В детстве Хэ Янь вместе со своим наставником Хэ Шоудао посетил гробницу одного из древних правителей. Кто именно лежал в том кургане, оставалось загадкой, однако многие медиумы, приходившие туда на осмотр, в один голос утверждали: скорее всего, это усыпальница древнейшего Императора людей. Императорская аура — чистая, густая и величественная — веками наполняла склеп, заставляя любых духов в страхе отступать.
В самом подземелье, разумеется, никакой дух зародиться не мог. Но даже те призрачные сущности, что скитались снаружи, ни за что не соглашались переступить порог. Они испытывали перед этим местом глубокий, первобытный ужас. И если их заставляли войти силой, они забивались в углы, сжимались в комок и боязливо прятали малейшие проявления своего магнитного поля.
То, что происходило прямо сейчас, до странности напоминало ту самую историю.
На миг Хэ Янь даже усомнился: а не был ли Цзян У в прошлой жизни верховным владыкой древности?
Впрочем, глупости. На дворе давно звёздная эра. Императоры людей канули в вечность в незапамятные времена, да и после смерти никто из них духом не стал. К Цзян У всё это точно не имело никакого отношения.
Зато в прежней жизни Хэ Яня подобная телесная конституция называлась просто — абсолютная защита от любой нечисти. Цзян У даже руками двигать не требовалось: встал в сторонке — и один его вид работает получше любого даосского талисмана.
«Эх, не будь у мастера Шоудао других учеников, — меланхолично подумал Хэ Янь, — мои собратья по обучению быстро переменили бы мнение! Они-то считали, что я на человека мало похож... Да они просто Цзян У не видели! Сойдись мы вместе, мы бы живо объединились против общего врага и единодушно признали, что это Цзян У далёк от человеческой природы. Глядишь, и прониклись бы ко мне братской теплотой...»
Впрочем, к черту. Не очень-то и хотелось.
У тех соучеников всё равно с логикой было туго.
Ну не даровало тебе провидение природного таланта — так ведь это Небеса решают, кому какую пайку выдать. Нет своего куска — вкалывай вдвое больше! Лишь ища причины в себе, можно расти над собой. А толку завистливо коситься на чужие успехи? Всё равно ведь чужой дар себе не присвоишь.
К тому же любой талант — палка о двух концах. Взять хотя бы того же Цзян У. Для обывателя он — просто человек, а для Хэ Яня — слепящий прожектор, рядом с которым нормально и пообщаться-то невозможно. И кому тут жаловаться на несправедливость?
Наверное... в глазах духов Цзян У выглядит точно так же.
Хэ Янь опустил взгляд на кинжал в своей руке. Оружие снова казалось самым обыкновенным, ничем не примечательным. Стало и странно, и до смешного нелепо.
«Ого, как ты спесиво себя вёл!»
— Ну же, выходи! — Хэ Янь приоткрыл своё духовное чутье, заманивая духа из клинка. — Только что ведь таким свирепым был.
В недрах кинжала царила мёртвая тишина.
Немного пришедший в себя дух выскочил из состояния слепой ярости. К нему вернулась способность соображать, и он смутно догадался, что этот парень пытается его подловить. Дух замер в глубине металла, не намереваясь показывать ни носа.
— Да он уже ушёл! Чего тебе бояться? — переменив тон на доверительный и наставительный, упрекнул его Хэ Янь. — Судя по всему, при жизни ты был доблестным воином. Как же так вышло, что после смерти ты испугался обычного смертного?
Дух, не имевший четкого человеческого облика и остававшийся лишенным формы туманом, воспринял мысленный посыл Хэ Яня, ненадолго задумался и... мысленно закатил глаза.
Разве это одно и то же?! Разве тот монстр — человек?!
Дух кинжала тоже был твердо убежден: Цзян У — не человек!
И продолжал хранить невозмутимое молчание.
При жизни этот дух славился умом, считал себя человеком сообразительным и полагал, что даже спустя десятки тысяч лет после гибели не падет так низко, чтобы поддаться на уловки какого-то мальчишки.
