело. Потеряв терпение, он сгреб крольчиху за длинные уши и зацепкой навесил её на собачью конуру во дворе — кто-то из обитателей поместья держал вольерного пса, и там как раз имелся свободный крюк для колокольчика.
Хэ Янь рассудил логично: собаке лай надоест, она пару раз рыкнет на питомицу — та и замолчит. Законы природы: какой кролик не боится собак?
Наутро пес лежал без сознания. Перепуганные слуги Цзянов спешно отвезли бедолагу в ветеринарную клинику. Как выяснилось, до белого каления пса довели не вопли — диагностировали тяжелое сотрясение мозга.
Цуйхуа арестовали.
Хэ Янь:
«...»
— Странно, это же крольчиха Чанъэ? Зачем она вернулась?
— И почему она висела на собачьей конуре? Кто её туда водрузил? Не сама же она запрыгнула!
— Бедный наш сторожевой пес, едва дух не испустил!
Домочадцы Цзян все еще перешептывались, не в силах опомниться: как этот крошечный меховой комок может обладать такой сокрушительной силой?!
Подошедший Хэ Янь застал Цуйхуа за бурными объяснениями с Цзян У и слугами. Зайчиха гневно размахивала лапками:
— Да, я не человек! Но эта псина — настоящая тварь! Я уже утихомирилась и спать собиралась, а этот кобель вылез из конуры, обнюхал меня, а потом... о ужас, вознамерился на меня помочиться! Какой уважающий себя дух такое стерпит?! Вот я и выписала ему пару пощечин!
Хэ Янь:
«...»
Сделав каменное лицо, он уставился прямо перед собой, вознамерившись изобразить случайного прохожего.
— Хэ Янь! — острый глаз ушастой моментально выхватил его из толпы. Хотя на самом деле она учуяла его приближение заранее, потому и вела себя так дерзко. Теперь же её голос мгновенно преобразился в елейный: — Ты пришел спасти меня!
— Проходил мимо, — сухо произнес Хэ Янь. — Я этого кролика впервые вижу.
— Ах ты, предатель! — взвизгнула Цуйхуа. — Госпожа перед погружением в сон сказала, что ты приютишь меня на время! А если тебе грозит смертельная опасность, ты сможешь пробудить её, и она прикроет тебя своей грудью! Моя хозяйка невероятно сильна и слов на ветер не бросает, так что береги меня как зеницу ока!
В этот момент в дворик ворвался взмыленный Второй дядя Цзян. Лицо его было бледнее полотна:
— Беги, Цзян У! Сгребай в охапку жену и делай ноги! Твой отец проведал про вас двоих! Вчера слишком много народу грело уши, кто-то донес главе! Старик рвет и мечет, уже мчится сюда!
Цзян У застыл как вкопанный. В ту же секунду его взгляд со скоростью молнии метнулся к Хэ Яню, и в глубине этих глаз бушевала буря.
— Ты чего на меня уставился?.. — опешил Хэ Янь. — Цзян У, у тебя, оказывается, невеста есть? А почему я не в курсе? Она что, не с Древней звезды?
Слова застряли у него в горле. Хэ Янь почувствовал неладное. Ладно Цзян У смотрит на него во все глаза, но почему Второй дядя глядит на него с тем же ошалелым выражением? Разговор ведь идет о Цзян У и его жене, при чем тут он?!
— Так суженая Цзян У — это разве не ты? — с подозрением спросил Второй дядя Цзян. — Да точно ты! Глава клана мчится сюда, чтобы содрать с тебя шкуру! Откуда в тебе эта олимпийская безмятежность?!
Хэ Янь остолбенел:
«Я?!»
Решив, что у старика помутился разум, он перевел взгляд на капитана.
— Ты... — Цзян У отвел глаза, судорожно вздохнув. — В двух словах не объяснишь.
Хэ Янь застыл на месте тучным столбом, впившись в него потрясенным взглядом.
Цуйхуа оказалась не дурой. Главу клана Цзян она видела своими глазами и прекрасно знала, что этот монстр ей не по зубам. Прижав уши, крольчиха сиганула в воздух, намереваясь задать дёру из поместья.
Но Хэ Янь мертвой хваткой вцепился ей в уши:
— Куда намылилась?!
Он сжал зубы и прошипел:
— А ну пробуждай хозяйку! Какая к черту спячка, пусть спасает меня от расправы!
«Цзян У!
Тыща переходов, тысяча расчетов, но такого подвоха я от тебя не ждал!
Ты ведь тоже ни черта не человек!»