Цзян Хайя окончательно опешил. Ему казалось, будто прямо на его глазах разворачивается история какой-то совершенно невообразимой, невероятной любви.
В глубине души ему до боли хотелось хохотнуть, но стоявший рядом Цзян У и давящая атмосфера сокрушали любые порывы. Цзян Хайя застыл, боясь даже пикнуть, и лишь испуганно хлопал глазами.
— Поменять не получится. Я от вас отличаюсь, — лицо Хэ Яня, едва размером с пару ладоней, под изящным венцом казалось надменно-одиноким. Он развернулся и неторопливо пересёк гигантское птичье гнездо с одного края до другого. — Сделайте одолжение, прогоните их.
Последнюю фразу он произнёс мысленно, напрямую связавшись со священным Лавровым древом.
Пока остальные оставались здесь, Хэ Янь не мог развернуться в полную силу. Древо-Гуйшу заведомо не причинило бы ему вреда, но насчёт остальных такой уверенности не было: стоило древнему исполину изменить решение, и чужаки мгновенно превратились бы в щепки.
Впрочем, поступок Цзян У всё равно тронул его. Чтобы капитан зашёл настолько далеко и во всеуслышание предложил обменять себя на него... Что и говорить, это впечатляло.
Лавровое древо безмолвно наблюдало за происходящим. Трудно было угадать его мысли, но в следующее мгновение оно вскинуло массивные ветви и, точно метлой, погнало карточных мастеров к величественной зальной постройке.
Оно долго пребывало в глубоком спящем неведении, однако, пробудившись, сразу приметило этот дворец и теперь прекрасно знало все проходы и выходы.
С двумя представителями клана Цзян древнее древо не церемонилось: по ним хлестали с особой лютостью, целеустремлённо выталкивая к самым дверям обители.
Почувствовав приближение толпы, гороховый росток вновь принялся яростно выстреливать горошинами. Впрочем, двое членов клана Цзян в прочных боевых костюмах приняли основной удар на себя, так что на этот раз обошлось без пострадавших.
Перегнувшись через край гнезда, Хэ Янь внимательно наблюдал за происходящим. Он видел, как Цзян У увернулся у входа от очередной хлёсткой ветви и попытался было рвануться обратно, к нему. Но в этот миг створы дворцовых дверей вспыхнули — возникшая из глубины невиданная сила мгновенно втянула всех, кто стоял на пороге.
Перед опустевшим дворцом воцарилась звонкая, первозданная тишина.
— Этот дворец... за порогом сразу выход? — удивился Хэ Янь. — Туда нельзя войти?
— Войти можно, — отозвалось Лавровое древо. — Вот только хозяйки, похоже, нет на месте.
Хэ Янь озадаченно нахмурился.
— Прежде у этих палат была владычица, — глухо прошелестела крона. — Женщина. И она... как-то связана с тем человеком под древом.
— Цзян Хайя? — Хэ Янь отлично помнил, как древо охотилось за Цзян Хайя, называя его потомком рода У. Значит, хозяйка дворца — та самая женщина из рода У?
— Нет. Тот, другой. Который, по твоим словам, в тебя влюблён.
— Цзян У?!
Голос Лаврового древа прозвучал весьма странно:
— Тот, что из рода У, сошёлся с крольчихой. Их потомки унаследовали по большей части кроличью кровь. А затем один из этих потомков сошёлся с наследником твоего заклятого врага. Этот Цзян У как раз и несёт в себе кровь твоего врага.
Хэ Янь от такой запутанной сансары едва не потерял дар речи:
— Чего-чего?
— Угу, — гуднула крона. — Ты говорил... Впрочем, я и сам вижу. И он в самом деле к тебе неравнодушен?
Хэ Янь замялся.
— Какая извращённая судьба! — с вздохом заключило древо.
Хэ Янь прекрасно понимал: враг, о котором твердит древнее древо, — это враг птенца Золотого ворона, чью сущность он унаследовал.
Догадаться было несложно. Врагом птенца мог быть либо тот, кто срубил священное древо Фусан, либо владыка Небесных чертогов, либо тот жуткий силуэт, что натягивал лук и сбивал солнца с небес.
Кровное наследие семьи Цзян казалось замысловатым: у Цзян Хайя пробудилась линия рода У, а у Цзян У — совсем иная, хотя оба они принадлежали к одному клану.
— Всё дело в силе и порядке крови! — объяснило Лавровое древо. — Чем выше порядок наследия, тем мощнее подавление. Этот Цзян У унаследовал кровь тёмного лучника, что разил твоих сородичей. Естественно, эта сила куда древнее и могущественнее, чем наследие рода У или кролика. Они вовсе не на одной ступени.