«Разговаривай сам с собой сколько влезет. Я наружу не выйду, и что ты мне сделаешь?»
Правда, преодолевая головную боль, дух всё же задумался. Что-то тут не так. От этого упитанного юноши не исходит никакой угрозы. По идее, это он должен трепетать перед древним клинком! Так почему же он упорно выманивает его наружу?
Неужели этот толстяк вообразил, будто раскормил себе бронзовую кожицу и железные кости, а потому клинок не сможет причинить ему вреда? Какая наивность!
Дух был уверен, что справиться с маленьким толстяком ему раз плюнуть. И пусть этот парень отличался некоторой спецификой — мог частично игнорировать его ментальный урон (скорее всего, потомок какого-то даосского клана с врожденным иммунитетом), — в прошлом дух встречал немало сильных практиков. Бывали среди них и мастера со множеством хитрых приемов, и те, кто способен был его укротить. Но в конечном счете никто не выдерживал его всепоглощающей жажды убийства — люди сходили с ума, лишались разума, так и не сумев подавить его сущность!
Иммунитет Хэ Яня обуславливался защитой от вреда, а не той всеподавляющей аурой, которой обладал Цзян У. Дух кинжала не боялся самого Хэ Яня. Он затаился лишь потому, что подозревал наличие связи между этим парнем и Цзян У.
Хэ Янь и сам всё прекрасно понимал. Но если дух упорно не желает выходить, силой его не вытащишь и в карту не заточишь.
Руки так и чесались!
Сущность-то невероятно могучая — десятки тысяч лет накопленной силы! К тому же дух нашел пристанище в легендарном оружии, и время почти не коснулось его мощи.
Он кардинально отличался от Ли Юя. Силы Ли Юя за прошедшие тысячелетия выветрились, да и жажды крови в нем отродясь не водилось. К тому же Ли Юй веками не чуял аромата благовоний, потому и поддался на приманку. Слишком уж доверчивым оказался Ли Юй. А вот этот дух из кинжала — битый волк, каленый старик. На дешёвые трюки его не поймаешь.
Но чем упорнее сопротивлялся дух, тем сильнее Хэ Яню хотелось прибрать его к рукам.
Подумать только, столько дней прошло без новых карт! А теперь, когда он в полной мере осознал важность мастерства карточной магии, отказываться от такого козыря было бы безумием.
Раньше он запечатывал духов ради денег — жизнь заставляла. Теперь же это стал вопрос выживания.
В антикварной лавке пузатый хозяин и молодой подмастерье уже перестали замечать холод или тепло. Не будь недавние события настолько отчетливыми, они бы решили, что всё это снилось им в кошмарном сне.
— Вот! Именно это ощущение! Каждую ночь — будто на макушку леденец положили, и под одеялом озноб бьёт! — Пузач покрылся холодным потом. Он с диким видом посмотрел на Хэ Яня, а затем перевёл взгляд на клинок в его руке. — Неужели это из-за этой штуковины?! Постойте... кажется, эта партия была из отцовских запасников!
Всё-таки он держал лавку и вел бизнес, а потому глупым не был. Соображалка сработала быстро.
Стоявший рядом подмастерье хлопнул себя по лбу и ахнул:
— Вот я дуралей... Вспомнил! Брат Жэнь перед тем происшествием крутился именно возле этой витрины! Неужто он стянул этот самый кинжал, а когда почувствовал неладное, со страху засунул его обратно?
Брат Жэнь — тот самый парень, что сегодня устроил поножовщину в опечатанной лавке. Раньше он отличался некоторой жадностью, но по натуре был мягким и трусливым. На подобное безумие он бы в жизни не решился... Стало быть, его разум отравила кровожадная аура клинка.
Хэ Янь кивнул:
— Если просто пройти мимо, зацепишь лишь каплю злой энергетики. Максимум — привяжется полоса неудач. Но если прижать этот кинжал к груди или положить под подушку на ночь, психика мгновенно поплывёт. Скорее всего, он и сам почувствовал неладное, когда начались галлюцинации.
