В этот момент про новую карту все благополучно забыли.
Толпа зевак разрасталась с каждой минутой. Народ просто животы надрывал со смеху: надо же, какие стандарты красоты бытовали десятки тысяч лет назад! Хэ Янь — и вдруг «красавец»!
Впрочем, у каждой эпохи свои представления о прекрасном. Вполне возможно, у древних имелись на то веские причины. Если, скажем, во времена голода и дефицита все вокруг ходили худыми да заморенными, то крепкий, румяный, упитанный человек в глазах окружающих мгновенно превращался в идеал. Вот тебе и красавец! Конечно, утрировать не стоит — это до какого же голомора надо дойти?
Люди Межзвёздной эры отродясь не ведали, что такое голод, а потому решили, будто во времена духа кинжала на полноту просто не обращали внимания. К тому же, если абстрагироваться от лишнего веса и присмотреться к чертам лица и строению черепа... Хэ Янь, сбрось он пару-тройку килограммов, и впрямь выглядел бы потрясающе. Как там говорилось в старой пословице? «Красота кроется в костях, а не в коже». Похоже, эстетика духа кинжала сводилась к умению зреть в корень, видя суть за внешней оболочкой. Если задуматься, духовный уровень древних стоял куда выше современных представлений межзвёздной цивилизации.
Когда эта мысль утекла в сеть, пользователи поначалу лишь заходились хохотом. Какой ещё «Красавец Хэ»? Вы вообще понимаете смысл этого слова?! Однако поразмыслив, многие невольно признали: а ведь в словах духа кинжала кроется некая глубокая, возвышенная мудрость. Быть может, это мы смотрим на Хэ Яня не под тем углом?
Прежде все видели в нём обычного толстяка и ярлык навесили соответствующий. Но дух кинжала глядел иначе. Для него Хэ Янь являлся обладателем редкого таланта, выдающейся личностью — оттого он и нарёк его «красавцем».
Эту теорию выдвинул один довольно известный в Сети историк. Он напомнил о сохранившихся скудных источниках: десятки тысяч лет назад правители могли называть своих подданных «красавцами», а подданные отвечали тем же государям. Вряд ли речь шла о внешней привлекательности обоих — скорее о высоком достоинстве, таланте и добродетели. Это было высшей формой похвалы!
Как бы там ни было, раз уж дух из глубокой древности нарек его красавцем, пользователи Сети, потешаясь и восторгаясь одновременно, принялись наперебой звать парня «Красавцем Хэ».
И ведь этот шустряк снова укротил духа!
Впрочем, к подобному все уже начали привыкать. Для Хэ Яня подчинение духов стало делом будничным, точно стакан воды выпить. И всё же, получая очередную новость, люди не могли сдержать изумленного вздоха.
Сколько раз казалось, будто Хэ Янь выдохся и выдохся окончательно, как тут же в его арсенале появлялась новая карта. А ведь если посчитать, с момента создания его первой карты прошло чуть больше месяца — даже полугода не минуло! А в колоде уже шесть карт!
Самый выдающийся из прочих мастеров карт в лучшем случае выдавал по карте за полгода, а последнюю и вовсе мурыжил два года — хватка явно ослабла. А что Хэ Янь?
Сегодня заявит: «Пойду сделаю карту» — и выкатывает сразу две. Завтра отправится развеяться — и снова две! Сегодня вроде как собрался сбрасывать вес, прибился к армейским подразделениям. Казалось бы, ну хоть в войсках посидит тихо. И что в итоге? Залез в военный транспортник — и бац, готово, ещё одна!
[Цзин Кэ]!
Одно лишь имя вызвало у публики ассоциации с терновником — густым, диким, сплошь покрытым острыми шипами! К тому же из гулявших по сети видеороликов стало ясно: в карте заключён дух древнего кинжала. Сам клинок прямо-таки дышал смертоносной яростью и уже успел устроить переполох. Скорее всего, перед ними боевая карта невиданной убойной силы!
* * *
Что до полковника Линя, то, будучи одним из Серебряно-белых воинов, он обычно не мог усидеть на месте. Однако сейчас офицер выпрямился в струнку и безмолвно слушал, как Хэ Янь и Цзян У обсуждают свежеполученную карту.
Цзян У вспомнил, как Хэ Янь уверял, будто карта [Ли Бо] идеально ему подходит. Вернувшись, капитан попробовал вступить с ней в резонанс — и к своему изумлению обнаружил в глубине тела скрытую линию кровных уз. Это потрясло его до глубины души. Хэ Янь наверняка что-то знал! Возможно, эта карта связана с его родом? Цзян У даже поневоле задался вопросом: а не восходит ли его семья к той же ветви, что и [Ли Бо]? Не являлся ли великий поэт его прямым предком?