Пока человек и древо ведали незамысловатый разговор, снаружи подоспело подкрепление. Однако подмога с изумлением обнаружила: древние руины, прежде всегда открытые для клана Цзян, намертво запечатали свои врата.
Едва Цзян У и остальных вышвырнуло наружу, пространство закрылось!
— Проклятье! — витиевато ругнулся Цзян Хайя. — У Цзян У же там жёнушка осталась!
Цзян У, как раз пытливо расспрашивавший Второго дядю Цзян о других способах проникнуть в руины, замёрз на полуслове. Услышав столь фамильярную и уверенную реплику Цзян Хайя, он даже не сразу сообразил. Какая ещё к чёрту жёнушка?!
— Да. Он всё ещё там, — бросил Цзян У, решив не вдаваться в объяснения.
Коль уж вспыхнула глупая путаница, пусть будет так.
Клан Цзян оставался традиционным семейным объединением, где к родственным связям и избранникам родичей относились с неизменно высоким трепетом.
К тому же Цзян У официальным образом считался основным наследником. И тогда, у подножия древа, когда он предлагал обменять себя или Цзян Хайя на Хэ Яня, он руководствовался именно этим расчётом.
Хэ Янь не состоял ни в одной гильдии или ассоциации карточных мастеров. Случись ему застрять в руинах безымянным чужаком, клан Цзян едва ли стал бы прикладывать все силы для его спасения.
— Какая ещё жёнушка?! И почему ты орёшь громче него? — Второй дядя Цзян совершенно сбился с толку. — Стой, да кто вообще эта жёнушка Цзян У?!
Они же просто ушли в руины на разведку! Откуда за пару часов обрисовалась невеста?!
Второй дядя Цзян обернулся и цепким взглядом окинул вернувшуюся группу. Память у него была отменная, так что лица всех участников он помнил до мелочей. Осмотр занял пару секунд — и тут же выяснилось: среди спасшихся нет того тучного мастера в чёрных одеждах и маске!
Веко дяди нервно дёрнулось. Но не успел он вымолвить и слова, как в толпе грянул изумлённый вопль.
Дело было в том, что прибывшая подмога из клана Цзян применила особые меры. За долгие тысячелетия исследователи предусмотрительно развернули внутри территории незаметные устройства наблюдения — именно на случай непредвиденной изоляции пространственного слоя.
В этот момент аппаратура сработала. На развёрнутом проекционном экране проявилось чёткое изображение из недр закрытых руин.
Сначала трансляция показывала замерзшее ледяное озеро, но операторы быстро перенастроили передачу, направив угол обзора на площадь перед величественным дворцом. Судя по ракурсу, следящее устройство находилось высоко в воздухе.
И взору собравшихся предстало нечто невероятное.
Под кроной исполинского Гуйшу тот самый тучный мастер Хэ Янь — тот, кого все считали беззащитным пленником, оставленным на растерзание монстру, — восседал в огромном гнезде словно полноправный властелин этих земель. Он фамильярно хлопнул по ветвям под собой.
Исполинское птичье гнездо послушно раздвинулось, образуя проход. Сплетённые побеги вытянулись в длинную висячую лестницу, опустившись прямо к его ногам.
Пленённая принцесса? Как бы не так! Упитанный мастер в чёрных одеждах и с миниатюрным венцом на голове неторопливо спустился по ступенькам. Его тёмный плащ гордо развевался на ветру, придавая ему облик сурового монарха, обходящего личные владения.
Представители клана Цзян обомлели:
[???]
Никто из спасательного отряда и помыслить не мог, что на экране развернётся подобное зрелище.
— Постойте... А разве это не древнее наследие нашего клана?
— Почему этот тучный мастер выглядит так, будто он тут хозяин? Древо само плетёт ему лестницу! А нас оно же поглотить пыталось и хлыстало без жалости! Я что, сплю?!
— Дело чисто. Вспомните, как оно набросилось на Цзян Хайя — швыряло насмерть! Может, эти руины вообще принадлежат заклятым врагам нашего рода?
— Тогда почему Цзян У не пострадал? — Мастера карт терялись в догадках, а уж молодёжь клана Цзян и вовсе стояла с открытыми ртами.
Так вот как на самом деле выглядят семейные руины изнутри! Но почему то священное древо двигается само по себе?!
И что за чертовщина происходит с этим толстяком, которого привёл Цзян У?! Почему гигантское древо так трепетно бережёт его? Оно же опекает его, точно родное дитя, окружив небывалой заботой!
— Да что вы понимаете! — вмешался один из остроязыких мастеров. — Мастер Чжоу всё чётко разложил: древо уволокло этого карточника, чтобы сделать своей невестой! Естественно, оно бережёт свою «маленькую жёнку»!