Пузач вскрикнул и гневно запричитал:
— А я-то, дурак, хотел за него заступиться! Думал похлопотать, свидетельские показания дать, мол, парень он смирный, на людей не бросается! А он, оказывается, скрал эту проклятую штуку, испугался и мне же подбросил?! И даже словом не обмолвился?!
Выпалив это, лавочник посмотрел на Хэ Яня с непередаваемым пылом. С горячей искренностью он воззвал:
— Ваша милость! Красавица! Вы обязаны меня спасти!
Хэ Янь от такого обращения внутри аж передернулся:
—... Давайте без громких слов. Вы едва соприкоснулись с этой аурой, через пару дней всё само пройдёт. Жизни ничто не угрожает. — Он замялся, но добавил: — На самом деле внутри кинжала заточен дух. Если его извлечь, оружие превратится в обычный антиквариат и больше не причинит вреда.
— Если ваша милость сумеет забрать духа, этот кинжал — ваш! Я вам его дарю! — радостно воскликнул пузач.
—... — Хэ Янь на мгновение поперхнулся словами. Он растерянно вздохнул: — Я не разбираюсь в антиквариате, но эта вещь — будь то экспонат или товар — стоит целое состояние. Мне она ни к чему, оставьте себе.
Вещице не один десяток тысяч лет. Отец этого лавочника явно понимал ценность находки, пусть и не знал точной истории оружия. А уж возраст любой прибор определит без труда!
— Тогда я выставлю его в музее! Пусть люди любуются! — Пузатый хозяин, несмотря на скромные размеры лавки, явно не испытывал нужды в деньгах и продавать кинжал не собирался. — Считайте это подарком в честь создания вашей новой карты!
Лавочник проявил редкое великодушие. Продавцу не терпится избавиться от духа, так что он даже под руку лезть не смел — встал рядом, подавая чай и сладости, и с благоговением наблюдал за происходящим.
Он был далеко не глуп. Напротив — весьма сообразителен. Пусть после смерти отца он и не рвал жилы на работе, но лавка не разорилась, а сам он успел обзавестись знакомствами среди влиятельных людей. До него доходили смутные слухи из верхних эшелонов о том, что духовные карты имеют совсем иное предназначение.
Это далеко не просто игра. Деталей ему не раскрыли, но выводов он сделал немало.
Пузач чувствовал: будущие свершения Хэ Яня явно выйдут за рамки обычной виртуальной арены. В любом случае, с таким человеком лучше дружить. К тому же... Хэ Янь искренне ему нравился.
Подарить драгоценный кинжал стоимостью в состояние, а тот отказывается — значит, у парня есть стержень и принципы.
Редкое качество в наши дни!
Возле Хэ Яня уже стояла пиала с чаем и тарелочка со сладостями, но он к ним даже не прикоснулся, полностью сосредоточившись на противостоянии с духом клинка.
Он снова запустил духовное чутье:
«Сколько уже времени прошло, как Цзян У вышел? Минуты три? Неужели этот дух до сих пор боится высунуть нос из кинжала? Ты что, при жизни трусом был?»
Дух кинжала лишь мысленно фыркнул. «Да он прямо за дверью стоит! Думаешь, я не чувствую?!»
Дух метафорически свернулся калачиком, создав из тумана подобие двух ладоней, и плотно заткнул ими уши: «Не слушаю! Не слушаю!»
Но духовное чутье Хэ Яня не ведало преград, проникая сквозь толщу металла:
«Выходи, побалагурим. Ты же десятки тысяч лет просидел в этой железке — неужели не тошно?»
«Может, сменишь обстановку? У меня есть вместилище получше этого кинжала... Твой клинок, конечно, хорош, да только больно ветхий. Не подходит под твой статус».
«Не сменю! Пошёл вон!»
Дух был взбешен до предела. Да это же кинжал работы самой Госпожи Сюй! Что ты вообще в этом понимаешь, сопляк?! Это же клинок, прославленный на весь мир! Ты хоть представляешь, сколько трудов и времени ушло на его ковку и полировку?! Неотесанное чурбанье!
