Деревушка Чжуван, затерянная в районе Цзинъань, никогда не славилась ни красотой пейзажей, ни ремёслами. Единственным её достоянием считалось древнее происхождение, о котором помнили разве что старики. Молодые сельчане, не находившие здесь применения своим силам и не желавшие прозябать в глуши, при первой же возможности уезжали.
Жаль было покидать родных, но само место не удерживало ничем: всё, что было в Чжуване, имелось и в других деревнях, а чего не хватало там — не водилось и подавно.
Каждый из них с детства усвоил простую истину: Чжуван — серое, совершенно ничем не примечательное место.
Так было до сегодняшнего дня.
Когда морские воды расступились, образовав высокий проход, а на самом гребне водяного вала возник Нэчжа, ошеломлённые жители высыпали из домов на берег.
— Это ещё что за чертовщина?!
— Там... там вроде человек!
— Кино, что ли, снимают? А почему без предупреждения? Где камеристы, где техника? И как они волну-то такую вздыбили?
— Да какое кино... Вглядись, всё же по-настоящему!
Вокруг кишели специалисты: военные в серебристо-белых боевых костюмах, учёные в халатах, выстроено строгое оцепление... Разве это похоже на съёмочную группу? Больше смахивает на засекреченную научную экспедицию!
— Ох, мамочки, выбрался-таки! — сокрушённо пробормотал глиняный истукан, зажатый в ладони Цзян У. В этот миг любопытство пересилило страх перед слепящей аурой капитана.
Фигурка высунула голову из-под пальцев Цзян У и, прищурив мелкие глазки, воззрилась на небосвод.
— Мать пресвятая... — свиное рыльце скривилось от глубочайшего потрясения. Размером истукан был едва с зимнюю вишню, но выражение его мордашки читалось с поразительной чёткостью.
Цзян У уж было приготовился услышать нечто глубокомысленное, как свиной генерал вдруг набрал полную грудь воздуха и восторженно ляпнул:
— До чего же хорош, подлец!
Цзян У лишь молча повёл бровью.
Жители Чжувана окончательно потеряли дар речи.
— Это же «генерал Чжу» нашего старосты! — ахнул какой-то паренёк неподалёку, вытращив глаза. — Я его в детстве об землю шарахнул...
Мать тут же влепила ему подзатыльник и зажала рот:
— Заткнись! Никого ты не шарахал!
Семья старосты, до этого метавшаяся в панике из-за пропажи старинной реликвии, тоже прибежала на шум. Увидев, что глиняную фигурку держит статный юноша в боевом костюме, староста облегчённо перевёл дух.
Значит, генерал сбежал не от обиды на хозяев — его просто задержали.
"Задержали — и слава богу... Главное, домой больше не явится. Хотя душонка-то у него не злая. Что они теперь с ним сделают?"
Помявшись, староста набрался храбрости и шагнул вперёд:
— Уважаемый... господин, вы как с ним поступить-то намерены?
Цзян У слегка опешил. Он не ожидал, что среди деревенских найдётся смельчак, дерзнувший заговорить о ходячем истукане. В отличие от армейцев с их жёстким уставом, Цзян У ответил откровенно:
— Вещь аномальная. Что с ней делать — пока не решено.
Даже эксперты из исследовательской группы с подобным не сталкивались. Впрочем, Хэ Янь наверняка знает решение: он первым обнаружил сущность и, кажется, понял, как её укротить.
При этой мысли лицо Цзян У чуть изменилось. Если он всё верно понял, способ укрощения, на который рассчитывал Хэ Янь... это сам Цзян У.
"Я могу его подавлять? За счёт чего? Почему я сам об этом не догадывался? Если дело в родословной, то в семейных хрониках нет ни единого упоминания... Странно всё это".
— Жутковатая штуковина, что и говорить... — забормотал староста.
Ещё бы! Прожить тридцать лет с вещью, которая в один прекрасный день оживает, да ещё и по ночам чешется — удовольствие ниже среднего.
— Но этот генерал Чжу... господин, у него на самом деле доброе сердце. В деревне он никого не обижал, напротив — людей спасал... В море ведь завелась кака-то дрянь, иногда ребятишек в пучину заманивала. Так это он их на берег вытаскивал!
Слова старосты привлекли внимание нескольких экспертов и серебряно-белых воинов. Нэчжа пропал так же стремительно, как и появился, так что на берегу осталась только эта необычная статуэтка.