Стоило этой фразе прозвучать, как взгляды юных представителей клана Цзян мгновенно изменились. Ранее ведь говорили, что внутри осталась избранница Цзян У — человек, к которому капитан неравнодушен!
Поначалу все гадали, кто же этот таинственный возлюбленный, но из-за шока от увиденного напрочь об этом забыли. Теперь же пазл сложился: получается, священное древо буквально увело избранника прямо из-под носа у Цзян У?!
Что за дичь?! Если бы двое сошлись в схватке за неописуемую красавицу, это хоть как-то поддавалось бы логике. Но драться за тучного парня?!
Нынче что, вкусы у всех так сдвинулись? Пухлые карточники стали дефицитным товаром?! Нелепица, абсурд! Однако, как ни крути, лишь эта дикая теория хоть как-то объясняла то, что транслировал экран.
В растерянности люди присмотрелись получше — и внезапно поймали себя на мысли: если убрать лишний вес, парень-то лицом весьма недурён...
Тут кто-то из мастеров озвучил ещё одну важную догадку:
— Раз он свободно передвигается, значит, он не выходил раньше только для того, чтобы ублажить древо и дать нам спокойно сбежать!
Остальные закивали. В самом деле! Он ведь беспрестанно торопил их, понукая скорее убираться прочь.
Видимо... он отвлекал чудовище на себя.
— Теперь я понимаю, за что Цзян У его полюбил...
— В великих кланах, как бы хорошо тебя ни растили, грязи и интриг всегда в избытке. Человеку вроде Цзян У легко потерять голову от чьей-то искренней, бескорыстной доброты.
— Вот глупец...
— Надо же, в наше время кто-то ещё способен пожертвовать собой ради спасения совершенно чужих людей! Он вообще о себе думал?!
— Мы перед ним в неоплатном долгу, — веско произнёс один из старших мастеров. — Сожалею, но я добровольно снимаю свою кандидатуру с этого испытания. Юный Цзян, ищи себе другого мастера.
— Я тоже выхожу!
— Признаться честно, этот парень мне с самого начала не нравился. Опыта ноль, на первый этап явился с опозданием... Мы с ним на разных уровнях, и я искренне считал, что организаторы снизили планку, пуская кого попало. Однако... мастерство — это одно, а человечность — другое. Я не признавал его силу, но преклоняюсь перед его благородством. Я выхожу из испытания.
Среди карточных мастеров хватало и зрелых мужей, и убелённых сединами старцев. Самым молодым едва перевалило за тридцать, да и Чжоу Шигуан давно уже вышел из юношеского возраста.
Чем старше становится человек, тем глубже он ценит искренний самоотверженный порыв. Разумеется, заявить об отходе от состязания решили далеко не все: кто-то остался равнодушен, а кто-то был связан договорами и обязательствами.
Впрочем, ни Второму дяде Цзян, ни Мастеру Чжоу сейчас было не до оценок и испытаний. Всё их внимание приковал проекционный экран.
На экране Хэ Янь ступил с живой лестницы на твёрдую землю прямо перед дворцовым фасадом. Обычно этот порог обладал непреодолимым утягивающим притяжением: стоило любому человеку переступить черту, как его немедленно вышвыривало наружу. Но сплетённый Гуйшу плетень заслонил Хэ Яня, сбив древние чары.
И парень, спокойно шагнув за порог, протянул руку и толкнул тяжёлые створы дворцовых дверей...
В глубине пустынного зала раздался тихий, печальный вздох. На белонефритовом ложе, небрежно закинув ногу на ногу, кто-то увлечённо хрустел редькой. Заметив гостя, существо замерло, а затем медленно обернулось:
— Ты кто такой?
— Пришелец извне, — ответил Хэ Янь.
— Дерзнул вторгнуться в Лунный дворец... и не понёс наказания?
Хэ Янь озадаченно моргнул:
— Какой ещё Лунный дворец? Это что, Лунный дворец?
— Неуч! Над входом висит табличка с начертанием «Гуанханьгун» — Дворец Широкой Прохлады! Ты что, ослеп?!
— Да нет там ничего... Табличка вся трухлявая, иероглифы давным-давно осыпались. Так это Дворец Широкой Прохлады? Звучит поэтично.
И как-то странно знакомо.
Нефритовый кролик сначала застыла в оцепенении. Она пристально вгляделась в Хэ Яня, словно уловив нечто неизъяснимое, а затем медленно опустила взгляд на собственные лапы.
Её плотное, ещё мгновение назад казавшееся живым тело внезапно истончилось, став полупрозрачным, и, сотканное из тумана, принялось медленно растворяться в воздухе.
— Выходит... меня давным-давно нет в живых.