Прошло еще десять минут. Кровожадный дух в кинжале словно вымер — не подавал ни малейшего знака жизни.
«Неужели струсил до такой степени?»
Хэ Янь был поражен. Что же такого сделал с тобой Цзян У, раз ты так перепугался? Откуда в таком трусливом теле взялось столько лютой жажды убийства? На поле боя нахватался?
В голове Хэ Яня вспыхивали и гасли десятки догадок. Он попытался разжечь в себе то древнее пламя, что жило в его теле в детстве, чтобы «прожарить» кинжал, но ничего не вышло.
Его особые способности по большей части угасли после десяти лет. То ли исчезли, то ли просто притаились. Раньше он мог выдыхать огонь и метать искры одной левой, а теперь максимум, на что был способен — накалить кончики пальцев да высечь крошечный огонек, который гас через пару секунд.
Пальцы Хэ Яня на мгновение обдало жаром, и кинжал в его руке дрогнул.
Заточенный дух подскочил от ожога:
— Это еще что за дрянь?! — впервые подал он голос. Звук был хриплым, диким, с невероятным древним акцентом. Похоже, с момента своего превращения в духа он ни разу не разговаривал. — Парень, не переводи силы попусту! — озлобленно прорычал он. — Я не выйду!
Несмотря на вспышку гнева, дух даже не попытался выбросить вовне своё магнитное поле. Но он действительно был до крайности раздражен.
Этому маленькому толстяку не под силу причинить ему серьезный вред, но досаждать он умел отменно. Словно блоха на собачьей шкуре: укусит — не смертельно, но чешется невероятно!
— Перебирайся в карту, — Хэ Янь достал пустую духовную карту и прижал ее вплотную к лезвию. Голос его звучал ровно и отстраненно: — Иначе я прямо сейчас отдам этот кинжал Цзян У.
Раньше ему было всё равно, запечатает он духа или нет. Тот же Ли Юй: не захотел бы идти — остался бы, а то, что он потом сам забрался в карту, было чистой случайностью.
Но теперь, когда перед Хэ Янем приоткрылась завеса тайны этого мира, упустить такого кровожадного и сильного духа он просто не имел права.
В его характере добавилось твердости и решительности.
Плыть по течению больше нельзя. Когда куй подбираются вплотную, каждый обязан встать на защиту, а не перекладывать всё на плечи Серебряно-белых воинов.
Из слов полковника Линя становилось ясно: армия очень сильно зависит от карт. Чем больше разновидностей духовных карт, тем больше тактических возможностей. Поэтому дух из кинжала — потенциальное смертоносное оружие — не должен был уйти.
И в этот момент Хэ Янь вдруг вспомнил о Цзян У.
Цзян У, конечно, работает как прожектор и отпугивает нечисть... зато им так удобно шантажировать!
Дух в кинжале снова дернулся. На этот раз куда сильнее. Похоже, внутри него бушевала отчаянная борьба.
— Ты ведь боишься Цзян У? Если не выйдешь доброй волей, будешь сидеть подле него каждый божий день, — Хэ Янь искренне порадовался, что открыл для себя новое применение для капитана Цзяна.
Дух кинжала: «???»
Да ты вообще человек или кто?!
Не можешь сладить со мной сам — прикрываешься Цзян У?! Где твоя совесть?!
Дух прекрасно знал, что человека за дверью зовут Цзян У. Ауру этого монстра он засек еще в тот момент, когда тот спускался с летательного аппарата, и слышал, как Хэ Янь обращался к нему.
Дух решил сцепить зубы и хранить молчание. Всё, я умер! Я не произнесу ни звука! Перестань уставляться на меня! Чёрт с тобой, я тебя испугался, доволен?!
Увидев, что после вспышки дух снова затих, пухлый юноша не стал тратить слова попусту и просто громко позвал в сторону двери:
— Брат Цзян!
Дух впал в панику и заверещал:
— Ах ты жирный паршивец, ты что творишь... Погоди!
