«Стела воззвала к преисподней: трава здесь не растёт, живое держится прочь».
* * *
В отличие от обитателей других планет, жители Древней звезды могли похвастаться самым богатым — и самым хаотичным — фольклором. Века сменяли друг друга, нить культурной преемственности оборвалась, и теперь обыватели едва ли понимали историю построек, мимо которых ходили каждый день.
Пойди разберись!
Одни божились, что персиковое дерево у палисадника высадил какой-то древний император чуть ли не десять тысяч лет назад, однако научный анализ сухо констатировал: деревяшке едва исполнился век.
Другие утверждали, будто старый колодец во дворе вырыл их прадед, а приехавшие эксперты лишь разводили руками: колодцу перевалило за тысячелетие — в те времена даже прапрапрадед хозяина ещё не появился на свет.
Словом, не меньше восьмидесяти процентов слухов о здешних древностях из сети не стоили и выеденного яйца.
И всё же шумиха редко поднималась на пустом месте. Там, где рождалось чудо, не обошлось без тайны; за байками, передававшимися из уст в уста, крылись реальные события — события, свидетелями которых когда-то стали живые люди.
Два сожителя — голы как соколы, да ещё и по уши в долгах — не стали откладывать дело в долгий ящик. Собрав незамысловатый багаж, они уже на следующий день отправились в район Ланьнин.
Ланьнин не числился среди процветающих центров Древней звезды, но выглядел куда зажиточнее трущоб, где Хэ Янь ютился раньше. Едва на город опускались сумерки, улицы заволакивал дурманящий чад: из многочисленных лавочек и тележек уличных торговцев доносились аппетитные запахи сластей и сочного шашлыка, пробуждая зверский аппетит у каждого прохожего.
— Хозяин, мне два шампура, — Хэ Янь расплатился у шашлычной.
Перед отъездом гильдия выделила им скромные подъёмные — небольшую авансовую часть жалованья за следующий месяц, которой, впрочем, вполне хватало на первое время.
Проспав весь день в номере местной гостиницы, к ночи парни проголодались до звона в ушах.
Хэ Янь, растративший немало духовных сил, уплетал всё подряд с невиданным азартом. В одной руке у него поочередно появлялись то сладкие чайные коврижки, то дымящиеся шампуры. После долгих дней на тошнотворных питательных растворах нормальная еда казалась высшим блаженством — человеческая природа брала своё.
Чэнь Цыцы тащил на плече камеру. Вообще-то прибор оснащался функцией автоматического парения, но парень считал, что снимать на автопилоте — непрофессионально. Настоящий оператор должен трудиться сам!
Так они и шествовали сквозь строй лотков со снедью, фруктовых лавок и павильонов с чаем: один беззастенчиво уплетал лакомства, а второй сопровождал его, точь-в-точь ведущий кулинарного шоу.
Впрочем, эфир гильдии «Пылающее Солнце» не сильно отличался от мукбанга. Набежавшие хейтеры к этому моменту уже выдохлись и вяло исходили желчью.
Пока недоброжелатели переводили дух, преданные зрители гильдии молча наблюдали за происходящим. Вскоре у всех присутствующих в чате засосало под ложечкой.
«Что за гриб сейчас сжевал Хэ Янь? Кажется, у него внутри жидкая начинка?»
«Да это же местный деликатес! Клубника в тёмном шоколаде, из-за которой она смахивает на обугленный сморчок, а внутри — кислый сливовый сок. Деликатес Ланьнина, будете в наших краях — обязательно попробуйте».
«Ты из Ланьнина? Слышал, там девчонки — загляденье. Видать, фэншуй в тех местах отличный».
«Ха-ха-ха, какой фэншуй на дворе! Это всё аномалии магнитного поля, хватит уже верить в средневековый бред».
«Твою мать, у меня аж слюнки потекли!»
«У руководства "Пылающего Солнца" совсем крыша поехала? Вместо того чтобы выставить Лефэна на турнир, устраивают кулинарное шоу с этим жиртрестом? Куда в него столько влезает!»
«... Слушайте, а если бы этот толстяк похудел, он был бы вполне ничего».
