Великая пустошь!
Хэ Янь погрузился в роскошь, о какой раньше и помышлять не смел. Выложи он хоть малую толику этой жизни в сеть, пользователи в комментариях живого места от него не оставили бы — в отдельную галактику упекли бы от зависти. Но здесь, в Великой пустоши, ему посчастливилось родиться одним из одиннадцати сыновей Небесного императора, а отпрыскам правителя полагалось всё лучшее по праву рождения. Настоящие барские привилегии распространялись даже на невылупившиеся яйца... Первые несколько дней Хэ Янь не находил себе места от подобного избытка нег, но постепенно волей-неволей приспособился.
Впрочем, оставалась одна деталь, от которой старшие братья-птенцы буквально ломали головы: Хэ Янь не умел ни принимать облик Золотого ворона, ни подниматься в воздух.
В их глазах одиннадцатый принц казался глубоким инвалидом. И речь шла не об увечьях — бедняге просто не хватило духовной энергии во время вылупления. Как же ему, должно быть, пришлось несладко, пока он скитался по чужбине!
«Едва выбравшись из скорлупы, братишка остался совсем один, без поддержки... Лишь взрослым смог вернуться домой. Теперь этот урон чистой силой едва ли восполнишь...»
«Он иной раз так печально вздыхает! Наверняка изводится из-за того, что отличается от нас. А ведь мы и не думаем над ним насмехаться! Он ведь царский сын, должен гордиться своим происхождением не меньше нашего!»
«... Но летает-то он никак».
«У него даже крылья толком не выросли! Кроме императорского духа в нём ничего и нет. Случись встретить лютого круч-демона за пределами дома, кто станет с ним считаться? Бедняжка наверняка страшно удручён...»
Представив себя на месте младшего, воронята пригорюнились — сердце разрывалось от жалости. Посовещавшись целый день, девять братьев за одну ночь смастерили величественную повозку-колесницу и преподнесли её Хэ Яню.
* * *
Человеческое племя
Когда Хоу И попытался расспросить Цзян У о родстве, тот лишь мрачнел всё больше и решительно открещивался от подобных намёков. Ни сыном, ни братом этому легендарному лучнику он становиться не собирался — с какой стати? Они ведь происходили из абсолютно разных эпох, Цзян У понимал это предельно чётко. Но Хоу И словно не слышал возражений и верил собственному чутью.
Как бы Цзян У ни открещивался, легендарный охотник всё равно относился к нему как к младшему сородичу и щедро делился секретами мастерства. Именно тогда Цзян У осознал: феноменальное искусство Хоу И держалось не только на врождённом даре, но и на изнурительных тренировках. Не пройдёшь через тысячи битв — не постигнешь тончайших нюансов стрельбы.
Шли дни. Цзян У усердно оттачивал навыки стрельбы, не прекращая поисков Хэ Яня. И вот однажды на небосводе снова засияли девять солнц.
Цзян У поднял голову, взглянув прямо на слепящий свет. Его зрение в последнее время развилось и теперь приближалось к возможностям Хоу И: он мог смотреть на пылающие светила и различать детали. Оказалось, в небе парят вовсе не огненные шары, а гигантские птицы, укутанные в золотое сияние. Раньше они казались лишь тёмными силуэтами, но сегодня картина изменилась.
За девятью птенцами тянулась пышная колесница, привязанная к высохшей ветви, которую держал кто-то внутри.
Роскошь вычурная, сплошной блеск драгоценностей!
Даже стоя на земле, Цзян У разглядел, насколько безумно богатым было убранство повозки: её сплошь усыпали редчайшие сокровища Великой пустоши, о которых людские племена слагали легенды, но отродясь не видали вживую.
Не то чтобы Цзян У одолевало любопытство, но он присмотрелся внимательнее. Окна повозки были открыты, и внутри кто-то с интересом высовывал голову.