Жирный паршивец?
Это он о ком?
Огнево! Это он про меня?!
Я что, настолько жирный?!
Ладно, признаю, я набрал вес и бегаю паршиво, но неужели я похож на жирную тушу, которая и шагу ступить не может?! У этого духа при жизни вообще глаза были?!
Хэ Янь решил проигнорировать оскорбление. С каменным лицом он повторил, обращаясь к двери:
— Брат Цзян, ты ещё там?
За дверью раздался низкий, спокойный голос Цзян У:
— Да. Что-то случилось?
— Моя вина! — мгновенно переобулся дух кинжала. — Я оговорился! Красавец! Ни в коем случае не отдавай ему кинжал! Мы обо всём договоримся!
Магнитное поле над клинком забурлило, и из лезвия вырвались клубы алого тумана. Сгустившись, они приняли облик юноши с точеными, довольно приятными чертами лица.
Похоже, он никогда прежде не покидал своё оружие. Оказавшись снаружи, дух чувствовал себя неловко, но, окинув взглядом клинок, не удержался от печального вздоха:
— Не по своей воле злом ответил, каждый лишь долг исполнял! С тех пор как не удалось мне лишить жизни царя Цинь, сколь весен и осеней кануло в небытие...
Хэ Янь, ещё не оправившийся от обращения «красавец», онемел. В словах духа звучала такая вековая скорбь и беспросветная тоска, что у юноши перехватило дыхание.
— А ведь твои черты и впрямь достойны звания красавца, — дух сквозь туман внимательно присмотрелся к Хэ Яню. Он понял, что этот пухлый парень совсем не похож на обычных толстяков. Приглядевшись, он с облегчением подумал: «Что ж, неплохо! Нельзя сказать, что я солгал ради спасения своей шкуры. А парень-то и вправду негож собой!»
В этот момент Цзян У, не получив ответа, в замешательстве толкнул дверь и заглянул внутрь. Его взору предстала картина: пухлый юноша в одной руке сжимал кинжал, а другую гордо завел за спину, высоко закинув голову.
А над его макушкой бушевал алый туман, подобно радуге переливаясь и стремительно втягиваясь в карту.
Цзян У обомлел. Ему приходилось видеть, как карточные мастера вступают в резонанс с духами, но обычно это сопровождалось дикими плясками или бессознательным трансом. Хэ Янь же держался невероятно безмятежно. Казалось, дух сам по себе, а он — сам по себе; Хэ Янь лишь направлял процесс, выступая в роли стороннего наблюдателя.
Духовные карты в руках Хэ Яня работали совершенно иначе, чем у остальных.
— Мать твоя... Это же... новая карта?! — Стоявший за спиной Цзян У полковник Линь оттолкнул пузатого лавочника и вытаращился на карту в руках Хэ Яня горящими глазами.
Новая карта!
Он буквально физически ощущал запах разлившейся в воздухе кровавой гари. Человек, проведший всю жизнь в боях, не мог не узнать этой ауры. У этой карты будет чудовищная убойная сила!
К тому же дух, извлеченный из боевого кинжала, просто не мог быть картой поддержки! Если эта карта окажется не атакующей, полковник Линь готов был сжевать этот кинжал целиком!
— Не мешай ему, — Цзян У удержал рванувшегося вперед полковника, предостерегающе глянув на него.
Процесс запечатывания был в самом разгаре, и любое вмешательство могло навредить Хэ Яню.
Цзян У сам не запечатывал духов, но основные правила знал отлично.
— Да знаю я! — Полковник Линь кивнул, хотя взгляд его оставался прикован к карте. — Я беспокоюсь о нём побольше твоего!
Сказал — и замер.
Полковник Линь вдруг осознал, как дико прозвучали его слова. Он с ужасом повернулся к Цзян У и наткнулся на его странный, нечитаемый взгляд. Капитан смотрел на него так, словно хотел что-то сказать, но сдерживался.
«Чёрт... Забыл! От волнения совсем из головы вылетело! Между Хэ Янем и Цзян У далеко не простые отношения!»