Некоторые помнили, как выглядел Хэ Янь с включенным бьюти-фильтром. Впечатляющее зрелище. Трудно сказать, сыграл ли роль контраст или парень действительно отличался тонкой красотой, но тот случай запечатлелся в памяти многих, невольно вызывая симпатию.
«Да там же фильтры выкручены на максимум! В жизни он совсем другой».
«Черты-то у него правильные. С плохой лепкой лица никакая обработка не поможет. Все толстяки — скрытые красавчики... Сбросит вес — я, пожалуй, за него болеть стану. С кем не бывает, немного отфотошопил физиономию. Он же не разорил Линь Ду и в постель к нему не залез, ничего криминального».
«Значит, наш Линь Ду обязан терпеть обман каких-то фильтров?!»
«Оплакиваем Линь Ду всем чатом!»
В чат хлынули фанаты Линь Ду, мгновенно примкнувшие к хейтерам. На Хэ Яня снова посыпались придирчивые колкости и упрёки.
Сам Хэ Янь за комментариями не следил — да и плевать он на них хотел. С великим мастером Линь Ду он даже не встречался, разговоров не вёл, а у прежнего владельца тела того не было даже в списке друзей.
Пустые хлопоты.
Главная цель визита в Ланьнин заключалась в получении второй карты. Насытившись, Хэ Янь решил переходить к делу.
Допив апельсиновый сок и отправив бумажный пакет в утиль, Хэ Янь повернул прочь от шумящих рядов. Вскоре торговая улица осталась позади, и пространство перед ними разошлось.
Взору открылась обширная роща декоративных персиков. Время цветения давно прошло, так что среди скромной листвы темнели лишь обнажённые ветви.
— Мы на месте? — Чэнь Цыцы зябко передернул плечами. Местечко казалось жутким.
Непросветная тьма располагала к мрачным мыслям. Сырость, мрак и гробовая тишина волей-неволей заставляли оглядываться по сторонам.
Впрочем, на сей раз Цыцы грешил не на чертовщину, а на аномальные магнитные поля.
Раз уж Хэ Янь привёл его сюда, дело явно было нечисто.
Хэ Янь кивнул:
— Где-то здесь стоит стела.
— Где именно? — Цыцы включил прожектор на камере. Мощный луч света выхватил из тьмы кусок земли.
Хэ Янь осмотрелся вокруг:
— В предсказании говорилось: «Трава не растёт, живое держится прочь». Значит, ищи проплешину без растительности, где нет ни жуков, ни змей.
— Мрачновато звучит... Янь-цзы, случаем не эта? — пробормотал Цыцы, разгребая груду сухих веток.
В луче прожектора проступил серый камень, скрытый в буреломе.
Правильный каменный брус вовсе не походил на надгробие; грани его сгладились от времени, но, вопреки ожиданиям, на нём не было ни следа мха. Лишь следы дождевой эрозии да сушняк свидетельствовали о его почтенном возрасте.
— Ого, тут ещё и надпись есть! Дай гляну... — Цыцы возбуждённо подался вперёд вместе с камерой, открывая вид зрителям трансляции.
Забавно, но зрители не спешили покидать эфир. Придя ради киберспортивных баталий, они увлеклись странной вылазкой и сгорали от любопытства.
«Кажется, это та самая стела из персиковой рощи Ланьнина! Старики говорят, место проклятое — трава не растёт, добром там и не пахнет».
«На форумах про неё писали, да и в "Городских легендах" упоминали. Там, кажется, выбиты стихи».
Яркий свет упал на каменную поверхность, проявив древние знаки.
«Что за иероглифы? Ни черта не разобрать!»
«Похоже на древнее письмо, традиционные знаки времён до Культурного разрыва. Учёные восстанавливали эти тексты, даже книги выпускали, но человеку со стороны там не разобраться».
«Пару знаков я узнал... Что-то про резную яшму и алые...»
— Резные ограды и нефритовые ступени всё те же, лишь алые лики увяли...
Чистый, прохладный голос с глубокими бархатными нотками разнёсся в эфире, и чат мгновенно притих.
Обычно речь Хэ Яня не отличалась изысканностью, но стихи древности в его исполнении обретали удивительную силу, дыша вековым величием.
