Лаз и впрямь напоминал нору дикой косули — узкую, кривую и крайне неудобную.
Высекая из ладоней огонь, Хэ Янь немного выжег сырость и дезинфицировал проход, после чего полез в непроглядную темень. Однако вскоре произошёл конфуз: юноша прочно застрял.
— Хм? Чего встал-то?
Прочие — точнее, духи — не сразу сообразили, в чём дело.
Даже самый упитанный из них, Чжу Бацзе, вальяжно шествовал сквозь камни, абсолютно не замечая тесноты. Бестелесным сущностям законы физики не указ: они давно привыкли проходить сквозь любые преграды.
А вот Хэ Янь разительно от них отличался — всё-таки полноватый живой человек.
Хотя юноша первым залез в нору, духи ушли далеко вперёд и лишь спустя некоторое время заметили, что хозяин за ними не поспевает.
— А-ха-ха-ха-ха!.. — залилась тонким смехом Дацзи. От хохота её глаза подёрнулись влагой, делая соблазнительный лик ещё более пленительным.
Тем временем упитанная часть компании переглянулась. Ли Юй со вздохом погладил свой животик. Чжу Бацзе глубоко вдохнул и изо всех сил втянул брюхо — ведь если судить по габаритам, он давал Хэ Яню приличную сорокафунтовую фору. Покачав головой, Маршал Тяньпэн поэтично выдохнул:
— Несчастья все — от полноты телесной... Эх, «с древнейших пор любовь приносит лишь печаль...»
— Брат Чжу... — просиял Ли Юй, мигом разглядев в нём родственную душу. — Неужто ты так силен в изящной словесности?
— Да ладно тебе, брось! — Бацзе прищурил маленькие глазки, сложив пухлые щёки в довольную ухмылку. — Когда я нёс службу в чине Маршала Тяньпэна, то десятками тысяч лет во время дозоров почитывал поэтические трактаты у Небесной реки. Не стоит хвалить, право, не стоит!
— Странно, — с недоумением подал голос Нэчжа. — Сколько я ни прилетал к Небесной реке, тебя там отродясь не было. Зато твой заместитель при каждом удобном случае трепался, будто ты шныряешь в Лунный дворец подглядывать за красавицей Чанъэ.
— Каждому встречному?! — опешил Чжу Бацзе, и свиное рыло его вмиг позеленело от ярости. — А я-то гадал, с чего во всех Небесных чертогах знали об этом да Небесный император палки в колёса вставляет! Ах ты предательская шкура!
Дацзи подле них буквально сгибалась пополам от хохота.
Наблюдая за их шумным весельем, Бог огня Чжужун некоторое время стоял истуканом. Затем уголки его губ с трудом дёрнулись — он словно пытался выдавить улыбку, от которой отвык за долгие века беспамятства. Выглядело это слегка топорно, но ничуть не отталкивающе.
Только вот почему все вдруг позабыли про того недоумка Хоу И?
Никто из духов, разумеется, не опасался, что Хэ Янь навеки останется торчать в этой норе. Сперва всем стало смешно, а после они просто выбросили это из головы. Перед ними были величайшие исторические фигуры, наделённые невероятными способностями. Разве человек, сумевший объединить их всех, спасует перед такой нелепой помехой?
Это напоминало прогулку стада слонов: если один увязнет в мелкой луже, остальные даже не подумают протянуть хобот. Впрочем, духи при всём желании не смогли бы помочь — их призрачная природа не позволяла приложить физическое усилие к человеку. А уж каким образом сам Хэ Янь ухитрялся хватать духов голыми руками — ведал лишь он один.
В конце концов Нэчжа оглянулся на застрявшего хозяина и, поймав его умоляющий взгляд, ненадолго задумался:
— Давай, нажми там, поднажми! — подбодрил Третий принц и безжалостно добавил: — Смотри только не затяни нас обратно!
Духи, привязанные к картам, при слишком большом отдалении от владельца насильно втягивались назад. Если же дух пытался сопротивляться и не находил временного пристанища, он мог и вовсе развеяться без следа.
Бросив эти слова, Нэчжа с азартом пришпорил ветро-огненные колёса и рванул вглубь туннеля.
Кому же не хотелось взглянуть на легендарного Хоу И? Пусть память духов слегка потускнела с веками, сказания, знакомые с самого детства, навсегда впечатались в их суть: Хоу И... простой смертный, что натянул тетиву до предела и сбил с неба девять сыновей Небесного императора — девять палящих солнц.
Хэ Янь молча уставился им вслед.
«Ладно... Толку от вас, как от козла молока».
Юноша досадовал на самого себя. Знай он заранее — ни за что бы не отказался от сопровождения из базы. После истории с Шаньцзу Хэ Янь уверовал, что перешагнул через прежние страхи и больше не трепещет перед опасными духами, оттого и решился на одиночную вылазку.
Но кто же мог предвидеть! Просчитав тысячу рисков, он глупейшим образом не учёл собственные габариты.
«Я не толстый!» — пытался внушить себе Хэ Янь.