Силуэт показался Цзян У странно знакомым — раздавшаяся в ширину фигура, круглые черты... Впрочем, не может быть! Чтобы в Великой пустоши кто-то жил в такой разнузданной роскоши? Цзян У точно не мог знать столь вельможную особу. Рассудив, что перед ним, должно быть, могущественная сущность, способная одним взмахом руки стереть людской род в порошок, Цзян У вгляделся ещё пристальнее...
И упёрся взглядом в пухлую физиономию Хэ Яня.
Цзян У онемел.
Упитанный юноша восседал в повозке с преисполненным важности видом, выпрямив спину. На плечах его красовалась переливчатая накидка из ярких перьев, голову венчала миниатюрная корона, а на столе перед ним громоздились экзотические фрукты. В руках Хэ Янь держал золотое блюдо, на котором покоился тушёный дракончик — размером побольше головы самого поедателя.
... Ведь это же дракон?
На голове твари красовались два маленьких рожка, туловище покрывала блестящая чешуя, но тушу уже разрубили пополам, обнажив белоснежное, отходящее паром морское мясо.
Дракона приготовили на славу! Даже издали Цзян У буквально ощутил ароматы этого сочного, упругого деликатеса. На Древней звезде подобные морепродукты стоили целые состояния, а в чистейших океанах галактики ценились на вес золота.
Пухлый юноша, очевидно, тоже впервые пробовал подобное кушанье. Некоторое время он с сомнением повертел в руках нож и вилку, отщипнул кусочек драконьего мяса, отправил в рот — и глаза его мгновенно вспыхнули восторгом!
Забыв обо всём вокруг, Хэ Янь уткнулся в поднос. Попробовал пожевать жилу — не поддалась, отложил; погрыз рог — с отвращением поплевался. Поняв методом проб и ошибок, что съедобна лишь мякоть, он в пару укусов доел оставшийся кусок.
Глядя на это пиршество снизу, Цзян У и сам едва не захлебнулся слюной от вида аппетитного лакомства.
Тем временем до него донеслись перешёптывания сородичей по племени. Набрав запасы воды накануне вечером, люди больше не страдали от жажды и с охотой делились свежими слухами:
— Слыхали? У клана Драконов днями малый принц пропал. Говорят, сам тайком сбежал и не вернулся.
— Драконы сильны, отрядили бы могучих воинов на поиски, и делов-то. Чего шум поднимать?
— Да в том-то и дело! Разгневанный Владыка драконов целую гору в порошок стёр! Выяснилось, что аура принца угасла — убили его.
— Невероятно... Кто ж такой лютый, чтобы царского отпрыска извести? Эти твари даже в младенчестве с нашими сильнейшими богатырями наравне бьются!
— Кто знает... Только не из наших это племён точно — духу бы не хватило. Вот драконы к нам с проверками и не суются.
Цзян У лишился дара речи. Послушав этот разговор, он словно прозрел.
Неужто Хэ Янь сейчас доедает того самого пропавшего драконьего принца?!
Они одновременно провалились в Великую пустошь, но пока Цзян У в человеческом поселении едва не изнывал от жары, борясь за выживание, Хэ Янь изволил уплетаться дракониной! Что с ним вообще произошло после перемещения?!
Как бы то ни было, главный вопрос решился — человек найден.
Сбросив с души тяжёлый груз, Цзян У мгновенно позабыл обо всём. Выбежав за пределы стойбища, он вскинул лук и спустил тетиву в небо — не в птиц и не в Хэ Яня, а лишь для того, чтобы привлечь внимание.
Свистящий звук рассекаемого воздуха долетел до ушей Хэ Яня.
Тот вздрогнул, едва не решил, что на него совершено покушение. В конце концов, статус птичьего принца обязывал — врагов у царевичей всегда хватает.
Однако, высунувшись из окна и разглядев на земле крошечную тёмную точку, он услышал доносящийся снизу отчаянный крик:
— Хэ Янь!
Хэ Янь опешил. За последнее время он настолько привык к обращениям вроде «одиннадцатый братец» или «одиннадцатый принц», что осознал происходящее лишь пару секунд спустя. Зовут-то его!