Сомнения были вполне оправданы. Клан Цзян неоднократно проводил проверки на собственной аппаратуре и даже запрашивал сверхточные приборы у Альянса, но результат всегда оставался неизменным: «Наследие предков отсутствует». И дело заключалось вовсе не в происхождении или законности рождения — Цзян У бесспорно являлся плотью от плоти своего рода. Просто в истории семьи Цзян едва ли не в каждом поколении рождались сородичи, обделённые этой «кровной силой» — духовным наследием, передававшимся от отцов к детям, в отличие от обычной биологической связи.
В прежние времена подобные случаи не были редкостью. Однако наследники рода всегда обладали духовной силой — как-никак прямой родовой корень давал куда более мощный импульс, чем боковые ветви. Но в поколении Цзян У произошла дикая несправедливость: три четверти внебрачных детей его отца успешно пробудили родовой дар, и лишь он один, официальный преемник, оказался с пустыми руками. Везло так везло...
Все знакомые знали о феноменальном невезении Цзян У. Стоило ему тянуть жребий — доставался худший вариант, за какое бы дело ни брался — на пути возникали непреодолимые препятствия. И причиной тому была вовсе не нехватка мастерства, а хроническая фатальная непруха. Но с появлением Хэ Яня полоса неудач начала стремительно таять.
Благодаря карте [Ли Бо] Цзян У на собственной шкуре ощутил: он не ущербный отброс рода, в нём горит та самая родовая сила... Приборы не способны её засечь, но это вовсе не значит, что её нет! Возможно, в клане многие несли в себе этот скрытый потенциал, упрятанный слишком глубоко. Но из-за слепой веры в показания приборов и отсутствия нужных методик пробуждения их признавали бездарностями и списывали со счетов. А сами они, смирившись со штампом «мусора», даже не пытались искать выход. Поколение за поколением род отвергал собственных детей лишь потому, что железяки молчали. Вряд ли это было совпадением — скорее, суровой правдой.
— Ты говорил, что карта Ли Бо мне подходила, — нарушил молчание Цзян У. — Но ведь это атакующая карта. А как насчёт Цзин Кэ? Она тоже мне подойдёт?
Хэ Янь всё ещё поправлял на носу тёмные очки. Под предлогом похода в туалет он только что купил дешёвую пару, но новинка ему категорически не нравилась — прежние очки с оправой в форме языков пламени были куда удобнее. Те изготовлялись на заказ, специально чтобы защищать глаза от сияния Цзян У. Нынешняя же штамповка еле удерживала яркие блики. Впрочем, лучше так, чем ничего. Повернувшись к собеседнику лицом, Хэ Янь мог хотя бы на треть укрыть глаза от слепящего света.
— Подойдёт, — ответил Хэ Янь. — Точно так же, как и Ли Бо.
— То есть мне годится любая боевая карта? — удивился Цзян У. — Раньше я использовал немало атакующих карт, но ни одна не давала подобного эффекта.
Капитан имел в виду глубокий резонанс с родовой кровью.
Поодаль сидел полковник Линь, и сердце его прямо-таки разрывалось от нетерпения:
"Они обсуждают новую карту! Я тоже хочу знать, ну пожалуйста!.."
Не выдержав, он подался вперёд и с надеждой спросил:
— А мне? Мне она подойдёт?
Хэ Янь замер.
"Чуть не забыл... Этот полковник Линь только что мне признался!"
Разумеется, Хэ Янь прекрасно понимал: офицер высказался так исключительно из-за карт. Будучи Серебряно-белым воином, Линь трепетал перед всем, что касалось духовного оружия. В противном случае с чего бы им сближаться? Они виделись от силы пару раз, а с учётом якобы «амнезии» Хэ Яня — так и вовсе познакомились только сегодня. Чтобы не выдать себя и не разрушить легенду о потере памяти, Хэ Яню оставалось лишь делать вид, будто он принял слова полковника за чистую монету.
Хэ Янь отвернулся в сторону и с демонстративным сомнением выцедил:
— Тебе не подойдёт.
Словно опасаясь домогательств, он слегка отодвинулся — буквально на сантиметр подальше от полковника Линя. Смещение было ничтожным, но позицию толстяка выражало предельно ясно: «Ты мне не нравишься! Не лезь ко мне без дела, мы не друзья».
Услышав вердикт, полковник Линь поначалу задумался: Цзян У подходят две боевые карты подряд, да и сам он раньше без проблем управлялся с Дацзи, проявив себя отличным боевым оператором. Почему же Цзин Кэ ему не годится?
Он уже собрался спросить прямо, как вдруг заметил брезгливое движение парня.
Лицо полковника мгновенно позеленело.
"Меня не так поняли!"
Поведение Хэ Яня со всей очевидностью демонстрировало отторжение. В глазах толстяка офицер превратился в извращенца, позарившегося на его «красоту» — пусть даже эта красота выглядела довольно специфически... Короче говоря, парень уже встал в глухую оборону.