Самовнушение не работало: сдавленная талия отзывалась тупой болью.
«Я тощий!» — отчаянно мысленно твердил он.
Он попробовал сдать назад, но животом крепко вклинился в каменные тиски.
«А-а-а-а-а!..»
Хэ Янь охватил ладони огненной коркой и принялся выжигать тесную скалу. Порода едва заметно крошилась, но продвижение шло крайне медленно — будто тамошний камень прошёл через тысячи закалок и сделался почти неуязвимым.
Тем временем на глубине неполного ли под туннелем застывшие пласты магмы вдруг пришли в движение, словно повинуясь неведомому зову. Расплавленная порода пробуждалась, разгонялась и сливалась с более мощной, раскалённой подземной рекой.
Внизу простирался целый океан бурлящей лавы. В самом его центре — если бы чей-то взор сумел пробить кроваво-алый багровый палящий туман — можно было разглядеть узкую, тонкую, точно нить, скважину.
Из этого отверстия тянулась незримая струна, связывающая огненную пучину с небесной высью над ней. Вокруг царил абсолютный, обманчивый покой.
И внезапно узкая скважина содрогнулась в яростном конвульсивном спазме! Поверхность огненного моря закипела ключом, и ввысь, пробивая толщу породы, вырвался слепящий золотой сноп света!
— Ха-ха-ха! Старик опять подсёк добычу! — звонкий писклявый голосок детским эхом разнёсся под сводами, заставив Нэчжа на лету заложить крутой вираж.
В тот же миг этот возглас услышали все: и Бацзе с Чжужуном, и застрявший Хэ Янь, у которого от безысходности уже сдавали нервы.
— Там кто-то есть? — Нэчжа сменил курс и на ветро-огненных колёсах стремительно взмыл под самый потолок.
Дацзи вилась вслед за ним, ступая по проплывающим в воздухе распускающимся бутонам персика. Ей показалось, что звучащий голос странно знаком. Однако, проведя в бесплотном облике целые века, она успела позабыть даже зверства Цзоу-вана, сохранив в памяти лишь его милости, — вот и этот знакомый мотив вызывал у неё лишь смутную пустоту...
— Неужто Хоу И? — полюбопытствовал Ли Юй.
Чжужун нахмурился:
— Тот недоумок говорит басом да невпопад, детских ноток у него отродясь не водилось. Неужто здесь затаился кто-то ещё?
В лазе Хэ Янь уже докрасна разгорячил щёки от напряжения. За спиной у него выросла пара крошечных крылышек; он вознамерился было дать газу и вытолкнуть своё тело наружу, как вдруг в следующую секунду потерял опору под ногами и повис в воздухе.
— Эй-ха, тащи-и-ись!.. — снова раскатился детский писк, который вдруг осёкся. Голос приблизился, сменившись удивлением: — Ой, а это что за букашка попалась? Мотылёк, решивший сигануть прямо в пламя?
Хэ Янь с трудом разлепил головокружительно плывущие глаза и упёрся взглядом прямо в кошачью морду. Юноша насупился: где он очутился? Откуда взялся этот кот? Вдобавок Хэ Янь чётко ощущал, что перед ним не дух и не иллюзия, а самый обыкновенный рыжий кот.
Правда, кормёжка у зверюги явно была отменная: малюсенькая головёшка увенчивала туловище жирное и необъятное, словно у откормленного борова.
«Настоящий кот-хряк...» — мимолётно изумился Хэ Янь. Но едва придя в себя, он содрогнулся: внизу мелькали силуэты Нэчжи и прочих духов, а под ними разверзлась истинная геенна огненная — бескрайнее море кипящей лавы!
«Я что, вылез?»
Не успел он порадоваться освобождению из каменных тисков, как за загривок его зацепила невидимая петля и бесцеремонно швырнула прямо в кипящий расплав.
Вверху рыжий кот неистово мотал толстым хвостом, и речь его то взмывала к писку, то падала к шёпоту:
— Мотылёк летит на огонь, через смерть — к жизни! В этом твой долг! А каков мой долг?.. Мой долг... долг... Цзыя! Задание, что Учитель возложил на тебя сегодня, исполнить ли тебе по силам?!
— Цзян... Цзы-ы-я! — сквозь зубы процедила Дацзи, когда имя наконец пробило завесу забвения.
— Цзян Цзыя? — опешил Ли Юй.
Рыжий кот замер и хлопнул глазами:
— А кто такой Цзян Цзыя? Хе-хе!
Одному небу ведомо, как коты ухитряются издавать саркастический смешок, но этот зверь явно злорадствовал:
— Цзян Цзыя не спасёт Поднебесную! Никчёмный бездарь! Как в пруду рыбёшка перевелась, Цзыя вдруг возомнил, будто сможет спасти солнце! Спасёт солнце — и рыбы вновь прибудет! Гляди-ка! Я подсёк стрелу! Мяу~
Рыжий кот кувыркался в воздухе. Его тёплый апельсиновый окрас не вызывал ни капли умиления — зверь казался абсолютно, беспросветно безумным.