— Цзян У! — в радостном восторге закричал Хэ Янь. Он перевесился через борт колесницы и замахал руками, не думая, видит ли его спутник. — Я здесь! Я тут!
Какая невероятная удача! Выехал прогуляться — и сразу встретил Цзян У. А ведь он уже голову сломал, думая, как разыскать товарища.
Слова рвались наружу потоком: нужно было рассказать, как его доставили к подножию древа Фусан, как девять предков возомнили себя его братьями, повезли показывать Великую пустошь и пытались накормить жуками...
Но едва он раскрыл рот, картинка перед глазами подёрнулась дымкой. Невероятно чёткий, реальный мир вдруг задрожал и со звоном распался на тысячи осколков!
* * *
Возле хрустального гроба у подножия ледяного озера Чанъэ судорожно выплюнула сгусток крови. По обе стороны от неё приходили в себя Цзян У и Хэ Янь. Нахмурившись, Цзян У вернулся из иллюзии Великой пустоши и первым делом увидел хлопающего глазами Хэ Яня.
— Вы... — Чанъэ даже не утёрла губы, с тревожной поспешностью вглядываясь в состояние Цзян У. Лицо её побледнело. — Ты не встретил меня в Великой пустоши? Не обратился за гаданием? Почему печать до сих пор не снята?!
Цзян У замешкался, хотя кое-какие догадки у него имелись.
— Ты... ничего о подобном не говорила.
Он действительно предполагал, что дочь Императора людей Ди Цзюня — это и есть Чанъэ, и собирался разыскать её. Но сначала ему не попадался Хэ Янь, а затем его поглотило любопытство к искусству Хоу И, вот встреча и не состоялась.
— Не может быть... — пробормотала Чанъэ, сбитая с толку. — Я ведь запечатлела на тебе гадательный талисман! В самом начале твоего пребывания в Великой пустоши проявлять его было нельзя — Небесный закон испепелил бы нас за вмешательство. Но я рассчитала всё так, чтобы знак открылся в момент гибели мира, когда Хоу И сбьёт девять солнц! Моё воплощение из прошлого неизбежно нашло бы тебя, узнало обо всём и помогло разбить печать...
— Хоу И... сбьёт солнца? — переспросил Цзян У с сомнением. — Стрелок он отменный, но никаких солнц не сбивал. Под «солнцами» ты имеешь в виду тех птиц?
— Трёхногих Золотых воронов! — воскликнула Чанъэ. — Сыновей Небесного императора! Они рождены царствовать, но из-за спора вокруг древа Фусан нарушили мировой порядок. Девять солнц, вспыхнувших разом, обрекли Великую пустошь на гибель... Подвиг Хоу И был неизбежен, законы судьбы не повернуть вспять! Как ты мог не застать этого?! Энергии моего талисмана должно было с лихвой хватить обоим до роковой развязки!
Она уставилась на парней изумлёнными, широко распахнутыми глазами:
— Что же вы там устроили?! На что растратили весь запас силы?!
— Я жил среди людей и учился стрелять у Хоу И, — спокойно ответил Цзян У. — Больше ничего.
Позади него Хэ Янь, доселе хранивший молчание, издал сытую звонкую отрыжку, почесал затылок и неуверенно произнёс:
— А я нашёл парочку принцев, пожил несколько дней в птичьем гнезде... Ну и червяка одного сглодал.
— Это исключено! — Чанъэ едва не билась в истерике. — Обычные житейские дела не могли выпить столько духовной энергии! Неужели талисман за миллионы лет окончательно пришёл в негодность?..
Стоявший рядом Цзян У при слове «червяк» на мгновение застыл. Выражение его лица стало весьма специфическим.
Он скосил глаз на пухлого спутника.
В голове Цзян У мелькнула догадка, куда ухнуло всё могущество древней магии... Та зажаренная туша дракона — ты вот это вот назвал «червяком»?!