К тому же среди сельчан действительно нашлись те, у кого в прошлом терялись дети.
Бывало: днём ребёнок дома, а ночью ни с того ни с сего уходит к морю. Наутро его находят на песке — одежда хоть выжимай, но сам жив-здоров, спит себе сладко, будто всю ночь кто-то укрывал его от ветра и брызг.
Глиняный генерал с удивлением уставился на старосту.
Хотя он и отличался от Хэ Яня, его духовное чутьё было чрезвычайно острым. Он прекрасно знал, что семья старосты, продав с потрохами его тайну, отнюдь не горела желанием видеть его снова.
Он и сам планировал после отъезда Хэ Яня тихо уйти на берег и вырыть печёрку в скалах. Но старик, ещё недавно дрожавший от страха, вдруг заступился за него.
— Пусть он не человек, пусть хоть оборотень, хоть демон... — переборов робость, твёрдо произнёс староста. — Если можно, не губите его.
Почувствовав на себе взгляд глиняных глазок, старик боязливо, но добродушно улыбнулся:
— Дома и подношения готовы. Генерал Чжу для нас — дух-хранитель дома. Кем бы он ни был раньше, мы его принимаем. Коли вам он не надобен — отдайте нам обратно.
Свиной генерал замер.
"Принимаем?.. Чушь какая. Знаете ли вы вообще, кто я такой? Пусть морда у меня свиная, но я — вписанный в небесные реестры бог! С чего бы мне нуждаться в вашем снисхождении?"
И всё же где-то в глубине его глиняного чрева ёкнуло.
Обычные смертные... Он спасал их мимоходом, не рассчитывая на благодарность, но ощутить её оказалось неожиданно приятно.
— Так это он моего Тунтуна спас?! — ахнула соседка старосты, Чжу Юнь.
— Да уж не сомневайся! — поддакнули из толпы.
— Тогда ни в коем случае нельзя свиного заступника забирать! А ну как из моря опять нечисть полезет?!
Генерал Чжу решил не отмалчиваться:
— Успокойтесь, бабы. Тот, что сидел в пучине, ушёл.
— Откуда тебе знать? — перебил Цзян У. — Ушёл или уничтожен? И тот юноша на гребне волны... это был он?
Не сходилось: по словам сельчан, тварь из моря заманивала детей с дурными намерениями. А у того юноши на волне был вид гордый и чистый, прямодушный перед небом и землёй. Цзян У не верил, что мог так ошибиться в человеке.
Генерал Чжу призадумался:
— Это точно был он... Кажется, я припоминаю. При жизни мы были знакомы. Зовут его Нэчжа. Сила у него страшная, нрава он невыносимого и законов не признаёт, но без причин обижать слабых не станет. Теперь-то я понимаю: все эти тысячи лет я зря ловил мальчишек у воды.
Он вздохнул. Из-за пламени, что жгло его душу, он не мог разглядеть силуэт на дне и думал, что там притаилось чудовище.
— Судьба у него горше горького. С самого рождения его звали демоном. А когда он убил драконьего сына и навлёк беду, родной отец отдал его на расправу Королю драконов. Нэчжа срезал с себя плоть и вылущил кости, вернув всё родителям, чтобы разорвать с ними всякую связь.
Суровое прошлое... Генерал помнил лишь обрывки, но встреча всколыхнула память. Они ведь жили в одну эпоху.
"Как можно срезать собственное мясо? Неужели боль в сердце настолько сильнее телесной, что человек просто не чувствует ножа?"
— А заманивал он только тех детей, у кого на душе было темно, — продолжал генерал. — Нэчжа был заперт подо льдом и драконьим древом. В нём клокотала обида, тоска и разочарование. Он родился нежеланным и умер отвергнутым. И дети, западавшие на его зов, тоже считали себя ненужными собственным семьям.
Сельчане ошеломлённо переглянулись.
За тридцать лет в Чжуване больше двадцати ребятишек убегали ночью к морю... Неужели родители и вправду их не любили?
— Да нет же... — забормотала мать Тунтуна, бледнея. — Тунтун — хороший мальчик... Я просто пугала его отца, говорила, что выброшу ребёнка! Неужели он всё принял всерьёз?..
Она не хотела признаваться, что в ту секунду действительно использовала сына как инструмент в семейной ссоре.
Морской гул утих. Из воды выплыла цепочка серебряно-белых воинов. Следом за ними на берег спокойно выбрался упитанный юноша. На вид — обычный парень, если не считать того, что только что он свободно повелевал огнём и разгуливал с крыльями за спиной.