«Мать твою, что я ляпнул?! Вышло так, будто я открыто заявил, что дорожу Хэ Янем больше, чем он! Но я же не это имел в виду! Я имел в виду карту! Тьфу, всё равно звучит паршиво!»
— Да нет же! — Полковник Линь мучился ровно секунду, а затем, не выдержав давления, громко и отчаянно заотнекивался: — Я имел в виду вовсе не то! Я не в том смысле, что он мне нравится! Я просто дорожу им! Ценю его! Я вовсе не собираюсь отбивать его у тебя!
В этот самый момент алый туман окончательно испарился, полностью впитавшись в духовную карту. Находящиеся в лавке люди только-только пришли в себя, а с улицы уже начали подтягиваться зеваки и прохожие, привлеченные странным свечением.
На коммуникатор Хэ Яня пришло системное уведомление:
[Поздравляем! Вы создали начальную карту «Цзин Кэ». Пожалуйста, скорее войдите в систему, чтобы выбрать навыки.]
Хэ Янь только прочел имя «Цзин Кэ» и хотел было озвучить его вслух, как вдруг его оглушило отчаянное признание полковника Линя!
«Я ценю его так сильно, что это давно перешагнуло рамки банальной симпатии... Но к тебе у меня претензий нет, я не претендую и отбивать не стану, просто знай: он мне дорог!»
Хэ Янь замер. На него с вопросом уставился лавочник, переспрашивая название новой карты, но от слов полковника юноша потерял дар речи.
Народ в лавке выпал в осадок. Все переводили взгляды с Хэ Яня на полковника Линя, а от того — на Цзян У.
«?» У Цзян У нервно задергалась бровь. Градус абсурда ситуации превзошел даже то изумление, которое он испытал при виде запечатывания духа.
Он промолчал. С удивительной грацией отступив на шаг назад, Цзян У повернулся к полке с антиквариатом, делая вид, что увлеченно рассматривает какую-то вазу.
О чем вообще мелет этот Линь?! Не смотрите на меня! Я тут ни при чём!
Этот парень окончательно свихнулся. Видимо, слишком часто дрался с куй, вот мозги и потекли. Цзян У без понятия, что тот несет!
Мы вообще не вместе! Быстро уведите этого сумасшедшего!
Между тем пузатый лавочник чуть не сошел с ума от возмущения. До него дошло!
Этот смуглый перец в белой форме, выглядящий так, будто у него истощение от беспрерывных оргий, смеет зариться на нашего Хэ Яня?!
Да кто ты такой, чтобы заглядываться на нашего мастера?! Ты на себя в зеркало смотрел?! В тебе хоть капля мяса есть?! С чего ты взял, что наша милость вообще на тебя посмотрит?!
— А ну не распускай руки, тощий! — Пузач грудью встал на защиту Хэ Яня и тонко, визгливо закричал: — Я сейчас полицию вызову!
— Да я не... Я не то имел в виду... — опешил полковник Линь.
— Сам признался, а теперь на попятную?! — Лавочник стоял насмерть. — Только что дух из кинжала тоже положил глаз на нашу милость и обозвал его красавцем! У всех вкусы одинаковые, с чего бы тебе в него не влюбиться?!
Полковник Линь застыл:
— Красавцем?!
Тут в разговор вмешался молодой подмастерье, подозрительно и радостно добавив:
— А ведь правда! Дух так и сказал! Я сам слышал и даже на видео записал!
Внимание толпы мгновенно переключилось.
Все кинулись смотреть видеозапись. Снято было четко — аккурат с момента появления духа.
И действительно: на видео древний дух Цзин Кэ с глубоким вздохом обращается к Хэ Яню, утверждая, что тот поистине достоин звания красавца.
Оказывается... десятки тысяч лет назад эталоном красоты считалась упитанность!
Стало быть, живи Хэ Янь в древности, он был бы роковым соблазнителем, о котором мечтали бы все знатные юноши и правители!
Настоящий пленитель сердец... Да вот только родился Хэ Янь не в ту эпоху!