"Да за что?! О святые угодники!"
В эту минуту Линь до боли в зубах жаждал, чтобы к мальчишке внезапно вернулась память.
"Хэ Янь, да мы же встречались! Я спасал тебя! Ты просто ничего не помнишь! Я уцепился за тебя ради карт, а не потому, что я маньяк, признающийся в любви при первой встрече!"
Ладно, проехали.
Полковник Линь безнадёжно вздохнул. Объясниться он не мог: не силой же возвращать парню воспоминания, нарушая устав?
Сделав вид, будто не заметил подколки, он поспешно добавил:
— Но с Дацзи я же отлично сработался? Почему с Цзин Кэ не выйдет? Не стоит судить поверхностно, уровень контроля у меня ого-го!..
Он решил не оправдываться.
"Пусть считает меня извращенцем, главное — я первоклассный боец! Какая разница, кем он меня считает? От этого с меня кусок не отвалится".
Хэ Янь смерил его проницательным взглядом тёмных глаз из-под очков.
— От Цзян У исходит аура металла. Ли Бо и Цзин Кэ имеют ту же природу. Потому они ему и подходят — стихии совпадают. А у тебя всё иначе.
Цзян У сиял, точно прожектор, но отблеск его света нёс в себе холодный стальной блеск. Именно поэтому Хэ Янь рассудил, что ему идеально подойдут Ли Бо и Цзин Кэ, а заказывая специальные солнцезащитные очки, отдал предпочтение линзам с защитой от металлического спектра.
А вот с полковником Линем дело обстояло иначе. Духовная природа у каждого своя. Это как с ароматами: кому-то по душе сладость, кому-то — горчинка. Души обладают собственным вкусом и стихией. Возьми Цзян У карту [Дацзи] — и отдача от неё окажется на порядок слабее, чем от [Ли Бо] или [Цзин Кэ].
В игровой механике наблюдалась аналогичная картина. Пусть умения визуально давали схожий эффект, но уровень комфорта при активации карт разнился кардинально. Хэ Янь и по себе это знал: обладая природой пламени, он испытывал явное неудобство при работе с водным духом [Гу Кайчжи], зато [Дацзи] поддавалась ему с лёгкостью. Если вдуматься, в режиме Демонизации лисица источала демоническое пламя — ту же самую огненную стихию.
Цзян У молча кивнул. Он не стал допытываться, откуда Хэ Янь узнал про ауру металла — было ли это тончайшим чутьём или особым даром анализа. У каждого мастера имелись свои секреты.
Полковник Линь тоже уловил суть, однако, будучи сиротой с раннего детства, привык действовать спонтанно и не отличался такой въедливостью, как Цзян У.
Услышав слова Хэ Яня, он поднёс к носу рукав, ощутил явный запах пота и с живостью спросил:
— А я? У меня стихия Воды?
Пот — это ведь жидкость, вернее, вода, правда?
Словно желая точнее прояснить этот важный вопрос, Линь перебрался на соседнее сиденье и вплотную придвинулся к Хэ Яню:
— Братишка, а от меня чем пахнет? Какая карта мне подойдёт лучше всего?
Толстый юноша тут же втянул голову в плечи и прижался к противоположному борту, выказывая явный испуг.
Это лишний раз подтверждало: Хэ Янь искренне считал полковника незнакомцем. Прибор стереть-то память стёр, да вот только навязчивое поведение офицера в глазах парня выглядело откровенно дико.
Цзян У нахмурился:
— Отсядь подальше. Чего ты к нему липнешь? — Он ухватил Линя за воротник и потянул назад. — Совсем с ума сошёл?
В его голосе проскользнула молчаливая угроза: «Чего ребёнка пугаешь?!»
Но полковник даже не думал отступать. Он отчаянно заизвивался в хватке капитана:
— Оставь меня! Да, я сумасшедший!
"Узнать истину утром — и не жаль умереть вечером!"
"Я рождён человеком, я жажду знания и силы!"
"Я лишь один из тысяч Серебряно-белых воинов. Пешка. Каждая секунда на дальних рубежах уносит жизни таких же простых солдат, как я — незаметно и трагично."
"Но я не сдамся. Я хочу стать сильнее. Вопреки судьбе!"
В этот миг даже Хэ Янь замер, поражённый взглядом полковника. В его глазах горел фанатичный, почти безумный огонь — смесь непоколебимой упрямости и кипящей жажды жизни, так не вяжущаяся с болезненным кашлем и хилым видом.
Цзян У молча разжал пальцы и отступил:
— Сядь нормально. Спрашивай, мешать не буду.
Он и не собирался мешать. Да и разве удержишь их? Все они — отчаянные безумцы. Безумцы, достойные глубочайшего уважения.