Он развернулся и стал молча смотреть на море, заложив руки за спину. Никто не смел его потревожить.
— Едва ли он вообще человек...
— Да точно не человек!
— Раньше думали, он просто жирный. А может, это как у шелкопряда? На стадии куколки все толстые, а потом бабочками становятся!
— Так наш Бог Хэ — гусеница?!
— Хэ Янь — настоящий демон! Крутой до невозможности!
— А чего тогда куев боится?
— Так личинка же ещё! Охрана нужна!
Солдаты оживлённо шептались, сойдясь на том, что Хэ Янь — гигантский мотылёк. Есть же выражение «как мотылёк на огонь»? Вот и он к огню неравнодушен. Да и куцые крылышки за спиной аккурат как у бабочки, только выбравшейся из кокона.
Тем временем Чэнь Цыцы, тяжело дыша, прибежал с камерой наперевес и протянул Хэ Яню тёмные очки:
— На, держи! Успел!
Хэ Янь молча нацепил очки с оправой в форме языков пламени. Выглядело это до комичного нелепо, но его природная харизма сглаживала любой абсурд.
Цзян У подошёл ближе:
— Всё кончено?
— Это был юный дух по имени Нэчжа, — ответил Хэ Янь. — Без отца, без матери, живущий лишь по собственной воле.
— Но разве родители не отреклись от него? — подала голос та самая девушка из деревни.
Хэ Янь обогнул взглядом собравшихся и посмотрел прямо на неё:
— Он никогда не принадлежал им. Небо лишь доверило его этим людям. И то, что выбор оказался неудачным, не значит, что сам он лишился ценности.
Девушка опустила голову. Хэ Янь продолжил:
— Если тебе так нравится Нэчжа, я могу подарить тебе его фигурку... коллекционную карту. — Он косо взглянул на полковника Линя.
Полковник Линь поморщился: "Слышь, парень, я тут стоял и тихо радовался! Ты чего меня сливаешь?! Ты же прекрасно знаешь, кто я! Какое ещё стирание памяти?! В огненном аду выжил, а от портативного излучателя память потерял? Ну-ну!"
— Рассветает, — Хэ Янь взглянул на розовеющий восток. — Пора возвращаться. Ещё успеем поспать.
— Погоди, — остановил его Цзян У. — А с этим что делать?
Хэ Янь бросил взгляд на глиняную свинью и тут же отступил на два шага:
— Сам разгребай! Эту тварь только ты укротить можешь.
Он до сих пор помнил, как свиная лапа пыталась прицепить ему свиные уши!
Свиной генерал онемел: "Ах ты прохвост! Натравил на меня этого убийцу с его слепящей аурой, а сам смываешься?!"
Он вырвался из рук Цзян У:
— Цзян У, отпусти! Я с этим парнем пойду!
— Не нужен ты мне! — Хэ Янь уже подбирал вещи.
— Ты что, не знаешь, кто такой Маршал Тяньпэн?! — возмутился генерал. — Командующий ста тысячами воинов Небесной реки! Всякая нечисть при виде меня в страх повергается!
— Не хочу, — отрезал Хэ Янь. У него уже есть Цзян У для отпугивания нечисти.
— Ну хотя бы как питомца возьми! — сбавил тон свиной генерал. — Нынче ведь модно держать карликовых свинок? Ты и сам крепыш, вместе будем отлично смотреться!
Цзян У не выдержал и прыснул. Хэ Янь от злости сжал кулак так, что металлическая стойка камеры в руках Цыцы хрустнула и переломилась.
Генерал мгновенно сдал назад:
— Э-э... да ладно тебе! Я ж пошутил! На самом деле я... братан Нэчжи! Голда! То есть Цзиньчжа! Видишь, какой я золотой да ценный?
— С чего бы у брата Нэчжи была свиная морда? — усомнился Хэ Янь.
— Нэчжа-а-а! Брат идёт к тебе! — заорал генерал и сиганул прямо в грудь Хэ Яню.
Через полминуты на браслете Хэ Яня вспыхнуло уведомление:
[Создана новая карта: Чжу Бацзе]
Хэ Янь замер.
"Никакой он не Цзиньчжа и не Мучжа. Обыкновенный Чжу Бацзе..."
Сбор карт всегда приносил ему радость, но сейчас на душе остался странный осадок. Словно его только что наглейшим образом обвела вокруг пальца старая глиняная свинья.