Чеканная декламация, недоступная неопытному чтецу, завораживала слушателей, погружая в атмосферу светлой печали.
В ней слышалась тоска об ушедшем, осеннее увядание и в то же время — удивительная, едва ли не болезненная отрешённость.
Цыцы, не отличавшийся особой чувствительностью, лишь почесал затылок:
— И о чём тут написано?
— Не знаю, — пожал плечами Хэ Янь.
Вероятно, о том, что времена меняются, а люди уходят. Впрочем, глубоко он не вникал — раньше ему эти строки не встречались.
В своё время Хэ Шоудао обучил его лишь грамоте да управлению внутренней силой. Старик не вбивал ему в голову поэзию и книжную премудрость, говаривая, что судьба у парня особенная, и лишние догмы ему только помешают.
— Чего? Ты тоже не знаешь?
— А что тут странного? — ответил Хэ Янь. — Раскуривай благовония.
— Понял-понял! — Цыцы проворно разложил портативный столик.
Хэ Янь установил курильницу и выложил из сумки две заготовки: «благовонный персик» и золотой «юаньбао».
Увидев слиткообразную свечу, Цыцы из любопытства сунул к ней нос — и тут же позеленел. Отскочив назад, парень зажал нос и отчаянно заглотал воздух:
— Янь-цзы!! Ты где этот слиток отрыл, он у тебя протух?! Вонь просто невыносимая!!!
Хэ Янь молча смерил его взглядом.
Он уже занёс пламя над «юаньбао», но Цыцы с вытаращенными глазами вцепился ему в запястье:
— Брат, умоляю, не надо! Если эта дрянь загорится, мы же тут все копыта отбросим!
— Нормальный запах, — невозмутимо отозвался Хэ Янь, высвобождая руку. — Твой дух предпочитает сладкое, вот тебе и кажется, будто воняет.
— У тебя же персик есть! Зажги лучше персик! — взмолился Цыцы чуть не со слезами на глазах.
Один взгляд на слиток вызывал у него рвотные позывы — несло тухлой рыбой и гнилыми моллюсками!
Определенно, тухлятиной!
— Здесь не растёт ни травинки. Местный дух сладости точно не любит, так что слиток подойдёт куда лучше. От персика толку мало.
Впрочем, глядя на отчаянную физиономию приятеля, Хэ Янь решил не упрямиться. Если сущность не клюнет на сладкий аромат, всё равно придётся зажечь «юаньбао».
— Как знаешь.
В глубине камня действительно кто-то таился. Хэ Янь отчётливо чувствовал чужое присутствие. Дух, пролежавший в недрах слишком долго, избегал света и забился глубоко под землю — без подношения его на поверхность не выманить.
Огонёк коснулся верхушки «благовонного персика».
Тонкая струйка белого дыма медленно потянулась вверх.
Мрачная атмосфера ночной рощи мгновенно преобразилась: сквозь темноту струился изысканный аромат, придавая происходящему мистическую торжественность.
Не надеясь на быстрый успех, Хэ Янь задумчиво разглядывал древний камень. Несмотря на избыточный вес, держался он безупречно прямым — со стороны его силуэт выглядел куда благороднее, чем казалось на первый взгляд.
Черты его лица отличались скульптурной выразительностью; полнота лишь скрадывала их. Стоило всмотреться внимательнее — и первоначальное предубеждение рассеивалось без следа.
В конце концов, манеры и внутренняя выправка решают всё. А этого у Хэ Яня было не отнять.
«Смешно до слёз! Вроде дурачатся парни, а смотришь на Хэ Яня — и оторваться не можешь... Что за магия?»
«Зачем они жечь персик у памятника начали? Это не порча древностей?»
«Какой персик аккуратный! Где такой купить можно?»
«"Благовонный персик"? Первым делом про такое слышу. Но, судя по словам Цыцы, Хэ Янь сам его вылепил. А парень-то мастак!»
В чате продолжалась неторопливая перепалка.
В этот момент Хэ Янь прищурился, не сводя глаз со стелы.
А тонкая нить дыма, доселе поднимавшаяся строго вверх, внезапно извилась без малейшего дуновения ветра — и устремилась прямиком к древнему камню...